WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Р.Г.Ахметьянов слово брч ‘блоха‘ возводит к основе бр-, оставляя неясным значение производящей части, и предполагает, что, возможно, слова бре и брч являются однокоренными словами (хмтьянов, 2001, 51). В «Этимологическом словаре тюркских языков» Э.В.Севортяна предлагается три формы названия насекомого блоха: 1) бре/bre, 2) брге/brge, 3) брче/bre и, по мнению Э.В.Севортяна, «все три формы являются, по-видимому, гомогенными и структурно не зависимыми друг от друга. Чисто гипотетически можно вычленить в них производящую основу бр- или бр с морфологическими элементами -е, -ге, -че». Он ставит под сомнение мнения Н.Н.Попе, а за ним и Л.Лигети, по поводу монгольского происхождения тюрк. бре, брге, т.к. «бре морфологически независимо от брге, последнее же... зафиксировано в словаре Махмуда Кашгарского (т.е. раньше, чем в старейших монгольских источниках) и в турецких диалектах» (Севортян, 1978, 298-299). Г.Рамстедт считал гомогенными тюрк. brk и монг. brge вместе с калм. brg, brG, но форму br он возводил к семитскому источнику (привлекал ар. burgup) (Севортян, 1978, 299). В.М.Иллич-Свитыч восстанавливает праформу на уровне ностратических языков, как pur/\ (g/\) / pl/\ (g/\) ‘блоха‘ и пишет, что «многообразие экспрессивных преобразований, которым подвергалось это образование, делает предлагаемую реконструкцию во многом условной» (Иллич-Свитыч, 1976, 100).

Исходя из вышеизложенного материала, можно указать на тюрко-монгольские параллели и предположить, что тюркские и монгольские формы, возможно, гомогенны. Но название борча ‘блоха‘ требует дополнительных этимологических исследований.

Рассматриваемое слово является составной частью не только названий насекомых, но и растений, и животных: борча лне ‘блошница, блошник‘ (ТРС, 1966, 78), су борчасы (дафния) ‘блоха водяная‘, янйзр борча (из отряда ракообразных) ‘бокоплав-блоха‘ (РТБТС, 1972, 72; 73); из отряда блох (Siphonaptera): кеше борчасы (Pulex irritans) ‘блоха человеческая‘, ксе борчасы (Xenopsylla cheopis) ‘крысиная блоха‘, алакорт-борча (Vermipsylla alacurt) ‘блоха-алакурт‘, эт борчасы (Ctenocepha lides canis) ‘блоха собачья‘ и т.д. Также данное слово используется в образовании некоторых антропонимов. Х.Ч.Джуртубаев пишет, что к «обманным» или «охранным» принято причислять и имена, омонимичные названиям животных, растений, различных предметов материальной культуры», и среди групп таких антропонимов в карачаево-балкарском языке он выделяет имена, омонимичные названиям насекомых: Бюрче – бюрче ‘блоха‘ (Джуртубаев, 2004, 13).

Очень часто слово борча ‘блоха‘ функционирует в пословицах, поговорках, приметах, идиомах и фразеологизмах: бик сикергн борчаны уып ташлыйлар ‘назойливую блоху раздавливают‘ (пословица); борча котырса, ава бозылыр ‘блоха взбесилась – к непогоде‘ (примета); ут борчасы ‘живчик, егоза, непоседа‘ (идиома); борча чплп гомер ит ‘бить баклуши‘ (фразеологизм) и т.д.

Общеизвестно, что основной словарный состав любых языковых семейств по своему происхождению является единым, и поэтому в таких близкородственных языках, как тюркские языки, естественно было бы ожидать сравнительно однородную картину наиболее часто употребляемых названий насекомых, где расхождения между словами в каждом языке сводились бы к наглядным фонетическим соответствиям. И действительно, исследование татарских наименований насекомых выявило генетическую общность большинства широко употребляемых татарских инсектонимов с названиями других тюркских языков, такие, как бк ‘насекомое‘, корт ‘червь, личинка, пчела‘, тклетура ‘шмель‘, чикертк ‘кузнечик‘, бет ‘вошь‘, кырмыска ‘муравей‘, чебен ‘муха‘, таракан ‘таракан‘, бал корты ‘пчела‘, сагызак ‘оса‘, кблк ‘бабочка‘, черки ‘комар, мошка‘, сорыкорт ‘трутень‘, азман ‘трутень‘ и т.д. Для примера остановимся на некоторых из них.

Бк насекомое

Насекомые (Insecta) – класс, принадлежащий к подтипу трахейнодышащих членистоногих (Фабр, 2003, 276). В Республике Татарстан встречается около 25 тысяч видов насекомых (ТЭС, 1999, 387), из них 114 видов занесено в «Красную Книгу Республики Татарстан», такие, как шмх бызылдавык ‘жужелица фиолетовая‘, гади боланчык ‘оленёк обыкновенный‘, матур алтынкз ‘златоглазка перламутровая‘, тал кисмне ‘усач ивовый‘, ете кызыл тасмач кблк ‘ленточница малиновая‘ и т.д. (Красная Книга РТ, 2006, 171-276).

Понятие «насекомое» в татарском языке передается словом бк. В «Толковом словаре татарского языка» зафиксированы два значения данного слова: 1) умырткасыз, буынтыгаяклы кечкен ан иясе (чебен, кырмыска, кблк, бал корты, кандала.б.) ‘беспозвоночное, членистоногое маленькое существо (муха, муравей, бабочка, пчела, клоп и др.)‘; 2) кч. гади бала яки бик кечкен дрле кеше турында ‘перен. простореч. о ребенке или человеке с низким авторитетом‘ и из журнала «Чаян» приводится следующий пример: – Лыгырдама, бк! – дип акырды Салих (Чаян) ‘– Не болтай, ничтожество! – заорал Салих‘ (ТТАС, 1977, 218-219).

Использование названий насекомых в переносном значении встречается во многих языках. О втором переносном значении зоонимов Ц.Ц.Огданова пишет: «В повседневной лексике людей перенос названия животного на человека чрезвычайно продуктивен и нередко подменяет простые “человеческие” номинации» (Огданова, 2004, 19). Изучению переносных значений зоонимов (в том числе и насекомых) в русском языке уделяется большое внимание в диссертационной работе Ц.Ц.Огдановой «Зооморфная лексика как фрагмент русской языковой картины мира» (2004), в русском и английском языках в монографии Ю.Г.Завалишиной «Зоонимы и фитонимы в русской и английской пареминологии в аспекте этнического менталитета» (1998), в русских и турецких языках в диссертации И.Устуньер «Зооморфная метафора, характеризующая человека, в русском и турецком языках» (2004) и т.д.

В некоторых тюркских языках слово бк ‘насекомое‘ встречается с фонетическими изменениями: башк. бк, ног. боьжек ‘жук‘, азерб. бк, тур. всек, туркм. мк ‘насекомое‘. Ср.: удм. бчы ‘насекомое, жук‘.

В.И.Алатырев удмуртское название бчы ‘жук‘ считает тюркским заимствованием (Алатырев, 1988, 195). Г.Т.Баишев констатирует, что башкирское название бк ‘насекомое‘ заимствовано из татарского языка (Баишев, 1955, 86). По мнению Р.Г.Ахметьянова, слово бк ‘насекомое‘ произошло из древнетюркского слова бжгк ‘насекомое‘, и оно образовано присоединением к основе б- < бгч- (глагол) суффикса -гк (Ахметьянов, 1969, 347). Согласно «Этимологическому словарю тюркских языков» морфологическая структура данного слова выглядит по-иному: б + к, т.к. в туркменском языке имена, оканчивающиеся на согласную -к, при прибавлении аффикса -ак/-ек, -ык/-ик теряют конечный -к основы и здесь допускается мысль, что подобные преобразования возможны, видимо, и для других языков (ЭСТЯ, 2003, 77). К.С.Кадыраджиев считает, что «корень бг (тур. бг ‘насекомое, скорпион, паук‘) лег в основу межтюркского термина бжек ‘насекомое‘ (Кадыраджиев, 1988, 32). С.А.Старостин в качестве возможной внешней параллели к тюрк. бg предлагает монг. bgesn (Старостин, 1991, 294). В «Этимологическом словаре тюркских языков» высказывается следующее мнение: «В качестве обязательного компонента словоформы выделяется показатель с уменьшительно-ласкательным значением. Производящей основой … выступает односложная единица, представленная в тур. диал. б/б ‘насекомое, ядовитый паук, страшная тварь‘, тур. диал. б:/м: ‘паук‘, в некоторых случаях можно предположить и вторичную основу бг/бг > б/ б ‘насекомое, паук‘ (тур. диал. DS II, 756, 759)» (ЭСТЯ, 2003, 77; Севортян, 1978, 213).

Учитывая все вышеизложенное, можно констатировать: последнее предположение вполне убедительно.

Приведем еще один пример, тклетура шмель.

Шмели (Bombus) относятся к отряду перепончатокрылых надсемейства пчелиных (Apidae). В Республике Татарстан распространены урман тклетурасы ‘шмель лесной‘, куыш тклетурасы ‘шмель дупловой‘, таш тклетурасы ‘шмель каменный‘, басу тклетурасы ‘шмель полевой‘ и др. (ТЭС, 1999, 667). 15 видов шмелей занесены в «Красную Книгу Республики Татарстан»: мк тклетурасы ‘шмель моховой‘, Себер тклетурасы ‘шмель сибирский‘, кызгылт тклетура ‘шмель красноватый‘, поморум тклетура ‘шмель поморум‘, Шренк тклетурасы ‘шмель Шренка‘, таплы аркалы тклетура ‘шмель пятноспинный‘, дала тклетурасы ‘шмель степной‘, праторум тклетурасы ‘шмель праторум‘ и т.д. (Красная Книга РТ, 2006, 259-273).

В татарском литературном языке значение ‘шмель‘ передается словом тклетура. В «Русско-татарском словаре» слово шмель переводится как тклетура, кормыш (РТС, 1985, 708), в «Кратком русско-татарском словаре для работников сельского хозяйства» дается как теклетура (Гаффарова, Садыкова, 1995, 191), у В.В.Радлова – ткл тура ‘шмель’ (Радлов, 1905, 1286).

В диалектах татарского языка имеются следующие диалектные названия насекомого шмель: бусан (атн.), дигеж (перм.), дгш (бирск.), дг (перм.), теклетара (м-кар.), йоннопрамыш (хвл., кузн.), (ср. пырамыш (лмб.) ’оса’) (ТТДС, 1969, 97; 126; 134; 175; 349; 405), дгж/дгж/дигеж/ дгриш (бирск., злт.) (Рамазанова, 1982, 17), думбра (блт.), тклтара (трх.) игеш (злт, тпк, стрл.): Игеш йерг кер, тысан азыан йерг д ойа йасый (злт.) ‘шмель даже в норе мыши делает гнездо‘ (ТТДС, 1993, 86; 105; 319).

В «Древнетюркском словаре» слово qabu зафиксировано в значении ‘шмель‘: jaltrjur trim saz qara qabular eligini i teg ‘боже, твои волосы сверкают сиянием царя черных шмелей‘ (ДТС, 1969, 399).

В тюркологии существует два мнения по поводу происхождения названия насекомого тклетура ‘шмель‘.

Р.Г.Ахметьянов объясняет происхождение слова от словосочетания ткле тура ‘волосатая нога‘ (Ахметьянов, 1969, 519). В.Г.Егоров утверждает, что в слове «тура» т – вставной звук, а ура представляет закономерную форму тюркского ара ‘пчела‘, следовательно, чув. ткл тура восходит к ткл ура < ткл ара (букв. ‘мохнатая пчела‘). Также при этом он допускает мысль, что появлению формы тура отчасти могло способствовать алт. адару ‘шершень‘, ‘пчела‘, ойр. ‘пчела‘ < ат+ару; ат ‘лошадь‘, ‘мерин‘ (шершни очень беспокоят лошадей); отсюда ткл+ат+ару (ара) > ткл+ат+ура > ткл+тура (Егоров, 1964, 244-245).

М.Р.Федотов тоже придерживается последней точки зрения, выводя ткл тура ‘шмель‘ от ткл (тк + -л) ‘мохнатый‘ + т-ура < тюрк. ар, ара, ары, ары, аруу ‘пчела‘, тел., куманд. адаруу (ат+аруу) ‘пчела‘ (тел.); ‘шершень’ (куманд.), таким образом, чув. ткл тура < ткл ‘мохнатый‘ + атару ‘шершень‘ (Федотов, 2002, 327).

Учитывая все вышеизложенное, нам кажется, что объяснение второй части слова, через его связь с общетюркским словом ара, ары, является вполне обоснованным, т.к. тат. тклетура и чув. ткл тура имеют соответствия и в других тюркских языках. Ср.: тув. дртг-ары, азерб. торпагарысы, ешшк арысы, казах. тукти ари, узб. тукли ари, кирг. жапан аары, алт. jер адару, тур. уавапi аri, уйг. гл р, туркм. гара ары ‘шмель‘.

На базе данного слова в татарском литературном языке путем сочетания с другими словами образуются новые названия: чебен-тклетура, кблк-тклетура ‘шмелевидка‘ (РТБТС, 1972, 114), тклетура ччге ‘черноголовка‘ (Хайрутдинова, 2004, 196).

В татарском народном творчестве слово тклетура ‘шмель‘ встречается в приметах: Шпш, тклетура биек очып йрс, аяз булыр. гр шул кортлар октябрьда кренс – кыш суык булыр ‘Если оса, шмель летают высоко, день будет ясным, если эти же насекомые встретятся в октябре, зима будет холодной‘, а также зафиксирована загадка о шмеле: Бохарадан килгн монтык, койрыгы чонтык (тклетура) ‘из Бухары монтык, хвост – чонтык (шмель)‘ и т.д.

Исконную татарскую энтомологическую лексику составляют слова, образованные на основе собственного языкового материала как лексических, так и словообразовательных средств татарского языка. В других тюркских языках среди таких слов соответствия не встречаются. Например, божан ‘шершень‘, балкарак ‘бражник‘, йонлач ‘бражник‘, сулчр ‘водомерка‘, озынборын ‘комар‘, озынаяк ‘долгоножка‘, ябалакчык ‘совка‘, дябаш ‘верблюдка‘, йгерчек ‘бегунчик‘, тешлч ‘кусака‘, йзглк ‘плавунец‘, шомачык ‘гладыш‘, калканчык ‘щитник‘ и т.д.

В словарный состав татарской энтомологической лексики входит значительное количество слов, корни которых восходят к языкам, не имеющим генетической связи с татарским языком. Основным источником пополнения и обогащения лексики языка являются заимствования из западноевропейских языков, большинство из них восходит к латинскому и древнегреческому языкам; такие имена проникли в татарский язык, в основном, через русский язык. Например, лексемы древнегреческого происхождения: Махаон (< гр. ‘имя врача в древнегреческой мифологии‘), Аполлон (< гр. Аpollon), Подалирий, Поликсена, сатиридлар, Галатея, нимфалидлар (< гр. nymphe ‘нимфа, букв. невеста, девушка), дриада (< лат. drysas (dryyadis) < гр. dryas (dryados) < drys ‘дерево, дуб‘) и т.д. Также из греческого заимствованы такие названия насекомых, как трипс (< гр. thrips), филлоксера (< гр. phyllon ‘лист‘ + xeros ‘сухой, высохший‘), зефир (< гр. zephyros ‘теплый западный ветер‘), анофелес (< гр. anphels ‘вредный‘) и т.д. Небольшую часть энтомологической лексики татарского языка составляют названия латинского происхождения: термит (< лат. termes [termitis]), цикада (< лат. cicada ‘певчий‘), скарабей (< лат. scarabaeus), теленомус (< лат.) и т.д. Латинское название древнегреческого мифического героя Геракла использовано в составе татарского инсектонима Геркулес когыз (< лат. Hercules). Встречаются и названия, заимствованные из французского (бронзак ‘бронзовка‘), из испанского (москит ‘москит‘) и из африканского (цеце ‘цеце‘) языков.

Но самыми ранними заимствованиями являются названия арабо-персидского происхождения, которые начали проникать в связи с принятием ислама в X в. Заимствований из арабского и персидского языков не так много. Из таких заимствований можно указать следующие: адмирал ‘адмирал‘ (бабочка), шпш ‘оса‘. В основном, арабские и персидские слова употребляются в составе производных и сложных названий (тавискз (< перс. тавус) ‘павлиноглазка‘, филчек (< ар.) ‘слоник‘, шркый чикертк (< ар. ) ‘медведка восточная‘, фиргавен кырмыскасы (< ар. ) ‘муравей фараонов‘, суфи чикертк (< ар. ) ‘богомол‘, варис бызылдавык (< ар. ) ‘жужелица-наследница‘), и все они образованы по словообразовательным законам татарского языка.

Доля заимствованных названий из русского языка незначительна. К такому заимствованию относится слово личинка ‘личинка‘, многие русские заимствования сохранились в диалектах и говорах татарского языка (кас. жук ‘жук‘, кузн. напалка ‘слепень‘, дрож., срг. трутин ‘трутень‘, бирск. и миш.д. паляк, пылк, пелк ‘таракан‘ (сравнение с польской ратью) и т.д.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»