WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

В русском языкознании опубликовано множество справочников, разнообразных словарей, энциклопедий, большое количество трудов по этимологии, существует также комплексное исследование русской энтомологической лексики. Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что наиболее исследованной в данном ракурсе сферой в русском языкознании является лексика пчеловодства. В работах М.И.Литвинова (1955), В.В.Анохиной, Н.В.Никончук (1968), Т.Г.Ивановой (1973), В.А.Ко­койло (1975) исследуются как древнерусские термины, так и пчеловодческая лексика литературного русского языка, а также диалектные названия представителей пчелиных.

Среди других тематических групп значительное место названиям насекомых уделяется в трудах В.И.Максимова, Р.И.Тихоновой, Л.А.Хача­туровой и т.д.

Большой и серьезный корпус диалектных названий насекомых описан в работе В.И.Максимова (1966), посвященной исследованию суффиксальных образований названий животных как особой тематической группы в лексике современных псковских говоров. Самое серьезное внимание названиям насекомых уделено в работе Р.И.Тихоновой, целью исследования которой были словообразовательные модели и структурные типы в пределах тематической группы названий животных в русском языке. Наряду с названиями млекопитающих, птиц и рыб, значительное место отводится названиям насекомых в монографиях Л.А.Хачатуровой «Принципы и проблемы комплексного анализа класса слов: семасиологический, ономасиологический, деривационный и лексикографический аспекты описания зоонимов в русском языке» (1992).

Одной из значительных работ, анализирующих энтомологическую лексику русского языка, является кандидатская диссертация Ю.А.Кривощаповой «Русская энтомологическая лексика в этнолингвистическом освещении» (2007). В данной работе проанализированы названия насекомых с точки зрения признаков номинации, выявлены регулярные мотивационные модели, реконструированы этнолингвистические «портреты» отдельных насекомых.

В русском языкознании немалое внимание уделено изучению тюркских заимствований в составе данной лексики (И.И.Огиенко, 1925; И.Г.Добродомов, 1970; Н.А.Баскаков, 1979 и др.). Значительный вклад вносят в исследование указанного сегмента работы Д.С.Сетарова. Отдельный раздел основной главы своей диссертационной работы «Тюркизмы в русских названиях животного мира» (1971) он посвятил тюркизмам в русских названиях грызунов и насекомых, где дал этимологию названий таракан, саранча, тыртыр, алакурт. А в статье под таким же названием, написанной в 1980 году, Д.С.Сетаров к вышеуказанным названиям насекомых добавил слова атбасарка, пекелек.

Ценные исследования по изучению названий насекомых были проведены в дагестанских, цезских и в ряде других неродственных языков. Изучению иноязычных элементов в тунгусо-маньчжурских названиях животных посвящены статьи К.А.Новиковой (1969, 1971) под одним заголовком, взаимодополняющие друг друга. Большое внимание изучению названий животного мира (в том числе и насекомых) уделяется в дагестанских языках (З.Г.Муркелинская, 1988; П.А.Саидова, 1988). В монографии «Сравнительно-историческая лексика дагестанских языков» (1971) в сравнительно-историческом аспекте рассматриваются некоторые общеупотребительные названия насекомых.

Анализ специальной литературы указывает на то, что в современной тюркологии выявленный и накопленный материал по изучению названий насекомых недостаточен. Справедливости ради заметим: данная тематическая лексика нашла свое отражение и в статьях, и в отдельных работах, определенные пласты энтомологической лексики подвергались и монографическим исследованиям. Подробный и детальный сравнительный анализ энтомологической лексики тюркских языков был проведен К.Ибрагимовым (1975), который взял за основу исследование древнетюркских названий в лексике современных тюркских языков. Многие общетюркские названия насекомых были проанализированы Д.С.Сетаровым (1992), который подвергал типологическому исследованию названия животных славянских и тюркских языков.

Одним из тюркских языков, где проблемам изучения энтомологической лексики уделено большое внимание, является башкирский язык (Н.Х.Ишбулатов, 1970; А.Л.Фатыхов, 1983; Л.М.Зайнуллина, 1987; Э.Ф.Ишбердин, 1990; З.А.Хабибуллина, 2004; Т.Р.Тузбекова, 2005). Ряд терминов энтомологической лексики в некоторой степени изучен в кумыкском (К.С.Кадыраджиева, 1981, 1984, 1988) и в казахском языках (О.Токкожаева, 1991). Имеются и некоторые наблюдения в изучении тюркских названий насекомых в работах Г.Е.Корнилова (1973, 1985), С.А.Старостина (1991), В.А.Терентьева (1990) и т.д. Большой вклад в изучение энтомологической лексики внесли авторы «Сравнительно-исторической грамматики тюркских языков. Лексика» (1997), где дается сравнительно-исторический анализ значительного количества общеупотребительных названий насекомых.

Развитие энтомологической лексики татарского языка имеет богатые исторические традиции, которые нашли свое фактическое выражение в источниках, начиная с древнейших времен до настоящего времени. Но в татарском языкознании названия насекомых в виде отдельной монографии не были исследованы. Существуют статьи и работы, в которых, в основном, авторы ограничиваются простым перечислением названий насекомых, фрагментарно подвергают анализу в процессе изучения фонетики, словообразования, этимологии тех или иных лексем и при изучении терминологии отдельных диалектов и говоров татарского языка. В изучении инсектонимов заслуживают внимание работы Р.Г.Ахметьянова (1969, 1978, 1989, 1994), где подвергаются этимологическому анализу некоторые широкоизвестные названия насекомых. Достаточное внимание уделяется энтомологической лексике и в работе З.Р.Садыковой (1994), где автор, в основном, делает упор на изучение инсектонимов в диалектах и говорах татарского языка, останавливаясь на их образовании и происхождении, сравнивая их с названиями из других тюркских языков. Работу Г.Д.Зиязетдиновой (2003), посвященную комплексному изучению пчеловодческой лексики, а также Ч.И.Фиргалиевой (2007), освещающую лексико-семантические характеристики названий вредителей окультуренных растений, можно рассматривать как небольшую часть научной литературы по энтомологической лексике татарского языка. Отдельные диалектные названия насекомых рассматриваются в исследованиях Д.Г.Тумашевой (1961, 1992), Л.Т.Махмутовой (1979), Д.Б.Рамазановой (1982), А.Р.Рахимовой (2001).

Ценным источником изучения языкового материала данного пласта являются словари, которые дают возможность проследить за формированием и развитием интересующей нас лексики. Определенные сведения дают и различные письменные памятники, записки путешественников, а также и записи ученых, географов и миссионеров.

Хотя начало специального научного исследования насекомых в Республике Татарстан приходится только на середину XIX века, сбор энтомологической лексики татарского языка начался намного раньше. Примерами могут служить «Дивану лугат-ит турк» Махмуда Кашгарского (XI в.), «Тюркско-арабский словарь» (XIII в.) и т.д., зафиксированные в них слова и сейчас активно употребляются в татарском языке. В XIX в. начинают появляться первые печатные переводные словари (И.Гиганов, 1804; А.Троянский, 1860; Н.Остроумов, 1876, 1892; К.Насыйри, 1878, 1892; А.Воскресенский, 1894), которые содержат небольшое количество инсектонимов, являющихся, в основном, общетюркскими словами. Интересными и содержательными являются «Диалектологические словари татарского языка» (1969, 1993), где названия сопровождаются примерами из живого языка или же фольклорным материалом. Огромную значимость для изучения развития энтомологической лексики имеют печатные, переводные, толковые и тематические словари XX века, т.к. они отличаются сравнительно полным и богатым лексическим материалом. Среди них особое место занимает «Русско-татарский, татарско-русский словарь биологических терминов» (1997) из серии «Азбука природы», посвященный насекомым и другим беспозвоночным. В него включены многие малоизвестные названия насекомых и новые заимствования, которые не встречаются в ранее опубликованных словарях. Энтомологическая лексика татарского языка в лексикографическом плане получила довольно широкое освещение, хотя передача некоторых инсектонимов в татарском языке далеко не безупречна, особенно это касается калек с русского языка, наблюдается и разнобой в написании сложных названий насекомых.

В изучении энтомологической лексики немаловажную роль играет научная и научно-популярная литература. Особенно ценным источником для изучения инсектонимов являются интересные и познавательные рассказы А.Б.Халидова и Г.Хасанова. Работы А.Б.Халидова (1980, 1988) ценны тем, что кроме широко известных татарских названий, в них богато представлены заимствования, которые не зафиксированы в современных татарско-русских и русско-татарских терминологических словарях. Например, периллус, паникс, макронема, прествичия, церафрактус, хионея и т.д. Кроме того, в работах А.Б.Халидова у каждого вида насекомого указываются русское и научное латинское названия. Работа Г.Хасанова (1981) также изобилует названиями насекомых. Автор описывает около 60 видов, некоторые из них не упомянуты в ранее опубликованных словарях, такие, как тешлк 'вид комара', гблашар 'вид жужелицы', солы гблсе 'тля овсяная', рмлвек 'вид жужелицы', сасы рмлвек 'вид жужелицы' и т.д.

Большой материал, связанный с насекомыми, можно найти также во всех основных жанрах традиционной народной культуры — в вербальных текстах (в пословицах, поговорках, фразеологизмах, заговорах, загадках, песнях), играх, запретах и т.д., которые занимают немаловажное место в изучении энтомологической лексики.

В целом, изучение инсектонимов татарского языка ограничивалось лишь исследованием этимологии отдельных слов, имеются результаты анализа и диалектных названий. Тем не менее, необходимо комплексное изучение данного пласта лексики, т.к. не изучены историко-генетические пласты, не установлены основные принципы и способы номинации и не выявлены структурные типы и модели образования инсектонимов.

Вторая глава «Историко-генетические пласты инсектонимов в татарском литературном языке» посвящена сравнительно-историческому анализу и сопоставительному изучению татарских названий насекомых. Многочисленность и разнообразие названий насекомых, проникновение их в другие родственные и неродственные языки свидетельствуют о древности изучаемой лексики. В течение всего своего исторического развития и формирования она испытывала и влияние других языков. Иноязычное влияние сопровождалось пополнением и обогащением словника новыми лексическими единицами. Таким образом, в формировании данной лексики участвовали не только внутренние ресурсы татарского языка, но и экстралингвистические факторы.

В основном, мотивация и структура многих татарских сложных и составных названий вполне ясна (например, пычкыкойрык чикертк ‘пилохвост восточный‘, озын мыеклы бал корты ‘пчела длинноусая‘, сырганак чебене ‘муха облепиховая‘, яфрагашар ‘листоед‘, сусярлр ‘водолюбы‘), следовательно, односоставные названия требуют более пристального внимания.

Изучив данные древних письменных памятников, рассмотрев этимологические материалы и гипотезы, сравнив названия насекомых с лексическими параллелями в тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских, финно-угорских языках, мы выделили четыре основных пласта энтомологической лексики: а) тюрко-монгольские параллели; б) общетюркский пласт; в) собственно татарский пласт; г) пласт заимствований.

Тюрко-монгольские языковые связи являются самыми древними в развитии лексики татарского языка. Как показал анализ, тюрко-монгольские соответствия имеют инсектонимы борча ‘блоха‘, кя ‘моль‘, саранча ‘саранча‘, когыз ‘жук‘. Об их древности свидетельствуют следующие факты: 1) эти названия зафиксированы в древних письменных памятниках; 2) они являются общими для тюркских и монгольских языков; 3) в татарском литературном языке они имеют кроме прямого и переносное значение; 4) очень часто функционируют в татарском фольклоре.

Остановимся на названии борча блоха.

Блохи (Siphonaptera) – отряд кровососущих бескрылых насекомых. В Республике Татарстан насчитывается 18 родов, 41 вид данных насекомых. Например, ксе борчасы ‘блоха крысиная‘, кеше борчасы ‘блоха человеческая‘, эт борчасы ‘блоха собачья‘ (ТЭС, 1999, 81). Термином татарского языка, обозначающим понятие ‘блоха‘, является слово борча.

В этом значении оно встречается в древних письменных памятниках: в «Девану-лугат-ит-турк» – brg ‘блоха‘; перен. ‘непоседа‘: brg kii ‘непоседливый человек‘ (МК I 403-4; ДТС, 169, 133); в старокыпчакском письменном памятнике XIII века «Тюркско-арабском словаре» – бре, брче (Курыжанов, 1970, 104); в словаре «Codex Cumanicus» (1303г.) – bura [брц] ‘блоха‘ (Махмутова, 1982, 89); в грамматическом трактате XIV в. «Ат-тухфа» – брш ‘блоха‘ (Изысканный…, 1978, 160; 288).

В татарском литературном языке слово имеет прямое и переносное значение: 1) кан суырып торучы вак паразит бк ‘кровососущее мелкое паразитическое насекомое‘; 2) кч. итез, бик хрктчн елгыр, ткен кеше турында ‘перен. о проворном, очень подвижном человеке‘ (ТТАС, 1981, 320). Например, – бу борчалар Ни эшлп йрилр – Кызык креп йрилр. (Г.Гобй) ‘– А эти непоседы Что они тут делают – Ходят забавляются‘.

В большинстве тюркских языков слово борча имеет схожую фонетическую оболочку и единую семантику: ног. буьше, кирг. брг, узб. бурга, кумык. бюрче, ккалп. брге, башк. брс, чув. пра, казах. брге, азерб. бир, карач.-балк. бюрче, уйг. брг, тур. pire, туркм. бре ‘блоха‘. Кроме того, В.В.Радлов указывает осм. пiр, барабин. прца, крым. брч, бiрч, тарачин. бг ‘блоха‘ (Радлов, 1911). Ср.: мари. брч (Гордеев, 1979, 250), мари. шуршо ‘блоха‘. Ср.: сред.-монг. brge ‘блоха‘, монг. письм. brege ‘клещ‘, халха. brg < brg> ‘вошь (у животных)‘, монгор. brge, калм. brg, brg ‘блоха‘, корей. pjerok, диал. perek, pirek ‘блоха‘ (Иллич-Свитыч, 1976, 100), монг. бс[н] ‘вошь‘, калм. брг ‘блоха‘, бурят. булуудха ‘блоха‘.

Ф.И.Гордеев считает мари. брч ‘блоха‘ заимствованным словом из татарского языка (Гордеев, 1979, 250). М.А.Хабичев утверждает, что название блохи бюрче – общетюркское слово (Хабичев, 1981, 18). Э.Бегматов узб. brg ‘блоха‘ тоже считает древним тюркским названием насекомого (Бегматов, 1988, 91). На монгольские параллели указывается как в статье С.Сыдыкова «Тюрко-монгольские параллели» (Сыдыков, 1966, 117), так и в «Сравнительно-исторической грамматике тюркских языков» (СИГТЯ, 1997, 183), при этом не устанавливается язык-источник, из которого возникло слово.

В «Сравнительно-исторической грамматике тюркских языков» пратюркское слово bre ‘блоха‘ возводится к праалтайским языкам: ПТюрк. bre ‘блоха‘ (тат. bre, кум. bre, чув. pъwrz’a и пр.) < ПАлт. bjure (письм.-монг. brge, brge ‘вошь‘, ПКор. pjrok ‘блоха‘) (СИГТЯ, 2006, 782).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»