WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

А. Мёллер проводит инвентаризацию и переформулирование основных понятий Просвещения. Главное, что делает А. Мёллер – прививает немецкому консерватизму революционность. В новое время, по мнению А. Мёллера, консервативны только цели, а средства должны быть революционны. Революция – право каждой нации. В революции нации познают свою судьбу. Поэтому необходим новый тип личности - революционный консерватор. Эта личность должна найти силы – жить среди противоположностей. Смысл жизни консерватора – «жить, чтобы оставить». Но для этого надо искать новые творческие начала. В этом консерватор отличается от реакционера, который ничего не ищет. В противостоянии двух сил либералов и марксистов должна появиться другая, «третья партия». Именно так и называлась первоначально книга «Третий рейх». Книга «Третий рейх» не содержит описания структуры государства. Все определения апофатичны. По мнению К. Ленка, третий рейх представляет собой форму интеграции справа в единство нового государства.

Во втором параграфе - «Идеология консервативной революции. Э. Юнгер, Ф. Юнгер, Э. Никиш, Х. Фрайер» - исследуется философия движения, обозначаемого оксюмороном «консервативная революция». Вопрос о содержательном единстве этого течения остаётся дискуссионным. В классической работе А. Молера «Консервативная революция в Германии. Очерк его мировоззрения» даётся классификация этого течения на: фёлькиш, младоконсерваторов, национал-революционеров, бюндиш, движение селян. Объединяющим для всех являлось радикальное ницшеанство. Оценка А. Молера совпадает с самосознанием немецкой правой. Этой же точки зрения придерживались столь разные мыслители как Х. Раушнинг и как, например, советский философ С.Ф. Одуев. Х. Герстенбергер видит основу идеологии «консервативной революции» в опоре на три идейных комплекса: идеи 1914 г., социал-дарвинизм, геополитику.

В диссертации в основном рассмотрены взгляды революционных консерваторов, одним из самых ярких из них был Эрнст Юнгер (1895-1998). Отмечается, что работы Э. Юнгера не являются классическими философскими текстами. В романе «В стальных грозах» (1921) Э. Юнгер занимает позицию аполитичности, которую можно трактовать как сознательное отчуждение фронтового братства от обывателей. Война рассматривается Э. Юнгером технически, как «Работа».

В трактате «Рабочий» (1930) солдат Э. Юнгера трансформируется в рабочего. Противоположный тип, олицетворяющий прогнившую цивилизацию Запада, - бюргер. В критике бюргера проступают мотивы, которые были ещё у Новалиса. Бюргеру, по логике Э. Юнгера, не доступно приоткрыть смысл Бытия, так как его приоткрывает только смерть. Именно через критику бюргера Э. Юнгер апофатически определяет новый антропологический тип - Рабочего. Бюргер для Э. Юнгера – это олицетворение нерешительности, слабости, неуверенности рассуждающего разума. Рабочий – наоборот, мощи, силы. По сути, это – трансформация схемы Ницше «сверхчеловек – недочеловек». Стихия нового сверхчеловека – работа и война. Гештальт Рабочего – это, в конечном счёте, и перспектива человека вообще, и инвариантное истории содержание антропологического типа человека.

Брат Э. Юнгера Фридрих Юнгер (1898-1977) своим памфлетом «Марш национализма» (1926) сыграл свою роль в «консервативной революции», проложившей путь нацизму. Младший Юнгер провозглашает необходимость нового национализма. Новый национализм направлен и против консерватизма. Национализм - интегральная идеология, способная преодолеть классовые противоречия. После прихода нацистов к власти его внимание сосредоточивается на проблеме техники. Он считает, что техника не освобождает человека, а, наоборот, закабаляет его. Её задача не приумножение богатства, а распределение нужды. Парадоксальность такого подхода понятна в контексте генезиса консерватизма из романтики. Консерватизм заимствует романтическую идею органической целостности, поэтому использование природных ископаемых является не возрастанием благосостояния, а возрастающим оскудением.

Эрнст Никиш (1889-1967) был мыслителем, идейно близким братьям Юнгерам. По стилю, динамике жизни Э. Никиш был революционером. Э. Никиш видит историю довоенной, бисмарковской Германии как нарастание внутренней слабости в силу не решённой исторической задачи Германии - эмансипации пролетариата. Выключение его из общественной жизни происходит не только в силу политики буржуазии, но и в силу антигосударственной позиции самого пролетариата и, прежде всего, его политического представителя – немецкой социал-демократии. В работе «Путь немецкого рабочего класса к государству» он считает, что настал момент истины, когда пролетариат должен прорваться к государству. Пытающийся представлять пролетариат, нацизм Э. Никиш считает аполитичным. Идея третьего рейха не политическая, а теологическая. Нацизм - порождение католического юга. Фюрер – это Мессия, но идея Мессии является иудейской по своему происхождению. Нацизм дезориентирует Германию и, прежде всего, Пруссию. Э. Никиш считает врагом Германии Версальскую систему, а не большевизм. Показной является и революционность Гитлера. Весь немецкий фашизм – это ядовитый цветок старого мира, способ дезориентации революционной молодёжи.

Ханс Фрайер (1887-1969) известен своим памфлетом «Революция справа» (1932), где история XIX века представлена как перманентная революция слева. По его мнению, настал час революции справа – последней революции, которая должна положить конец всем революциям. В результате этой революции к власти должен прийти Народ. Это делает государство бесклассовым. Классовые противоречия снимаются, по логике Х. Фрайера, войной. Только в этом состоянии государство становится самим собой. После войны Х. Фрайер смог успешно адаптироваться к новым реалиям ФРГ. Он стал развивать теорию индустриального общества, выдвинутую им ещё до войны. Индустриальное общество он характеризует следующими признаками: создаваемостью вещей, организованностью труда, цивилизуемостью человека, завершённостью истории. В отличие от поздней теории Г. Шельски Х. Фрайер не считает техническое государство упразднением власти. Он считает, что смысл техники более не в потребностях, а во власти. Таким образом, эта концепция представляет собой тотальное государство без фюрерского начала.

В третьем парарафе - «Консервативная философия истории. К. Шмитт, О. Шпанн» - раскрываются взгляды менее радикальных, чем революционные, консерваторов. Из них наиболее актуальным по-прежнему является К. Шмитт (1888-1985). В диссертации исследуется генезис его философско-политических взглядов довоенного периода через рассмотрение ключевых текстов – «Политической романтики», «Диктатуры», «Положения современного парламентаризма», «Политической теологии», «Понятия политического», «Легитимности и легальности». Значимым для К. Шмитта является его первоначальная приверженность католицизму. Даже после разрыва с католицизмом, связанного с личными обстоятельствами, К. Шмитт считает, что любая политическая идеология содержит теологические предпосылки.

Консерватизм К. Шмитта противоречив: с одной стороны он стремится к реститутивному консерватизму, с другой придерживается экзистенциальных установок, характерных для многих европейских консерваторов того времени – М. Хайдеггера, О. Шпенглера, Э. Паунд. Последнее приводит его к утверждению деционизма – утверждению того, что сущностью политики является решение. Это определение носит несколько тавтологический характер. Формой наиболее адекватной деционизму является диктатура, которая по его утверждению в одноимённой книге представляет собой скорее норму политической жизни, чем исключение. В деционизме с его апологией воли проступают ницшеанские установки К. Шмитта.

Эволюция К. Шмитта представляет собой размывание ценностных установок на пути отделения юридической формы от политического содержания. Так в работе «Духовно-историческое положение парламентаризма» он разрушает оппозицию «демократия - диктатура», обосновывая необходимость демократического перехода к диктатуре. Демократия является формально нейтральным понятием, признаваемым всеми политическими силами. В этих условиях встаёт потребность провести новое различие между политическими силами. В работе «Понятие политического» К. Шмитт утверждает свой известный критерий политических отношений - способность к различению друга и врага. Дихотомия «друг-враг», по мнению К. Шмитта, не зависит от субъектов политики, исторической ситуации, она – вечна, а, значит, в политике нет справедливости, нет этики. Х. Лауфер считал, что в дихотомии «друг-враг» К. Шмитт говорит только о враге, никак не определяя друга. К. фон Кроков считал концепцию К. Шмитта бессодержательной.

Кризис Веймарской республики и логика собственной идейной эволюции спровоцировали К. Шмитта на дальнейшее движение в сторону апологии авторитаризма. В работе «Гарант конституции», в значительной степени посвящённой 49 статье конституции, К. Шмитт утверждал право президента Гинденбурга на введение чрезвычайного положения в целях спасения страны от хаоса. Дальнейшее развитие авторитарных установок привело К. Шмитта к апологии фюрерского принципа в статье «Фюрер защищает право» (1936). Отрицание всех нормативных стандартов в политике, как заметил М. Джей, привело К. Шмитта к оправданию нацизма в целом.

В процессе становления немецкого консерватизма важную роль сыграл австрийский консерватор Отмар Шпанн (1878-1950). Как и все теории немецких консерваторов, эпохи Веймарской республики концепция корпоративного государства и философия истории О. Шпанна тяготела к фашизму, но скорее к её итальянскому варианту, чем к немецкому. Идеал О. Шпанна – сословно организованное общество - созвучен итальянскому корпоративному фашизму. В своём опус-магна «Истинное государство» (1921) О. Шпанн развивает проект корпоративного государства, который покоится на союзе чиновничества и военных, освящённых церковью. Общественные противоречия должны решатся, по мнению О. Шпанна, в корпоративном совете. Корпоративная организованная общества снимает проблему насилия, так как проистекает из предметного суверенитета, заменившего народный суверенитет. Политическое насилие становится делом техники, будничной необходимостью, абсолютно неизбежной. Впоследствии Г. Шельски развернёт подобную схему в тезис о невозможности совместного существования технического государства и демократии. О. Шпанн не смог обойтись без фюрерского принципа. Однако фюрерский принцип у О. Шпанна более соответствует организации католической церкви. День аншлюса был для О. Шпанна, по его признанию, лучшим днём его жизни, хотя нацисты О. Шпанна не приняли и даже посадили на время в концлагерь (в диссертации приводится критика универсализма О. Шпанна нацистским философом К. Рёделем). Г. Лукач резюмировал, что австрийский клерикальный фашизм О. Шпанна не был приемлем для социальной демагогии нацизма.

В третьей главе - «Генезис послевоенного консерватизма» -исследуется послевоенный генезис немецкого консерватизма.

В первом параграфе - «Дерадикализация консерватизма в технократическом консерватизме» - исследуются технократические концепции А. Гелена и его ученика Х. Шельски. В своём труде «Человек» (1938) А. Гелен строит свою антропологию на заимствованном у Ницше определении человека как «ещё не установившемся животном». Несмотря на дистанцирование от христианства, А. Гелен принимает догму креационизма и разделяет биологию человека и животного. Биологию человека А. Гелен считает несовершенной в силу «недостаточной инстинктивной оснащённости». Человека А. Гелен определяет как Mangelwesen – недостаточное существо. Человек компенсирует свою ущербность инстинктом взаимности – врождённой способностью действовать с учётом другого. А вот социальное равенство является формализованной взаимностью. Право, с точки зрения А. Гелена, является рационализацией этого инстинкта. Но инстинктивная сфера человека не справляется с нагрузкой. Социальную природу человека А. Гелен и выводит из его слабой инстинктивной сферы. Определяющая роль здесь принадлежит институтам, под которыми понимаются сложившиеся модели поведения, упорядочивающие жизнь людей и обеспечивающие стабильные формы общежития. Человек, по его мнению, не может существовать без поддержки извне. Нагрузка (Belastung) на его инстинктивную сферу столь велика, что ему требуется разгрузка (Entlastung). С помощью этой пары терминов А. Гелен обосновывает якобы антропологически присущую человеку потребность в стабильности. Институты разгружают человека от необходимости проявлять инициативу. Но стабильность институтов подрывается их бессистемным ростом, что приводит к тотальному кризису институтов в современном мире. Идеальный институт – тот, над устройством которого члены не рефлектируют.

В 60-е годы XX в. А. Гелен выдвинул понятие «кристаллизация». Под этим концептом понималось состояние общественной жизни, когда все возможности общества разовьются и органическое перейдёт в техническое. Всякое изменение в этом случае становится дисфункцией системы. Невозможным становится и появление всеобщих систем, наподобие марксизма и ницшеанства. Кристаллизация, по А. Гелену, означает и тихую смерть демократии. Возможна лишь техническая демократия, где сдерживающим фактором становится инстинкт взаимности экспертов.

Консерватизм А. Гелена был воспринят не только соратниками, но и противниками из ряда «новых левых», например, Г. Маркузе. Последний, как и А. Гелен, заимствовавший идею Ницше «последнего человека», считал, что революционными группами становятся маргиналы – люмпены, студенчество, женщины, эмигранты. А. Гелен в своей работе «Мораль и гипермораль» (1969) в этом же ключе выступил против классических постулатов этики универсализма. Он считал, что универсальной человеческой этики не существует. Этика есть лишь производное от этоса – устоявшегося типа поведения. Их А. Гелен насчитал четыре. Им противостоит ложная этика гуманитаризма, раздувающая потребности людей и противостоящая общественной рациональности, государству. Эта этика, провоцируемая интеллектуалами, может привести к краху государства и техносферы.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»