WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Жилище играло ключевую роль в организационно-управленческой стратегии власти. Власть направляла за счет жилища миграционные потоки в нужную ей сторону и, наоборот, останавливала, там и когда ей это было нужно. Материальные стимулы к труду заменялись администрированием и принуждением, в арсенале средств которых, жилище играло ведущую роль. В тех случаях, когда людям неинтересно было хорошо работать, поскольку жизненные неурядицы (дефицит продуктов и товаров) отвлекали силы на самообеспечение, лежащее вне места работы (стояние в очередях, работа на личных подсобных участках и проч.), угроза увольнения и автоматического лишения места жительства (альтернативу которому было найти практически невозможно) эффективно исполняла свою принудительную функцию.

Потребность власти в социально однородном, зависимом, контролируемом, управляемом, прикрепленном к месту труда и месту жительства человеческом материале, нашла свое выражение в создании трудо-бытовых коммун. В формировании трудо-бытовых коммун, в управлении процессами принуждения к повышению качества труда и производственной дисциплины, к требуемому образу жизни, ведущую роль играло жилище - власть целенаправленно создавала такую социально-культурную, законодательно-правовую, экономико-производственную организацию общества, которая обеспечивала манипулирование людьми за счет контроля над их основополагающими потребностями, в частности, потребностью иметь крышу над головой. Распределение жилища в России в 20-40–е гг. целиком и полностью находилось в системе государственного распределения (наряду с другими статьями жизненных потребностей: продукты, вещи, медицинское обслуживание, льготы в системе образования, обеспечение по старости и проч.), и соответствовало тем же приоритетам и принципам, что и другие (в частности, было направленно властью на решение задач подчинения и контроля). В соответствие с этим, жилище из закрытой сферы частной жизни целенаправленно превращалось в социальный институт, в котором нормы поведения задавались извне и определялись принципами тотального контроля власти над личностью. Формируемая, при этом, новая социальная иерархия, была неизбежным следствием дифференциации общества по степени приближенности и мере служения власти.

Фиксируется, что жилищная политика в РСФСР в рассматриваемый период имеет две стороны: а) протекционистскую, охватывающую различные категории «социально-близких» и привлекаемых властью на государственную службу специалистов – ученых, инженеров, технических специалистов, врачей, агрономов, художников, писателей и т.п., б) дискриминационную, обращаемую в зависимости от решаемых властью задач, на «социально-чуждые элементы» - на нетрудящихся, на «плохотрудящихся» т.п. При этом в вопросах принуждения к труду и воздействия на неконтролируемых мигрантов жилище одинаково выступает средством воздействия на все без исключения социальные группы.

В третьей главе «Организационно-управленческий, административный и финансовый аспекты формирования общегосударственной жилищной политики» рассматривается феномен Новой жилищной политики (НЖП), детально прослеживается процесс поиска вариантов оптимальной организации государственной структуры управления жилищно-коммунальным хозяйством, раскрываются принципы начисления и осуществления оплаты жилища и коммунальных услуг.

НЖП - формальное изменение курса военного коммунизма, выразилась в привлечении частного капитала, личной инициативы, личных сбережений, персональной активности населения к ремонту и содержанию жилищного фонда. Ведением НЖП, власть принимает решения о признании законной частной и кооперативной собственности. Тем самым, власть использует дореволюционную память населения о частной собственности (и о жилищном предпринимательстве) для повышения ответственности жильцов за состояние жилища и их активизации в самостоятельной заботе о месте своего обитания.

Введением НЖП, власть, казалось бы, отступает от намеченного пути на всеобщее огосударствление жилого фонда. Но отказа от основополагающих принципов не происходит3 - режим по-прежнему стремится максимально полно контролировать жизнь и деятельность своих граждан, используя для этого жилище. Власть лишь имитирует законность возвращения частного домовладельца; она, в конечном счете, не исполняет своих обязательств по невыселению владельцев жилища, отремонтировавших его своими силами. Власть разрешает продажу немуниципализированных строений, остающихся в частной собственности; но лишь для того, чтобы сформировать вторичный рынок жилья, обеспечивающий не очень значительный, но постоянный приток в бюджет средств от налоговых сборов. Власть обещает жильцам материальные и правовые льготы, в случае принятия ими на себя обязанностей по ремонту и текущему содержанию жилища. За счет этого, ей удается вернуть хозяйственное попечительство о жилище обратно бывшим владельцам и квартиропользователям - отремонтировать их силами значительную часть жилого фонда под (тут же законодательно нарушенное ею) обещание не выселять их, удается привести в относительный порядок часть строений под (такие же фиктивные) гарантии дать возможность распоряжаться жилой площадью по своему усмотрению и т.п.

В ходе осуществления своей жилищной политики власть планомерно и последовательно отлаживает систему контроля над жизнью людей - принимает решения по оптимизации нормативов распределения жилой площади, по формированию правил воздействия на уклоняющихся от вменяемого властью стиля поведения в быту и на работе, разрабатывает и вводит социально-ориентированные нормативы оплаты за жилье4

, формирует структуру органов руководства-контроля, непосредственно погруженных в повседневную жизнь коммунального жилища (заведующие домами, коменданты, квартуполномоченные, старосты и т.п.) и проч. В этих условиях жилище (которое нельзя купить, продать, самостоятельно построить, своевольно обменять, самостоятельно сдать в аренду и т.п.) становится фактором, определяющим сознание и поведение человека, а также степень его зависимости от государства.

Власть порождает различные формы собственности на жилище: государственную, государственно-ведомственную, государственно-кооперативную, государственно-ведомственно-коммунальную и др. Но при всех этих формах права владения, управления, распоряжения жилищем оказываются подконтрольными НКВД, выступающему, фактически, единственным генеральным субъектом хозяйственного ведения жилищем. Другие субъекты (жилищные отделы, управления недвижимым имуществом, жилищные тресты, коммунальные тресты, домовые тресты, домоуправления, завдомами/управдомами, квартуполномоченные и др.), законодательно, организационно и финансово входят в систему органов хозяйственного ведения жилищем, руководимую и контролируемую со стороны НКВД.

В четвертой главе «Государственные приоритеты в осуществлении жилищной политики и типы хозяйственно-бытового освоения жилого пространства» анализируются и характеризуются коммунальный, кооперативный и индивидуальный типы хозяйственно-бытового освоения жилого пространства.

Коммунальное жилище, основанное на уничтожении традиционных институциональных форм жизни: собственности, религии, традиций, культуры и проч. – максимально соответствовало целям власти и отвечало созданным властью механизмам идеологического воздействия. Прежде всего, именно этим типом жилища власть рассчитывала закрепить и пространственно оформить существование трудо-бытовых коммун – производительных единиц нового общества, в которых за счет тесного переплетения трудовых и бытовых процессов, должно было обеспечиваться взаимовлияние и взаимокорректировка норм бытового поведения и характера отношения к труду.

Скученность коммунального проживания населения была выгодна власти, так как в максимальной степени обеспечивала «прозрачность» переуплотненного коммунального жилища (с покомнатно-посемейным проживанием), обеспечивала контроль и догляд за настроением, повседневным поведением и строем мысли людей, создавала обстановку исключающую их самоорганизацию для любого противления власти. Причина отказа власти от тотальной коммунализации быта заключалась в том, что власти не удалось использовать коммуны как субъект хозяйственного ведения ведомственным и муниципальным жилищем.

Кооперативный тип хозяйственно-бытового освоения жилого пространства массово возник в условиях реализации новой жилищной политики (1921-1924 гг.)5, невольно создавшей законодательные, экономические и организационные стимулы для стихийно возникновения жилищной кооперации. Вводя НЖП и создавая жилищную кооперацию, власть вовсе не преследовала цели полномасштабного обеспечения населения жильем. Жилищная кооперация была нужна ей, всего лишь как еще один рычаг привлечения дополнительных сил и средств населения к работе по хозяйственному попечительству о жилище. Реализация государственной жилищной политики предполагала, что все без исключения процессы – возведения, распределения, перераспределения жилища, инфраструктурного обеспечения, технического обслуживания, эксплуатации и ремонта жилища, наказания и поощрения посредством жилища и др., должны сосредотачиваться исключительно в руках власти. Самостоятельные неподконтрольные жилищные кооперативы, способные независимо от власти обеспечивать людей жильем, способные отстаивать свои права (даже в рамках дискриминационно-протекционистского законодательства) были власти не только не нужны, но даже очень вредны, так как мешали в формировании единого общегосударственного механизма «контроля-руководства-подчинения» посредством жилища. Власть совершенно ясно осознает потенциальную угрозу своей жилищной политике со стороны жилищных товариществ и абсолютно четко представляет себе возможную степень размывания, в результате деятельности жилищной кооперации, собственных организационных усилий по формированию и использованию жилища как средства управления людьми. И поэтому, в противовес «старой» жилищной кооперации, власть создает систему «новых» жилищных кооперативов (ЖАКТы, РЖСКТы, ОЖСКТы6), которой руководит: а) за счет опосредованного подчинения жилищных кооперативов государственным органам осуществления жилищной политики; б) за счет принятия соответствующего законодательства и принудительного приведения в соответствие с ним уставных документов существующих жилищных кооперативов; в) за счет выработки абсолютно подконтрольной и направляемой процедуры выборов органов руководства жилищной кооперацией.

В период 1924-1926 гг. власть обеспечивает режим максимального благоприятствования новой жилищной кооперации, потому, что та оправдывает надежды власти – а) несет реальную организационно-хозяйственную нагрузку по непосредственному ведению жилищем; б) заслужила доверие населения и научилась извлекать у населения излишки денег для решения текущих хозяйственно-эксплуатационных задач; в) обеспечивает бесплатный труд своих членов; г) полностью контролируема властью и неуклонно проводит жилищную политику власти; д) сохраняет выгодный для власти имидж независимого собственника (хотя на самом деле законодательно абсолютно подчинена власти); е) приближена к процессам быта - «вхожа» в индивидуальное жилище, информирована о реальной обстановке (и не только жилищной) и в любой момент готова предоставить эту информацию (потому, что в правления товариществ повсеместно вводятся и составляют подавляющее большинство «сознательные и полезные элементы») и т.п.

Причина благоволения к новой жилищной кооперации (в которую, начиная с 1924 г. «добровольно-принудительно» реорганизуется «старая») заключается также и в том, что ЖАКТы и РЖСКТы превращаются властью в органы социально-культурного преобразования интеллигенции (буржуазной, мелкобуржуазной, технической, культурной) за счет включения ее в трудовые коллективы - средство «переработки человеческого материала в соответствии с требованиями эпохи» (за счет принуждения к труду с обязательной и неизбежной адаптацией к внутриколлективным межличностным отношениям в среде рабочих и госслужащих; к неизбежному принятию писанных и неписанных правил поведения в бытовых коллективах; социально-культурному отделению молодежи от старшего поколения и побуждению в ней стремления разделить с властью ее идеалы, цели и проч.). Власть в соответствии со своей стратегией использования жилища как средства принуждения, предлагает «социально-чуждым» элементам осуществить добровольно-принудительный выбор – или принять вменяемые им нормы социального поведения и действия в рамках трудо-бытовых коллективов, либо оказаться вне жилищ жилищной кооперации. Власть благоволит к новой жилищной кооперации еще и потому, что жилищные товарищества создаются преимущественно по производственному принципу – члены одного трудового коллектива вступают в один и тот же жилищный кооператив и впоследствии вселяются и живут вместе в одном доме.

Дефицит жилища и сознательное ограничение типологии форм хозяйственно-бытового освоения жилого пространства были выгодны власти. Она целенаправленно исключила все формы появления и распределения жилища, кроме государственного строительства и государственного же распределения. Стратегически власть была ориентирована на запрещение негосударственных форм собственности. Власть, на словах афишируя независимый характер кооперативной и индивидуальной7 форм собственности, на деле, законодательно полностью подчиняет их себе и использует как своеобразный резерв жилища и антикризисный ресурс.

Характер использования жилища большевистской властью целиком и полностью был определен конкретными управленческими задачами, которые власть решала, используя жилище как средство. В частности, в рамках государственной жилищной политики отдельная квартира, (ее наличие, и ее отсутствие) постепенно становится неформальным показателем социального положения, мощным средством стимулирования к требуемому власти образу социально-культурного, трудового и бытового поведения.

В пятой главе «Общая направленность и концептуальное содержание государственной жилищной политики» характеризуются социально-культурные и политические основы существования индивидуального жилища, обобществления быта и коммунализации жилища.

Выявляются причины отказа власти от городов-садов (поселков-садов) и индивидуального жилища – они проистекают из организационно-управленческой доктрины власти, которая предполагает, что рабочие должны представлять собой соорганизованную массу, расчлененную на трудовые коллективы, производственные отношения в которых, усилены и подкреплены бытовыми отношениями, возникающими в процессе совместного проживания. Индивидуальное жилище и города-сады, планировочно формируемые индивидуальной коттеджной застройкой, не только не соответствуют, но и противоречат этой организационно-управленческой доктрине.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»