WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     ||
|

К началу ХХ в. по мере трансформации жизнедеятельности нанайского общества, а также по мере развития межэтнических контактов в календаре горинских и амурских нанайцев стали происходить изменения. С расширением русского влияния на Амуре в нанайскую среду были привнесены европейские земледельческий и григорианский календари. В календарь Приамурья также проникали понятия китайского календаря 12-летнего «звериного» цикла. В советское время календарное исчисление окончательно приняло директивный характер. Традиционные названия месяцев, имеющие естественно-хозяйственное значение, были заменены безличными формами.

В третьем разделе «Экологическая этика горинских нанайцев: рациональные и мифоритуальные аспекты» анализируются рациональные и сакральные правила природопользвоания.

Все объекты живой природы были связаны с системой норм и правил, которые возникали в ходе промысловой специализации горинских нанайцев. Представления о родственной связи людей и деревьев играли большую роль в воззрениях нанайцев, согласно которым каждый человек имел душу-дерево – морсо; дерево вырастало в начале жизни человека и падало с его смертью. Родовые деревья tutga являлись проводниками просьб человека к божеству.

У горинских нанайцев, промысловое хозяйство определило серию экологических запретов, в которых неразрывно переплетались рациональные и мифологические начала, связанные с почитанием животных. Центральное место в них заняли образы лося (лосихи), оленя и медведя, тигра, которые соотносились с тунгусскими и амурскими формами мифоэкологических воззрений.

Вплоть до 1970-х гг. убийство медведя в берлоге или около берлоги нанайцами осуществлялось по тунгусским канонам. Расчленение туши зверя на части соответствовало правилам древней промысловой магии.

В горинской среде отмечена и другая форма почитания таежного зверя. Жители Кондона и Бичи брали на воспитание маленьких медвежат, после трех лет их отправляли к ульчам. «Медвежьи» родственные отношения сближали ульчей и горинских нанайцев.

Тигр, наряду с медведем, прочно занимал нишу «хозяина тайги». В охотничьей практике существовал обычай толмач, когда охотник, случайно встретив в лесу тигра или медведя, должен был ему отвесить поклон. Этот обряд расценивался, как испрашивание разрешения у «хозяина» охотиться в лесу. Зная повадки тигра и медведя охотники умело регулировали свои действия в тайге. Их промысловые стратегии формировались из сочетания рациональных знаний и мифоэкологических традиций.

Основные положения промыслового этикета осваивались охотником еще в юношеском возрасте. В обучении подростков охотничьим и рыболовецким навыкам большую роль играл отец, или дядя по материнской линии – гуси, старший брат. Формой постижения традиционных знаний и системы ценностей являлось устное народное творчество (сказки, рассказы – тэлунгу или нимган), традиционные игры. Единение опытных охотников и новичков происходило в сложных промысловых ситуациях, к примеру, в охоте на медведя. Перед её началом авторитетный охотник (чаще представитель старшего поколения) распределял роли среди менее опытных членов его коллектива.

С развитием рыночных отношений происходила трансформация экологической этики: экофильные тенденции уступали место экофобным, росли потребительские подходы. В горинской среде выделились преуспевающие промысловики, живущие с оборота охотничьей продукции – пушного зверя. Развивающееся кооперативное движение делало ставку на таких удачливых промысловиков. В этот период отмечается массовый забой лосей, без соблюдения сезонного регламента, истребление популяций соболя, белки

С 1930-х гг. в результате коллективизации, при ориентации на оседлый образ жизни с аграрной основой, а также в ходе социальных экспериментов, связанных с укрупнением селений и введением интернатского воспитания, началось размывание стандартов промысловой этики. Организация охоты на кооперативных началах нанесла удар по охотникам-единоличникам, которые стали позиционироваться в качестве браконьеров. Традиционные орудия лова и приемы искоренялись. Постепенно охотничий промысел стал восприниматься как отходничество. Практики традиционной охоты были подорваны во время Великой Отечественной войны. Большинство семей в Кондоне осталось без отцов, старших братьев и сыновей. Воспитание мальчиков было возложено на женщин. Была утеряна преемственность передачи традиционного опыта по мужской линии.

Во второй половине ХХ в. процесс индустриализации региона вызвал дальнейшее отрицание традиционных норм природопользования, поставил под сомнение его охранительные принципы. Анализ современной ситуации по сохранению окружающей среды показывает, что для горинских нанайцев лесной ландшафт утратил функцию жизнеобеспечения, но сохранил значение среды обитания. Появились эстетические представления о лесе; он стал объектом художественного творчества. В этико-эстетических составляющих природопользования на новом уровне проявились экофильные тенденции, связанные с традиционной культурой, но не имеющие прикладной составляющей.

В четвертом разделе «Сакральные зоны и места» рассматривается топография сакрального пространства горинских нанайцев.

Пространство, освоенное горинскими нанайцами, включало в себя хозяйственные и жилые зоны, с выделением сакральных участков леса, возвышенностей, гор, которые служили точками ориентирования в тайге и почитались охотниками. В сакральном зонировании горино-девяткинского участка присутствовал архаичный амурский мировоззренческий пласт, а также традиции, связанные с тунгусским и поздним маньчжурским влиянием. Это проявлялось в почитании утесов, горных возвышенностей, расположенных вдоль Девятки и Горина, в наличие медвежьего кладбища. В числе природных объектов, включенных в сакральную сферу, особо выделялись горные массивы по рекам Амгунь (Хэнгу) и Горин, вершины хребта Сихотэ-Алин. Каждый из них имел свою «легендарную» историю.

В топографию доместицированной сферы горинцев входило место поселения. Главным компонентом жилого пространства выступал дом с выделенной в нем священной зоны. Антиподом жилого пространства являлись места захоронений в заброшенных и труднопроходимых участках леса. Вплоть до 1970-х гг. у горинских нанайцев в устройстве кладбища сохранялись родовые принципы, согласно которым у каждого рода существовали свои пути попадания в буни (потусторонний мир), соответственно и своя территория с родовыми усыпальницами кэрэнами. В планировке кэрэнов учитывалась сакральная ориентация – по сторонам света: западная и восточная. Восточная сторона кэрэна, где располагался народ во время поминок, называлась «солнечной половиной» сиундикэ калта. Западная сторона имела название «сторона мира мертвых» бунидиэ калта.

Непосредственную связь с лесом имело обустройство медвежьего кладбища – Вайё, находящегося на левом берегу реки Девятки. Захоронение состояло из развешенных на деревьях черепов, лап, позвоночников, внутренностей медведей. Сооружение захоронения являлось заключительной стадией Пурэси – обряда почитания медведя, в котором участвовали все взрослые жители поселка, кроме детей и женщин. Проведение ритуала пурэси было связано с почитанием Лесного медведя На-Дуэнтэни.

В ареале горинских нанайцев в сакральной иерархии выделялась собственно река Хуин и гряда сопок Хурэн Сэвэ (или Кайласу), защищающая село Кондон от проникновения холодных северных и восточных ветров с Охотского моря, а в ХIХ в. от эпидемий оспы и чумы. Кайласу считается хозяином земли и почитается в образе дракона. Конфигурация горных возвышенностей Хурэн Сэвэ повторяет очертания его тела: выделяются голова (Кондо), живот (Ямихта), ноги (Чонги), хвост (Ургули).

На хребте Кайласу, на горе с двумя вершинами находится место Дёколо («угол»), связанное с легендой о Небесной Пудин-Деве, гоняющейся за дьяволом Дэнгсэле в попытке его убить. Один из ударов Пудин расколол надвое вершину сопки. Образовался узкий проход-угол (дёко). На помощь дьяволу Дэнгсэле прилетела небесная птица Кори, которую Небесная Дева убила. Птица скатилась по склону и упала у ровной площадки – Сэвэки, имеющей второе название – Пиама, что в переводе означает Пи – «предок», ама – «отец». В понимании современных кондонских Самаров это место имеет отношение к предкам рода Самандё.

Скальные обнажения на крутых склонах хребта Кайласу почитаются как священные места Вэчэ («сука со щенятами») и Мория («кобыла с жеребятами»). В конфигурациях возвышенностей и нагромождений камней на склонах запечатлены образы самок животных с их выводками. Выбор образов собаки и лошади отражает культурные особенности местного населения. Согласно легенде рода Самандё (Самаров), на небесной лошади белой масти когда-то приезжала «голова» предка–родоначальника, чтоб помочь своим правнукам в промысловой деятельности. С маньчжурским влиянием символы «собака» и «лошадь» стали обозначать года 12-летнего восточного цикла.

По направлению к устью Девятки сакральность реки усиливалась. Горинские нанайцы связывали ее с образом «космической дороги». По ней скользили души умерших. Образ священной реки получил развитие в процессе торгово-обменной деятельности с маньчжурами. Для кондонских нанайцев отправка в Сансин за товаром называлась халико – «счастье, удача». В ХХ в. и в настоящее время ритуально-практическую функцию исполняют природные объекты вдоль Девятки и сама река. С 1980-х гг. священные места по реке Горин оказались на территории заповедника. В настоящее время они, сохранив легендарную основу, утратили реальную обрядовую значимость. Вместе с тем появились новые объекты почитания – ими стали стелы и обелиски с именами погибших в годы Великой Отечественной войны.

Унификация форм жизни горинских нанайцев к концу ХХ в. привела к утрате традиционного статуса священности похоронно-поминального комплекса. С 1970-х гг. в с. Кондон кладбища стали устраивать по общепринятому образцу. Десакрализация пространства проявилась в переосмыслении традиционных зон и объектов поклонения.

В Заключении подводятся основные итоги исследования.

В целом, в ходе решения задач диссертационного исследования, была дана характеристика традиционного природопользования горинских нанайцев, которое имело комплексный характер с выраженными чертами таежной (восточносибирской) и речной (амурской) традиций, что было обусловлено особенностями расположения горинского района на границах таежного и речного ландшафта.

Изначально специфика культуры горинских нанайцев была связана с доминированием охотничьего промысла в связи с близостью таежной зоны. В отличие от амурского населения горинцы, в силу природных обстоятельств, в значительно меньших объемах добывали и потребляли лососевую продукции. В природопользовании этнолокальной группы преобладала ориентация на локальные ресурсы оз. Эворон, рек Горин и Девятка. Доминировала экстенсивная форма освоения ландшафта. Биоразнообразие определяло разностороннюю промысловую деятельность горинцев; при этом к концу ХIХ в. произошла переориентация их промысла с мясных видов животных на пушных. Затем в процессе перехода от традиционного натурального хозяйства к мелкотоварному производству и государственным формам организации экономики при одновременном истощении биологического потенциала приамурской тайги, произошло переключении горинских нанайцев с таежных ресурсов на речные (амурские).

Для ареала традиционного расселения горинских нанайцев была отмечена дифференциация мест вблизи амурской поймы (с влиянием амурских традиций) и у истоков Горина (с преобладанием охотничьего комплекса). Этому соответствовали принципы сакрального освоения пространства, которое делилось на таежную и водную сферу; при этом наиболее актуальными для горинских нанайцев были покровители промысловой сферы, что свидетельствовало об исконности их занятий охотой.

По мере социально-экономического развития Приамурья и его интеграции в административную и экономическую инфраструктуру Российского государства, а также в связи с социально-демографическими и историко-культурными изменениями в аборигенной среде, система природопользования горинских нанайцев претерпевала ряд изменений. Основные тенденции трансформации проявились: в замене экстенсивной формы освоения ландшафта интенсивной; в увеличении стационарных поселений, в уплотнении и стягивании населения к Амуру.

Девальвация охотничьих традиций по причине сокращения мужской части нанайского населения рек Горина и Девятки и утрата преемственности в передаче промысловых знаний по мужской линии привели к фактическому исчезновению охотничьей специализации как основы природопользования и переориентации этнолокальной группы горинцев на путинный промысел и промышленное производство.

В ХХ в. хозяйственно-культурная специфика горинских нанайцев была снивелирована. В ходе территориально-административных реформ, промышленного строительства и организации природных заповедников произошло отчуждение этноса от территорий традиционного природопользования. Доминантой нового экологической сознания горинских нанайцев стали потребительские ценности с этико-эстетической акцентировкой не имеющей прагматического содержания.

В итоге анализа современной ситуации в системе природопользования горинских нанайцев было установлено, что в контексте политико-правовых практик России начала ХХI в. речь нужно вести не об актуализации, а о реконструкции историко-культурного опыта освоения ландшафта горинскими нанайцами. Применение этого опыта в современной ситуации сопряжено с рядом проблем административного, законодательного и научно-просветительского характера. Остаются нерешенными вопросы социально-экономического статуса общин малочисленных этносов и их этнических территорий. В настоящее время для воссоздания утраченного опыта природопользования необходимы комплексные исследования с привлечением специалистов различных областей науки.

Список основных работ, опубликованных по теме диссертации

(общий авторский вклад 14,5 п. л.)

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК:

1. Переверзева О.В. Мифопоэтическое пространство нанайцев долины реки Девятки в XIX-XX веках // Археология, этнография и антропология Евразии. – 2005. – № 1 (21). – С. 97111 (авторский вклад 1,5 п.л).

Статьи в научных изданиях:

2. Переверзева О.В., Авилова И.К. Новое в похоронной обрядности нанайцев // Освоение Северной Пацифики. – Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1996. – С. 249268 (авторский вклад 1п.л.).

3. Переверзева О.В. Символы смерти в традиционной похоронной обрядности (на примере нанайцев и ульчей) // Традиционная культура Востока Азии. – Благовещенск: Изд-во Благ. гос. пед. ин-та, 1995. – С. 136141 (авторский вклад 0,3 п.л.).

4. Переверзева О.В. Откровения Михаила Дувана как проявление архаического сознания // Традиционная культура Востока Азии. – Благовещенск: Изд-во Благ. гос. пед. ин-та, 1999. – С. 239244 (авторский вклад 0,3 п.л.).

Pages:     ||
|



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.