WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

В диссертации подробно анализируются взгляды профессора И.А. Покровского на природу злоупотребления правом, на предписания Германского гражданского уложения и Швейцарского гражданского уложения, касающиеся вопросов вредоносного осуществления субъективного права.

Диссертант подвергает критическому анализу тезисы И.А. Покровского о том, что “шикана есть не что иное, как самый обыкновенный деликт» и, что “запрещение пользоваться своим правом без всякого интереса для себя с исключительной целью причинить другому вред столь же естественно, как запрещение умышленного правонарушения ”7.

Автором критически осмысливается концепция профессора М.М. Агаркова, касающаяся понимания сущности проблемы злоупотребления правом. По его мнению, отрицательное отношение к теории злоупотребления правом не исключает запрещения шиканы, т.е. запрета осуществлять свое право с исключительной целью повредить другому8

. Вполне очевидным представляется тот факт, что злоупотребление правом как более общее понятие включает в себя шикану (как частный случай злоупотребления). Такой подход, кстати говоря, нашел свое отражение как в отечественном, так и в зарубежном законодательстве. Понятие “шикана” соотносится с понятием “злоупотребление правом” как часть и целое. Поэтому тезис “отрицательное отношение к теории злоупотребления правом не исключает запрещения шиканы” представляется логически ошибочным, поскольку в нем отрицается целое, но признается часть.

Анализируются в диссертационном исследовании и воззрения болгарских правоведов Я. Янева, Л. Василева и В. Таджера на природу злоупотребления правом. Значительное внимание эти ученые уделяют характеристике такого признака злоупотребления субъективным правом как осуществление права в противоречии с его общественным назначением (осуществление права в противоречии с интересами общества).

В диссертации исследуется также мусульманская доктрина о злоупотреблении субъективным правом. Автор приходит к выводу о том, что первоисточником любых юридических запретов злоупотреблять правом является Коран, который запрещает использование права, если это не приносит пользы управомоченному лицу или причиняет вред другим лицам. Мусульманский правовед Имам аш-Шатыби рассматривает злоупотребление правом как правонарушение, проявляющееся в неисполнении возложенной на обладателя права обязанности быть осмотрительным и стремиться к не причинению вреда другому. Обладателю права вменяется в обязанность постоянно соизмерять ту пользу, которую он извлекает из осуществления права с тем вредом, который может быть причинен в результате его действий. В случае преобладания вреда осуществлять право запрещается. Нарушение этого запрета и представляет собой злоупотребление правом9.

Диссертантом подробно анализируются взгляды профессора В.П. Грибанова на проблему злоупотребления субъективным правом. О злоупотреблении правом, указывал В.П. Грибанов в своем определении, давно ставшем классическим, речь может идти лишь в случае, когда управомоченный субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, в рамках тех возможностей, которые составляют содержание данного права, использует такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы осуществления права”10.

Критикуя изложенную позицию, профессор Н.С. Малеин писал, что “в таком случае возможно одно из двух: если субъект действует в границах принадлежащего ему права – и тогда он не злоупотребляет своим правом, или он выходит за пределы установленные законом и таким образом, нарушая закон, не злоупотребляет правом, а совершает элементарное правонарушение, за которое должна следовать ответственность. В обоих случаях для идеи и общей нормы о злоупотреблении правом нет места”11

.

Сравнительный анализ вышеуказанных научных концепций позволил диссертанту сформулировать вывод о недопустимости одностороннего подхода к изучению феномена «злоупотребление субъективным правом». В частности, подчеркивается, что исследование анализируемого феномена должно осуществляться не только с помощью традиционных критериев “правомерности-противоправности”, но также и с точки зрения цели субъективного права, возможности его использования во вред общественным отношениям, осуществления в противоречии с его назначением. Сущность злоупотребления правом не может быть раскрыта исключительно посредством указания на конкретное деяние как на противоправное или правомерное, поскольку у данного феномена есть и другие существенные признаки.

В тоже время, злоупотребление субъективным правом нельзя рассматривать как самостоятельную разновидность правового поведения. В этой связи диссертантом критикуется позиция профессора А.С. Шабурова, который предлагает считать злоупотребление правом самостоятельным видом правового поведения (наряду с правомерным деянием и правонарушением). Рассматривая злоупотребление правом как самостоятельный вид правового поведения, исследователь будет вынужден нарушить логику классификации юридически значимых деяний на правомерные и противоправные и, ввести в систему координат некое “третье измерение”. Однако в таком случае будет непонятно как классифицировать те злоупотребления правом, ответственность за совершение которых установлена действующим законодательством. Получится, что одно и тоже деяние сразу относится к двум разновидностям правового поведения и его следует рассматривать как правонарушение и злоупотребление правом одновременно. Видимо понимая данную проблему А.С. Шабуров указывает, что в исключительных случаях, когда степень общественной опасности злоупотребления правом велика, законодатель определяет его как правонарушение, нормативно его запрещая и снабжая норму юридической санкцией12. Однако при таком подходе классификация правового поведения еще более усложняется. Получается, что наряду с правомерным и противоправным поведением, необходимо выделять как собственно злоупотребления правом (злоупотребления правом в “чистом виде”), так и правонарушения, совершенные в форме злоупотребления правом. Такой подход вряд ли можно назвать приемлемым.

В диссертационном исследовании осуществлен анализ позиций и выводов Ю.С. Васильева, А.Б. Венгерова, Н.В. Витрука, В.Н. Протасова, А.И. Экимова по различным аспектам злоупотребления правом.

Анализируются в диссертации и взгляды французских правоведов Ж. Карбонье и Ж.Л. Бержеля. По их мнению, при злоупотреблении правом имеет место поведение, формально соответствующее букве права, но противоречащее его духу. Диссертант обосновывает свое скептическое отношение к научно-практическому потенциалу такого подхода.

Другие ученые несколько иначе подходят к исследуемой проблеме. Так, В.Д. Горобец считает, что злоупотребление правом представляет собой осуществление субъективного права в противоречии с его назначением. В результате злоупотребления правом причиняется ущерб правам и законным интересам граждан, государству и обществу в целом13.

Сходную позицию занимает и югославский правовед Радмила Кавачевич-Куштрумович, которая под злоупотреблением правом понимает осуществление права в противоречии с общепризнанной и защищенной законом целью или в противоречии с господствующей моралью общества. К злоупотреблению правом, по ее мнению, также относится ненормальное (бесполезное необычное) осуществление права, которое причиняет вред другому лицу или угрожает чужому праву. При этом лицо, которое злоупотребляет правом, формально осуществляет принадлежащее ему право14.

Вышеуказанный подход, по мнению диссертанта, позволит достаточно объективно исследовать такой сложный феномен, каким является злоупотребление субъективным правом, а также сформулировать и обосновать собственную позицию по данному вопросу.

Вторая глава «Сущность злоупотребления субъективным правом» состоит из двух параграфов. В первом параграфе раскрываются признаки злоупотребления субъективным правом.

Множество доктрин о сущности злоупотребления правом, порой диаметрально противоположно подходящих к пониманию его природы, неизбежно приводит к тому, что одни и те же признаки (характеризующие определенное деяние как злоупотребление правом) одними учеными могут рассматриваться как основные, другими учеными – как факультативные, а третьими – как вовсе не имеющие отношения к исследуемому феномену. Имеется и существенная отраслевая специфика в понимании признаков злоупотреблений конкретными правами и свободами.

В этой связи представляется важным остановиться на характеристике универсальных свойств анализируемого явления, которые присущи буквально всем деяниям, квалифицируемым как злоупотребление субъективным правом. В данном случае речь должна идти о тех обязательных признаках, без которых ни одно злоупотребление правом не может быть названо таковым.

Первым существенным признаком исследуемого феномена является «причинение зла» в результате осуществления права. Поскольку субъективное право используется во зло, именно поэтому данное явление терминологически и обозначено как «злоупотребление субъективным правом». Первоначально категория зла была объектом изучения философии и лишь затем посредством «перевода» ее на юридический язык с помощью использования правовых понятий прочно заняла свое место в категориальном аппарате юриспруденции.

В философии под злом понимается наиболее общее оценочное понятие, обозначающее отрицательный аспект человеческой деятельности, то, что подлежит ограничению и преодолению, является противоположностью добра.

С точки зрения юриспруденции под злом (в контексте исследуемой проблемы) необходимо понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым либо косвенным результатом осуществления субъективного права. Данные негативные последствия обозначаются термином «вред», который является как родовым, так и видовым понятием и в каждом конкретном случае употребляется с другими уточняющими его содержание терминами (например, родовыми - вред имущественный, моральный и видовыми - тяжкий вред здоровью, менее тяжкий, легкий и т.д.). Несмотря на то, что в законодательстве целого ряда правовых систем используется как сам термин «зло», так и производные от этого термина понятия («зловредность», «злоумышленность», «злонаправленность» и др.), употребление термина вред как в научной литературе, так и в законодательстве представляется обоснованным15.

В диссертации указывается, что, если лицо, осуществляя свое субъективное право, умаляет какое-либо благо, то можно говорить о причинении вреда посредством осуществления права. Диссертантом критикуется позиция тех ученых, которые под вредом предлагают понимать «всякое умаление охраняемого законом блага». Получается, что вредом является умаление не любого блага, а только блага, охраняемого законом. Данная позиция не может быть поддержана, поскольку в таком случае создается ситуация, при которой не указанные в законе негативные последствия, которые будет претерпевать один субъект права в результате действий другого субъекта права, нельзя будет признать вредом. Кроме того, критикуемый тезис в целом ряде случаев противоречит и законодательным положениям16

.

Соискателем подробно анализируется качественная и количественная характеристика вреда, а также вред в юридическом и фактическом смыслах. Исследованию подвергается вред в объективном смысле (включающий в себя те негативные последствия, которые законодатель установил в качестве таковых в тексте нормативного правового акта) и вред в субъективном смысле (т.е. те негативные последствия, которые по своему усмотрению счел таковыми потерпевший).

Для более правильного и точного понимания сущности анализируемого признака злоупотребления субъективным правом, диссертант предлагает различать вред, причиненный личности (моральный, психический, имущественный и физический); а также нравственный вред, причиненный обществу; политический и экономический вред, причиненный государству. Содержатся в диссертации также и классификации вреда по иным основаниям.

Вторым признаком злоупотребления субъективным правом, по мнению диссертанта, является осуществление субъективного права в противоречии с его назначением. В этой связи в диссертации подробно изучается вопрос о назначении субъективного права. Субъективное право представляет собой меру возможного поведения (меру свободы), предоставленную управомоченному лицу для удовлетворения конкретной потребности (интереса). Ключевым моментом в понимании сущности назначения субъективного права является содержание понятий «потребность» и «интерес», которые исследуются в диссертации.

По мнению диссертанта, потребность первична по отношению к интересу, а соответственно, интерес – производен от конкретной потребности. Поэтому не случайно во многих дефинициях “субъективного права”, зачастую содержится указание на потребности и интересы индивида. Так, например, профессор Г.Ф. Шершеневич писал: “Субъективное право есть власть осуществлять свой интерес, а поэтому интерес является определяющим моментом. Интерес предполагает, что человек сознает способность блага удовлетворить его потребность и потому стремится этим путем”17.

Основным назначением субъективного права является формальная правозглашенность и государственная гарантированность возможности субъекта удовлетворить свою потребность (интерес), установленным в законе способом или способом, не противоречащим закону. Безусловно, далеко не любая потребность может быть положена в основу субъективного права, а также не каждый способ ее удовлетворения может быть признан легальным. В диссертационном исследовании подробно анализируется классификация потребностей (пирамида потребностей), предложенная А.Х. Маслоу. Диссертант приходит к выводу, что удовлетворение большинства витальных и социальных потребностей невозможно без их формально-юридического признания и правового опосредования самого механизма удовлетворения. Схематично это выглядит следующим образом: потребность субъективное право способ осуществления субъективного права. Поэтому каждой потребности должно соответствовать определенное субъективное право (или субъективные права), в рамках которого и будет удовлетворена конкретная потребность.

По мнению диссертанта, удовлетворение потребности необходимо рассматривать как цель, а субъективное право - как средство достижения данной цели. Если субъект достигает поставленной цели при помощи использования другого средства (реализует потребность, для удовлетворения которой предусмотрено одно субъективное право посредством осуществления другого субъективного права), то он осуществляет субъективное право в противоречии с его назначением.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»