WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

В четвертой главедиссертации «Новый курс»государственной конфессиональной политики:попытка радикального решения религиозноговопроса (конец 1920-х – конец 1930-х годов)» исследуетсяпроцесс возвращения государства ксиловому противостоянию с религией иЦерковью. К концу 1927-го — началу 1928 г.сохранявшиеся до того момента (пусть дажегипотетически) альтернативные вариантыразвития советского социума практически исчезают. С1928/29 г. происходят радикальные перемены вовсех сферах общественной жизни. Свертываниюэкономического нэпа сопутствует (а в рядеслучаев даже предшествует) свертываниенэпа религиозного. С высокой трибуны былосформулировано положение,будто бы церковно-православные исектантские структуры «стоят за спинойкулака», и именно поддержка Церкви,превратившейся в центр притяженияреакционныхэлементов, увеличивает силы иидеологизирует частника в егопротивостоянии с советской властью.

ПостановлениеВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля1929 г. «О религиозных объединениях»ставиложизнь религиозных общин под абсолютный контрольгосударственных органов, ограничиваясферу их деятельности задачамиудовлетворения сугубо культовыхпотребностей верующих, закрывая для нихвыход в общество, превращая в разновидностьрезервации.Отношение к религии как к явлению, чуждомусоциализму, его идеологии, политике, образужизни и нравственности, естественным порядкомвело к перерастанию мировоззренческогопротивостояния в русло политической конфронтации,порождая желание решать идеологическиепроблемы насильственными методами, волевымиусилиями помогая быстрейшемуисчезновению остатков религиозности.

Антирелигиознаякампания испытала и периоды резких взлетов(авг.1928 - весна 1929 г.; осенью - зимой 1929 / 1930 г.;вторая половина 1931 – 1932 гг.), и моменты временнойприостановки богоборческой активности(май –сентябрь 1929 г.; весна 1930 г. – начало 1931 г.;конец 1933 –начало 1934 г.). Ужесточение ключевыхпунктовдействующего законодательства о культах,осуществление дальнейших шагов поограничению гражданских прав священнослужителей иактивных мирян коррелировались ходомпроцессов насильственной коллективизациии индустриализации хозяйства. Повсеместное илавинообразное закрытие монастырей и церквейбыло органически дополненокрупномасштабными операциями по сборуколокольного металла (и другихматериальных ценностей) в интересахотечественной промышленности. Властныеинстанции искусственно наращивали темпыликвидации культовых зданий, дабы путемреализации их имущества решить текущиепроблемы с кирпичом, трубами, котлами,радиаторами.

Действияпартийно-государственных органов вызывалистойкое сопротивление верующих, порождаямногочисленные эксцессы на религиозной почве.Массовое недовольство государственнойрелигиозной политикой заставлялоруководителей страны в критические кризисные моментывыступать с осуждением нарушенийзаконодательства о культах в каждодневнойпрактике советских и хозяйственныхорганов. Впрочем, принятые «на злобу дня»решениязапретительного свойства выполнялисьслабо и практически никакого реальногооблегчения верующим не приносили. Вконечном итоге марксистская мысль, чтоатеизм станет привычной нормой мышления человека эпохикоммунизма, была заменена другой: атеизмдолжен бороться с религией как классовочуждым явлением, лишенным человеческогосодержания. Конфессиональные структурыотныне однозначно рассматриваются какактивно действующие очаги контрреволюции,«использующие легальное положение итрадиционный авторитет Церкви» в антисоветских целях.В этих условиях инициатива на религиозномфронте постепенно переходит в руки карательных органов.С середины 1935 г. антирелигиозная работа,сопряженная со сталинским тезисом обусилении классовой борьбы по мерепродвижения к социализму, окончательно приобретаетпогромныйхарактер. Большой антирелигиозный террор водинаковой степени затрагивает все безисключениярелигиозные конфессии и деноминации.Причем по большинству неправославныхрелигиозных объединений, пользовавшихся у советскихвластей в первые послереволюционныегодынекоторым «доверием», удар спецслужбами наноситсяраньше, нежели по традиционнонаходившейся у большевиков в немилостиПравославной церкви.

Заключение. Практически сразуже послеприхода к власти большевики, стремившиеся привестистрану и весь мир к грядущему счастью набазе диктатуры пролетариата, столкнулись снедовольством широких слоев населения, ссопротивлением политических противников, с реальнойугрозой утраты политической власти(феномен осажденной крепости). В 1920-1930-х годахситуация еще более обострилась.Закономерный (и вынужденный) переход киндустриально-городскому обществу,невиданный темп изменений,переворачивавший условия существованиякаждогочеловека и входивший в противоречие среалиями крестьянской России, создавали особое качество социальной жизни- глобальнуюнестабильность, протяженную вовремени, усугублявшуюся ситуационной нестабильностью. Постоянная угрозадезинтеграции общества порождало потребность в перманентномукреплениигосударственно-бюрократической машины,одной из важнейших составляющих которойявлялась контрольно-запретительная система,постепенно стремившаяся распространитьсвое влияние на все сферы общественной идаже личной жизни. Рассматриваяпроблему обеспечения безопасности страны, преждевсего, как обеспечение возможностибеспрепятственной реализации собственнойрадикальной программы, большевистскаяпартия для осуществлениянасильственной трансформации обществаактивно использовала силовыеструктуры испецслужбы, в т.ч. органы ВЧК – ОГПУ -НКВД.

Как известно, дляжестко-авторитарного (тоталитарноориентированного) государства характерностремление властных структур, дабы обеспечитьсобственную монополию в политической иидейно-культурной области, изолировать все нонконформистскинастроенныеличности, нейтрализовать любые ценности,жизненныеустановки, межличностные отношения, неподдающиеся контролю сверху, подавить всеочаги автономной, мировоззренческой иполитической активности, вытеснить запределы нормальной общественной жизни любыеорганизации, объединения, способныевыступить для индивидуума в качествеальтернативной (по отношению кгосударству) референтной группы. Осуществлениеатомизации социальных общностей,доведение их до состояния полнойаморфности заставляет человека искать защиты увласти. Поэтому, большевистская доктрина нацеливала нарешительную, беспощадную борьбу срелигиозным мировоззрением в целяхдостижениякультурной и религиозной (точнеебезрелигиозной) однородности социума.

Большевикирассматривали сам факт продолжениясуществования религии в стране победившейреволюции как некое отклонение от нормы (вконтексте свойственного большинствуруководителей РКП(б) восприятия жизниобществаисключительно через призму учения оклассовой борьбе, для которого любые религиозные инациональные различия несущественны в силуих производности от базисных материальныхфакторов и поэтому легко преодолимыпосле смены власти в стране). Большевистскиелидеры были убеждены, чтомеры по ликвидации эксплуатации, снятиюсоциальныхантагонизмов помогут сразу и полностьюразрешить все проблемы социального,индивидуального и духовного существованиялюдей, создадут почву для исчезновения религиозныхпредрассудков. И наоборот: углублениекризисарелигиозного мировоззрения, сужение сферывлияния религиозных объединений и ихпоследующее отмирание будутспособствовать скорейшему поступательномуразвитию общества («борьба с религией – борьба засоциализм», 1922 г.).

Однако в силусохранявшейся религиозности большинстванаселения страны государственныеструктуры вынуждены былиподдерживать сконфессиональными объединениями определенные взаимоотношенияде-юре и де-факто, вырабатывая икорректируяприемлемую для себя модель вероисповеднойполитики. Эта модель, неизменно базировавшаяся нааприорном тезисе о генетическойнесовместимости религиозной имарксистской концепций, являласьрезультирующей двух известных партийныхпостулатов, зафиксированных в программе РКП (б) 1919 г.Первый из них требовал добиваться болееили менее быстрого преодоления религиозныхпредрассудков. Памятуя об известном марксистскомположении, гласившем, что религиознаяориентация противоречит общественнойактивностилюдей, большевики рассматривалиантирелигиозную работу в качестве одного из важнейшихсредств, необходимых длятого, чтобы направитьэнергию масс на решение задач глобальногосоциального переустройства. А это, полагали партийныелидеры, невозможно было осуществить, неовладев полностью сознанием человека, невыдавив из него все и всяческие пережитки прошлого,религиозные в том числе. Второй постулаториентировал на использование в борьбе срелигией преимущественнопросветительских приемов и методов,рекомендуя не прибегать к прямому насилиюво избежание роста религиозного фанатизма.

Несмотря на своюидеологическую заданность, политикабольшевиков в религиозном вопросе неявлялась изначально жесткодетерминированной, не была лишена известногопрагматизма и вариативности. Процессосуществлялся в диалектическом развитии:общая результирующая складывалась не просто, вспорах, в борьбе подходов. Конкретноеразвитие событий на антирелигиозномфронте всегда зависело от целого ряда привходящих обстоятельств(менявшихся с течением времени):

—от внешнеполитическогофактора (обострениемеждународной обстановки, угрозавоенных конфликтов, борьба за международный престижсоветской власти, необходимый для еевыживания и экспансии ее идеологии);

—от соображений «экономическойэксплуатации культа» и задач«экономического обессиливания» религиозныхпротивников власти(экономический фактор):имеются в виду прямыеизъятия в пользу государства церковного имущества, культовых ценностей и колокольногометалла, налоговоеобложение храмов и духовенства;

—от партийныхустановок по основным вопросамсоциально-политической жизни(политико-идеологическийфактор):естественно,при нейтрализации религиозных влиянийособое внимание концентрировалось наПравославной Церкви. Вместе с тем, потребность вукреплении отношений властных структур снациональными массами, установлениисмычки города и деревни не исключалавозможности предоставлениянеправославным (сектантским,этноконфессиональным и др.) объединениямнекоторых преимуществ и льгот (в ряде случаеввыходивших за рамки действовавшегозаконодательства о культах), правда,носивших временный характер, негарантировавших права на свободу совести, неизбавлявших религиозные меньшинстваот перманентного вмешательства госструктури органов ГБ во внутреннюю жизнь религиозных общин;

— отрасстановки сил впартийно-государственных и чекистскихаппаратныхверхах, от позиции чиновников,возглавлявших те или иные участкиантирелигиозной работы в центре и наместно-региональном уровне, от их точкизрения на особенности и перспективы государственно-церковных отношений (человеческий /личностный фактор).

Надежды некоторойчасти старых партийцев, что реализация впослереволюционных условиях принципаотделения Церкви от государства позволитизбежатьпротивостояния светских и религиозныхструктур, достаточно быстро развеялись. Страшныереалии гражданской войны отнюдь неспособствовали ликвидации конфронтационности вотношениях между советской властью иРПЦ. А перманентнонараставшаяавторитарная ориентациясоветского социума в последующие годытолько усиливаланапряженность во взаимоотношенияхвластных структур и религиозных объединений.

Создание полностьюрегулируемого общества, как правило,достигается тоталитарно ориентированным режимомпосредством административного подчинениясоциальных институтов соответствующимгосударственно-партийным инстанциям. Свероисповедными объединениями делообстояло сложнее. ПоКонституции они былиотделены от государства, их нельзя былонепосредственно включить в системусветской власти. Религиозные структурыможно было либо уничтожить (физически либоэкономически), либо попытаться ихприручить. Однако первый опытиспользования чисто силовых способов преодоления церковно-религиозного влияния показал их малую эффективность,ибо с помощью прямого силовогопротивоборства достичь реального имасштабного снижения уровня религиозности масс неудалось, зато напряженность вовзаимоотношениях власти и многомиллионногокрестьянства заметно усилилась. Крометого, сосредоточение внимания вантирелигиозной работе почтиисключительно на РПЦ только облегчало работусектантам по вовлечению в свои ряды новыхчленов за счет выходцев из православной среды, адопущение подобной рокировки (попринципу сообщающихся сосудов) в планыбольшевиков, вряд ли, входило.

С конца1919 г. для многих партаппаратчиков стало очевидно, чтодобиться отмирания религии в обозримыеисторические сроки будетневозможно без нахожденияспособов контроля извне надконфессиональными объединениями,выработки приемов и механизмов прямогогосударственного вмешательства в ихжизнедеятельность. В этой связиособая роль (из всей совокупностиспециальных административных,организационно-управленческих, регулятивно- контролирующих и надзорно -репрессивных структур,непосредственно призванныхреализовывать политику государства ввопросах свободы совести ивероисповеданий) отводилась органам государственнойбезопасности, имевшим всвоем распоряжении специфическиевозможностии средства достижения выше обозначенныхцелей.

Конфессиональныеструктуры находились в зоне особого ипостоянноговнимания органов ВЧК-ОГПУ-НКВД СССР.Спецслужбы осуществлялинегласный контроль над религиозной сферой вцелом, а также за ситуацией внутриконкретных религиозных организаций и потомувладели практически полными сведениями ожизнедеятельности религиозных общин. Для сбораинформации использовалась широкая сетьсекретных сотрудников (информаторов, осведомителей, специальных агентов - мужчин и женщин),начавшая создаваться в 1919/1920 гг. и к началу1930-х годовохватывавшая практически каждую церковную 20-ку,каждый приходской совет.Правда, преимущественно это касалось городов,создание массовой иработоспособной осведомительной сети вдеревне оказалось практическиневозможнымни в 1920-х, ни в 1930-х годах.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»