WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Специфика гуманитарного познания определяется следующими параметрами: во-первых, она в большей мере, чем естествознание зависит от социокультурных факторов; во-вторых, основную часть ее методологического арсенала составляют интерпретационные методы исследования; в-третьих, материал, с которым работает гуманитарий, главным образом представлен в форме различных текстов; в-четвертых, определяющую роль в этой сфере изучают диалоговые отношения между исследователем и объектом его внимания; в-пятых, в гуманитарном познании явно выражена аксиологическая ориентация людей; в-шестых, анализ гуманитарного знания позволил выявить зависимость теоретических концепций конструируемых в этой сфере, от способности исследователей создавать образы субъективной реальности.

В четвертом параграфе «Разделение социгуманитарного познания на социальные и гуманитарные науки» проведен анализ процесса разделения социогуманитарного комплекса на области «социального» и «гуманитарного» знания.

К комплексу гуманитарных наук чаще относятся те дисциплины, которые ориентируются на культурцентристскую исследовательскую программу с характерным для нее устранением субъект-объектного противостояния посредством раскрытия субъектных характеристик объекта использованием «понимающей» методологии.

К наукам, характеризующим социальное знание, нередко относят те дисциплины, которые, по мнению сторонников данной точки зрения, представляют наиболее объективированный и приближенный к естественным наукам тип знания об обществе, изучающий законы функционирования и развития отдельных социальных сфер и общества в целом, объективные закономерности общественного развития. Здесь субъектно-объектное противостояние, противостояние исследователя и изучаемого им фрагмента действительности, намеренно и методически заостряется. Иными словами, описанию и объяснению в науках такого рода поддается лишь то, что имеет значение всеобщего и охватывается в форме понятия.

В этом смысле получается, что социальные науки в большей степени, нежели гуманитарные, должны способствовать нахождению путей социально необходимых преобразований как объективному осознанию законов общественной жизни. Раскрыв сущности социальных механизмов, производимое знание должно обеспечить возможность использования этого знания не только в регулятивно-консультативной, но и в познавательно-преобразующей, даже технологической функции. Социальные науки гуманитарно адекватны, если выполняют эти задачи. Вместе с тем, «смысл достижения гуманитарной адекватности состоит в том, чтобы к одному и тому же объекту подходить с точки зрения двух стратегий, обеспечивающих одновременную работу натуралистической и культурцентристской программ»3. Подчеркнем еще раз — «гуманитарное научное знание может быть получено о любом объекте путем методически заостряемого интереса к его субъектной природе и жизненно-смысловому содержанию, социальное знание может быть получено о любом объекте путем намеренно методически подчеркиваемой его объективности и признания в нем закономерностей»4.

В этой связи, все более подвергается сомнению возможность существования «чистого» (негуманитарного) социального знания, основанного на законах, аналогичных законам классического естествознания. Такие «законы» в области социальной построены на условном (мысленном) уподоблении общества объекту естествознания. Мысленное уподобление позволяет временно и в ограниченных пределах исключить из общества уникальность человека, его непредсказуемость, внерациональность, его свободу.

В четвертой главе «Особенности теоретизирования в гуманитаристике на примере исторической науки» проведен сравнительный анализ различных подходов к проблеме «нарратива», в результате чего сформулировано представление о нем, как об особой форме теоретического знания.

В первом параграфе «Историческое познание как «эталон» гуманитаристики» анализируется процесс выделения истории в качестве эталонной науки социогуманитарного знания, как представителями «философии жизни» и неокантианства, так и современными представителями гуманитаристики. Рост теоретического знания, характерный для науки в целом, обусловил и внимание к исторической теории, как целостному знанию о широком круге явлений, организованному в стройную систему на основе принятых принципов.

Теоретическое оформление исторической динамики уже подразумевает, что некие скрытые сущностные закономерности обусловливают наблюдаемую регулярность исторических явлений. Но, как отмечено в ряде современных исследований, в гуманитарном познании проявления рационального характеризуются целым рядом особенностей. В качестве одной из них предстает функция воображения, которая, может быть, особенно ярко проявляется в историческом познании. Именно на это обратил внимание в последней трети ушедшего века американский ученый X. Уайт.

Одна из основных идей, выраженных им, заключается в том, что историческое сочинение может содержать в себе некоторое «глубинное структурное начало», которое по своей природе, является поэтическим в самом общем смысле этого слова, а точнее – лингвистическим. В отличие от распространенного понимания «метаисторического» как обладающего сугубо концептуальной природой и состоящего из сугубо теоретических или же именно «метатеоретических» понятий, которые служат историку в разработке объяснительного компонента его повествования, «Уайт полагает, что такие понятия образуют только «поверхностный» уровень объяснения. А выделенный им «глубинный» (доконцептуальный, образный) уровень определяет то, какие именно метаисторические, - уже в традиционном понимании, - понятия использует историк и то, как именно он их использует»5

Историческое познание показывает, что, поскольку человек подчинен детерминациям, выявляемым психологией, социологией, анализом языка, постольку, он не является вневременным объектом знания. Однако, даже избегая прямых ссылок на историю, гуманитарные науки (и сама история в их числе) лишь связывают один эпизод культуры с другим (тот, который они избирают своим объектом, с тем, в котором укореняются их существование, их способ бытия, их методы и понятия), или же при обращений к своей собственной синхронии, они соотносят тот культурный эпизод, который породил их, с самим собою.

Во втором параграфе «Эмпирические и теоретические основы исторической теории» раскрываются особенности уровней познания в исторических науках. Историки создают общую картину исторической действительности, исследуют закономерности развития общества в ту или иную историческую эпоху, объясняют внутреннюю структуру социальных процессов, выясняют роль и значение отдельных фактов на фоне общих закономерностей и т.д.

Теория в исторической науке (как и в познании в целом) есть высшая форма знания и наиболее полное выражение исследуемого объекта. Процесс научного познания может считаться логически завершенным лишь в том случае, когда от эмпирического описания фактов сделан переход к общим выводам, установлению необходимых и закономерных связей между отдельными явлениями. Историческая теория дает исчерпывающее и целостное знание не об отдельных сторонах жизни людей, но объясняет широкий круг явлений, организует знание о разрозненных фактах прошлого в стройную систему на основе принятых принципов.

В данном контексте естественно рассмотреть вопрос о том, чем отличается история как дисциплинарная форма теоретического знания от других общественных наук. В самом общем виде здесь можно выделить два основных отличия (со всеми оговорками о различиях общественнонаучных дисциплин в целом).

Первое отличие состоит в том, что «в истории роль теории-описания выше, чем в большинстве других общественных наук, хотя среди них есть дисциплины, где роль описания столь же высока, например, в этнологии и в психологии. Одной из причин большего, по сравнению с историей, удельного веса объяснений в общественных науках (экономике, социологии, политологии) являются особенности разделения труда в системе знания»6. В современном обществе значительная часть работы по его описанию вынесена за рамки «чистой» науки — в частности, ее берут на себя средства массовой информации. В данном случае ученый, который анализирует то, что происходит «здесь и сейчас», может тратить относительно меньше усилий на создание первичного описания объекта, в сравнении с тем случаем, когда речь идет об иной, «ненынешней» или «нетутошней» социальной реальности.

Второе основное отличие истории от других общественных наук состоит не в том, что история менее теоретична, а в том, что она в меньшей степени занимается выработкой собственных средств теоретизирования и в большей степени использует теоретический аппарат (включая теоретические понятия, концепции и способы объяснения) из других общественных наук.

Теория в исторической науке есть обобщенное и систематизированное знание о совокупности фактов прошлого, объективно отражающее историческую действительность в форме исторических законов.

В третьем параграфе «Нарратив как форма исторического научного знания» исследованы различные подходы к понятию «нарратив», ставшим одним из ключевых в современной историографии: нарратив активно используется при изучении коммуникативных процессов в общественной жизни, речевых актов, и многих других культурных явлений.

Виды нарратива удивительно разнообразны и многоцветны: фольклорные истории, эволюционные объяснения, басни, мифы, сказки, оправдания действий, мемориальные речи, объявления, извинения и т.д. Бесчисленны жанры и формы нарративных текстов. Вместе с тем все они имеют некоторые общие особенности независимо от того, сообщаются ли они в монологах или диалогах, в литературных или обычных историях, устных или письменных текстах. В своем общепринятом и обобщенном смысле нарратив – это имя некоторого ансамбля лингвистических и психологических структур, передаваемых культурно-исторически, ограниченных уровнем мастерства каждого индивида и смесью его или ее социально-коммуникативных способностей с лингвистическим мастерством.

В связи с этим представляется целесообразным и актуальным рассмотреть основные принципы и свойства самих повествовательных текстов, а также их места в современном мире вообще и в науке в частности. В современной литературе по гуманитарным наукам приводится множество дефиниций повествования. Основные из них сводятся к трем. Повествование определяется, во-первых, как сложение событий в их причинно-следственную зависимость в процессе создания текста (отношение текста к его содержанию или к событию); во-вторых, как представление повествующим субъектом события адресату (отношение того, что передавалось и что воспринято); в-третьих, как слияние первых двух пониманий, то есть, как совокупность складывания событий-фактов в рассказ и развертывания события-рассказывания (отношение того, что было, и того, как это воспринято). При этом в третьем определении исходная событийность превращается в представление, что порождает проблему адекватности повествования. Эта проблема формулируется в гносеологическом аспекте нарратива и нарратологии.

Философское осмысление помогает расширить понимание нарратива и общетеоретические основания нарратологии как науки. Проблематика нарратива связана с тем, что этот подход наиболее четко выражает структуру коммуникативных процессов и проясняет целый ряд идей, играющих важную роль в социальной жизне современной культуры. Такие темы, как отчуждение человека от источников информации, «смерть автора», пассивность участника коммуникации как потребителя, которым манипулируют, в рамках нарративного подхода получают объяснение.

Существенные шаги к методологии повествования были предприняты только в XX веке. Правомерно встает вопрос, поставленный английским историком Ф. Анкерсмитом: почему философия языка «никогда не обращалась к проблемам текста и повествования, к тому, как они соотносятся с миром и каким критериям они должны отвечать, чтобы быть истинными сообщениями о том, о чем они сообщают»7 Тем более, что большая часть наших способов языкового употребления по своему характеру является текстом или повествованием. Это утверждение справедливо не только по отношению философии истории, но его можно распространить и на гуманитарные и социальные науки.

Подводя итоги, еще раз следует подчеркнуть, что на сегодняшний день в историографии широкий интерес проявляется к такому понятию как «нарратив», как особой форме теоретического знания в исторической науке. В сущности именно содержание понятия нарратива было обобщено и расширено и в то же время специфицировано в широком спектре вопросов, которые включают исследование способов, посредством которых организуется память, намерения, жизненные истории, идеи человеческой «самости» или персональной идентичности. На основе сравнительного анализа различных подходов к проблеме «нарратива», обосновывается взгляд на него как на особую форму теоретизирования в гуманитарном познании, что продемонстрировано на примере исторической науки.

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы.

Статьи, опубликованные в рекомендуемых ВАК изданиях:

  1. Любимов П.Г. Соотношение эмпирического и теоретического знания в гуманитарных науках //Научный и общественно-политический вестник, - Москва: Международный издательский центр Этносоциум, 2008. №5 (13). С. 99-115. 0,8п.л. (Статья)
  2. Любимов П.Г. Специфика теоретической модели в гуманитарном познании // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена №37(80): Аспирантские тетради: Научный журнал. – СПб., 2008 – С. 229-233. 0,35 п.л. (Статья)
  3. Любимов П.Г. Категориальный язык гуманитарного познания // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена №12(85): Аспирантские тетради: Научный журнал. – СПб., 2008 – С. 15-19. 0,4 п.л. (Статья)

Статьи, опубликованные в прочих научных изданиях

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»