WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Все большую вовлеченность народа в процесс распределения княжеских «столов» мы можем наблюдать со второй половины XI в. В Киеве первый такой случай датируется 1068 годом. В других городах, которые были зависимы от Киева и были вынуждены принимать оттуда князей-наместников, эта тенденция набирает обороты по мере обретения автономии. Утверждение порядка выборности князей стало важной вехой в развитии отношений между обществом и властью в домонгольский период. С началом избрания князей на Руси утверждается новый, общественный тип легитимации власти, когда для ее завоевания и удержания Рюриковичи уже не могли рассчитывать исключительно на свою дружину, теперь необходимо было и согласие со стороны общества; а князь из верховного правителя земли превращается в «главу городского управления» (В.Л. Махнач) – приходя в город со своей дружиной и выполняя ряд общественно важных функций (управление, суд, военная защита), он получает от городской общины вознаграждение в виде «кормлений» – определенного дохода с волости.

В четвертом параграфе первой главы автор анализирует взаимоотношения между вечем и князем и показывает, что утвердившееся в нашей историографии представление о древнерусских князьях как о единовластных правителях не совсем верно. Ведь по мере усиления городских общин, вече и князь все в большей степени выступают как равные стороны во взаимоотношениях друг с другом, важным показателем этого стала практика заключения договоров, которая начала устанавливаться не позднее второй половины XII в.: утверждаясь на престоле, князь должен был заключать с городской общиной договор, обозначающийся в источниках как «ряд», «наряд» или «поряд». В нем оговаривались некоторые условия получения князем власти, размеры княжеских «кормлений» и т.д.

Установление подобных взаимоотношений между горожанами и князем, значительная социально-политическая активность древнерусского населения, развитые традиции самоорганизации позволили нам охарактеризовать тип участия, сложившийся в Древней Руси как протогражданский. Вместе с тем, необходимо признать, что древнерусское вече не стало еще полноценным политическим институтом – оно созывалось достаточно нерегулярно и не участвовало в решении многих текущих вопросов управления; сами собрания были зачастую довольно хаотичными и нередко заканчивались рукопашными схватками между спорящими «партиями», напоминая в этот момент в большей степени племенную сходку времен военной демократии, нежели орган государственной власти. Но самое главное – компетенция веча не была очерчена законодательными рамками, она основывалась на обычае, подкрепленном возросшей мощью городских общин (хотя важной предпосылкой к формализации политического процесса стала складывавшаяся практика заключения «ряда»).

И здесь мы сталкиваемся, пожалуй, с единственным фундаментальным различием между русским и европейским средневековым городом: в Европе на формирование свободных городов огромное влияние оказало античное наследие, в частности, рецепция римского права (которое в городах активно изучалось и преподавалось), поэтому на Западе результаты освободительной борьбы городов получали правовое закрепление в виде хартий, городских статутов и т.д. Это сделало завоевания европейских горожан более устойчивыми и привело к тому, что на Западе протогражданская система отношений между властью и обществом получила импульс для дальнейшего развития и уже в Новое время превратилась в собственно гражданскую. На Руси римская правовая традиция была неизвестна, здесь государственность в целом и отдельные ее институты не испытали сколько-нибудь серьезного цивилизаторского влияния извне, следовательно, имели гораздо больше пережитков родоплеменных отношений, поэтому и традиция общественного участия несла в себе ряд архаичных черт, которые обусловили некоторые ее слабые стороны.

Пятый параграф первой главы посвящен географии распространения вечевых порядков на Руси. Здесь доказывается, что становление вечевых институтов было не каким-то локальным процессом, характерным, например, для северо-запада Руси, а общерусской тенденцией. Несмотря на наличие некоторой местной специфики, политическое устройство древнерусских земель вплоть до татаро-монгольского нашествия не имело принципиальных различий, по крайней мере, современники этих различий не видели. Об этом говорит, в частности, известный фрагмент Лаврентьевской летописи, датируемый 1176 г.: «Новгородци бо изначала и Смоляне и Кыяне и Полочане и вся власти [т.е. все волости – авт. диссерт.] яко на думу на вече сходятся. На что же старейшии сдумают, на томь же пригороди станут»3.

В последнем параграфе первой главы рассматриваются причины упадка вечевого строя на Руси в середине XIII в. Главной них стало монгольское нашествие, повлекшее разрушение и упадок большинства городов. Помимо этого в полном запустении оказалась теперь транзитная торговля через русские земли, которая была главной причиной расцвета городов в предшествующие века: с приходом монголов речные пути стали небезопасными, да и в европейской торговле с Востоком после IV крестового похода появился новый посредник – Венеция. Все это естественно подтачивало опору вечевого строя – сильную городскую общину.

Глава II «Развитие форм общественно-политического участия в московскую эпоху» включает в себя четыре параграфа.

В первом параграфе анализируются взаимоотношения общества и власти, которые установились после татаро-монгольского нашествия. Диссертант делает вывод, что в процессе собирания русских земель и складывания национального государства в России формируется специфический тип участия, который можно обозначить как «религиозно-общественный». Суть его заключалась в том, то в условиях отсутствия институционально оформленных каналов социально-политического участия церковь как бы заменяла их, выполняя важную функцию общественного контроля за властью

Этот тип участия был связан с той огромной ролью, которую получила православная церковь на Руси во время ордынского ига. Тогда значение религии для населения русских земель многократно возрастает, поскольку в условиях борьбы с иноверными захватчиками именно христианство становится основой самоидентификации народа, доминантой общественной психологии. На основе православия формируется национальное самосознание, складывается чувство общности, что являлось необходимым условием для становления национального государства. Русская церковь, став в годы монгольского ига подлинно национальной, сыграв важнейшую роль в процессе объединения земель, пользовалась в обществе огромным моральным авторитетом и, в силу этого, была серьезным актором политической жизни. При этом церковь находилась в определенной независимости от светской власти и оставалась долгое время не государственным, а именно общественным институтом, стремясь выражать, прежде всего, голос общества и влиять на власть в интересах «Земли».

Во втором параграфе рассматриваются процессы институционализации участия в рамках Московского государства, а также предпосылки Смутного времени, ставшего попыткой утвердить принципиально иные отношения между властью и обществом, близкие по своей сути к гражданским.

Автор отмечает, что наиболее существенным минусом религиозно-общественного типа участия было отсутствие в нем институтов, которые бы позволяли самому населению быть регулярно включенным в социально-политический процесс, ведь в данном случае церковь как бы заменяла собой «нормальные» социально-политические формы участия, воздействуя на власть исключительно на основе обычая, опираясь на свой высочайший общественный авторитет. И в этом смысле важно было возникновение внутри одного из течений в русской церкви, нестяжательства, идеи общенародного совещания, которое должно было привлечь к управлению государством представителей общества. В условиях острого социального кризиса в стране конца 40-х гг. XVI в. эта идея была реализована – члены «Избранной рады» Сильвестр и Алексей Адашев, тесно связанные с лагерем нестяжателей, принимают решение о созыве в 1549 г. Земского собора. Это стало первым шагом к институции участия в России, к началу перехода от «религиозно-общественных» к «социально-политическим» его формам.

Однако вскоре Грозный пошел на разрыв с кругом Сильвестра и Адашева, предпочтя коллегиальному управлению «самодержавие», которое он трактовал в чисто абсолютистском духе, как власть сакральную, а потому свободную от любых форм общественного контроля. Опираясь на такое понимание самодержавия, Грозный устанавливает в стране систему властвования (опричнину), основанную на неограниченном терроре против собственного народа и той части церкви, которая не могла принять эту антиобщественную политику.

Опричнина вызвала тяжелейший социально-экономический и политический кризис в стране, важной частью которого был кризис легитимации власти и, если брать шире, то и кризис патерналистской социально-политической системы. Ужасы грозненского правления нанесли серьезный удар по восприятию царя в общественном сознании как защитника, гаранта мира и справедливости. В этих условиях общество должно было или распасться, или выработать новые принципы интеграции. Драматичный период выхода из этого системного кризиса известен как Смутное время. Ему посвящен третий параграф второй главы.

По мере погружения страны в состояние безвластия и «войны всех против всех», в русском обществе можно было явно видеть нарастание мощных процессов социальной активности, которые опирались как на существовавшие прежде институты участия (органы местного самоуправления), так и на совершенно новые (Советы всей земли и народные ополчения, включавшие в себя представителей десятков городов). Следствием этого общественного подъема стало освобождение страны от иностранных интервентов и преступных элементов, а также восстановление государственности. Однако государственность эта была уже совсем другой.

Во время Смуты на волне беспрецедентной социальной активности (а также под влиянием пережитого опыта опричнины), в русском обществе зарождаются и реализуются на практике две фундаментальные гражданские идеи: идея защиты от властного произвола («крестоцеловальная запись» Василия Шуйского, проект Михаила Салтыкова, Приговор Первого ополчения, «ограничительная запись» Михаила Романова) и идея легитимации власти через участие в управлении представителей общества. Такое участие осуществлялось во время Смуты и сразу после нее с помощью института Земских соборов, которые в этих, фактически революционных условиях приобретают совершенно иное положение в политической системе. Земский собор был высшим органом власти в I и II народном ополчении, он беспрерывно заседал при избранном царе Михаиле Романове. Новый статус соборов был закреплен в т.н. «ограничительной грамоте», согласно которой без участия соборов не могли решаться вопросы войны и мира, сбора податей, а также издание новых законов. Избрание царя и юридическое ограничение его власти означало возникновение уже совсем иного типа легитимации власти, основанного не на сакральности властных институтов, а на общественном согласии.

Таким образом, хотя после Смуты политические формы продолжают во многом оставаться старыми – тот же царь, Боярская Дума, Земские соборы,– но теперь они наполняются новым содержанием. Это был действительно «прорывной» момент для русского общества, который мог стать импульсом для формирования полноценных гражданских отношений между «Землей» и «Властью». Однако уже довольно скоро в России начинают прослеживаться тенденции к пересмотру политических итогов Смутного времени. Столкновение патерналистских и гражданских тенденций в русском обществе середины XVII в. рассматривается в четвертом параграфе второй главы.

Уже при преемнике Михаила Федоровича, Алексее Михайловиче, общественный подъем сменился реакцией. Окрепшая романовская элита решает опереться на служилое сословие для того, чтобы нейтрализовать опасные для себя гражданские тенденции. Общество, которое едва начало чувствовать себя субъектом политики, в котором гражданские формы легитимации власти и контроля за ней только начали развиваться, не смогло отстоять и закрепить свои политические завоевания. Как следствие, была уничтожена «ограничительная запись», прекращается созыв Земских соборов (последний состоялся в 1653 г.).

Но для того, чтобы патерналистская система в России стала завершенной, необходимо было не только ликвидировать новые «социально-политические» формы участия, но и нанести удар по старым, «религиозно-общественным». И здесь важнейшую роль сыграли события церковного раскола, которые, во-первых, существенно дискредитировали русскую церковь и само православие в глазах общества, а, во-вторых, «выдавили» из церкви наиболее принципиальную, наиболее последовательную в своих взглядах часть духовенства, которая была противницей огосударствления и бюрократизации религиозных институтов. В результате, на излете московской эпохи в России окончательно оформляется авторитарная социально-политическая структура.

Глава III «Институты участия в пореформенной России и попытка гражданской трансформации имперского общества» состоит из четырех параграфов.

Первый параграф посвящен формированию имперской социально-политической системы. В ходе петровской секуляризации и модернизации патерналистские и авторитарные черты российской власти были парадоксальным образом сохранены и даже упрочены. Осуществленная Петром I «вестернизация» являлась попыткой вписать Россию в когорту ведущих мировых держав, политически и экономически интегрироваться с ними, встать в один ряд с европейскими империями. В чем-то это удалось, однако срыв гражданских тенденций в середине XVII в. сделал имперское бытие России весьма специфичным. Ведь если могущество европейских колониальных империй основывалось на выкачивании ресурсов из заморских территорий (в то время как в метрополиях складывались национальные государства и шли процессы социальной эмансипации), то в России объектом эксплуатации стал собственный народ, а вместо эмансипации общества имело место почти полное бесправие большинства его членов (за исключением дворянской элиты, этой своеобразной «метрополии», отгороженной от остального населения юридически, политически, экономически и культурно). Понятно, что такая социальная система подспудно содержала в себе громадные проблемы и противоречия.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»