WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

На правах рукописи

Летняков Денис Эдуардович

РОССИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО УЧАСТИЯ (XI-НАЧАЛО XX ВВ.)

Специальность 23.00.02 – «Политические институты и процессы, политическая конфликтология, политические технологии»

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук

Москва - 2009

Работа выполнена в секторе истории политической философии Учреждения Российской Академии наук Институт философии РАН

Научный руководитель:

кандидат философских наук, доцент Глинчикова А.Г.

Официальные оппоненты:

доктор политических наук Тимофеева Л.Н.

кандидат политических наук Кагарлицкий Б.Ю.

Ведущая организация:

Российский государственный гуманитарный университет, кафедра социальной философии.

Защита состоится в 15-00 часов «12» мая 2009 г. на заседании диссертационного совета Д.002.015.05 в Учреждении Российской Академии наук Институт философии РАН по адресу: 119991, Москва, ул. Волхонка, д. 14.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской Академии наук Институт философии РАН.

Автореферат разослан «9» апреля 2009 г.

Учёный секретарь

Диссертационного совета

Кандидат политических наук Ильинская С. Г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Постановка проблемы исследования. В отечественных социальных науках доминирует представление о русской политической традиции как сугубо недемократичной, авторитарной. Пресловутый миф о «тысячелетнем рабстве» давно стал общим местом в размышлениях об истории и перспективах формирования в России общества гражданского типа, возможность построения которого видится многими лишь через преодоление сущностных характеристик российской социальной системы.

Конечно, трудно спорить с тем, что сегодня взаимоотношения общества и власти в России носят во многом патерналистский характер, недостаточно выработаны механизмы гражданского контроля, политическая культура населения далека от стандартов развитых демократий. Как сложно не согласиться и с тем, что многое из этого является наследием нашего исторического прошлого. Однако существует ряд явлений и фактов, которые плохо вписываются в концепцию извечного российского авторитаризма, якобы никогда не имевшего в нашей стране серьезных альтернатив – речь идет, например, о вечевой традиции древнерусских городов, насчитывающей более двух столетий, о мощных процессах социальной и политической интеграции в Смутное время, о широком земском движении пореформенной России. А раз так, то может быть правильнее вести речь не о некой авторитарной доминанте, изначально присущей русской государственности, но о том, что в России на разных исторических этапах имели место определенные предпосылки и тенденции к становлению гражданских институтов, которые были сорваны и не получили своего завершения

Ответу на этот вопрос и посвящена настоящая диссертация. Ее главную проблему можно сформулировать так: почему в России так и не сформировался гражданский тип взаимоотношений между властью и обществом и соответствующие ему гражданские формы политического участия Для решения этой проблемы мы предложили обратиться к прошлому, выбрав в качестве объекта исследования характер взаимоотношений между обществом и властью в России на протяжении достаточно длительного временного отрезка – от зарождения древнерусской государственности и до начала XX в. Предметом исследования, и в то же время инструментом, позволившим нам провести необходимый анализ, стали институты участия, которые всегда являются своеобразной «лакмусовой бумажкой» для характеристики политической конфигурации «власть-общество». Три крупных исторических периода (домонгольская Русь - Московское государство - Императорская Россия), каждый из которых сформировал свой тип (или типы) общественно-политического участия, мы рассматриваем сквозь призму определенного института (вече - Земские соборы - земство), в наибольшей степени, на наш взгляд, раскрывающего специфику эпохи, логику ее политического развития, а также особенности сложившихся здесь взаимоотношений между правящей элитой и остальным населением.

Безусловно, российская традиция общественно-политического участия не исчерпывается этими тремя институтами, но поскольку нашей задачей был не исторический обзор всех существовавших в России форм участия, а прояснение конкретной политологической проблемы, то нас интересовали, в первую очередь, те «узловые моменты», анализ которых имеет непосредственное отношение к этой самой проблеме.

Нельзя не отметить и еще одно важное обстоятельство – мы ограничили рамки диссертации дореволюционной эпохой, поскольку нам хотелось показать, прежде всего, сам момент зарождения того негражданского типа взаимоотношений общества и власти, который до сегодняшнего дня во многом определяет облик российской социально-политической системы. Каким образом сформировался этот тип Какие факторы оказывали на него влияние Почему в России не смогли получить должного развития импульсы противоположного характера – вот вопросы, которые волнуют автора диссертации в данном исследовании. Что касается событий 1917 г. и последующего периода, то мы видим здесь весьма специфичную попытку революционным путем преодолеть разрыв между властью и обществом, утвердить новую социальную систему. И эта попытка требует осмысления в рамках отдельного исследования. С другой стороны, при всех своих особенностях, постреволюционная эпоха не переломить сложившийся патерналистский механизм взаимодействия государства и общества, а потому она видится нам все-таки уже результатом рассматриваемых в работе тенденций.

Также хотелось бы оговориться по поводу употребления в работе категории «политическое участие». Как известно, теоретическое изучение проблемы участия началось во второй половине XX в. на Западе и было связано первоначально с работами американских ученых-бихевиористов, которых заинтересовало политическое участие с точки зрения человеческого поведения. Одной из первых фундаментальных работ в данной области стала книга Г.А. Алмонда и С. Вербы «The Civil Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Countries» (Princeton, 1963). Позже С. Верба в соавторстве с другими учеными провел еще ряд исследований по проблеме политического участия, где были рассмотрены различные его аспекты и влияющие на него факторы (гендерный, имущественный, образовательный и т.д.). Речь идет о книгах «Participation in America» Verba S., Nie N.H. (N.Y., 1972); «Participation and Political Equality. A seven-nation comparison». Verba S., Nie N.H., Kim Jae-on. (Cambridge a.o., 1978); «Voice and Equality. Civic Voluntarism in American Politics». Verba S., Schlozman K.L., Brady H.E. (Cambridge a.o., 1995). Важное место в корпусе работ, связанных с вопросом участия, занимает известная книга Лестера Милбратса (Milbrath L.W.) «Political Participation. How and Why Do People Get Involved in Politics». (Chicago, 1965), а также вышедшая в свет в конце 60-х гг. работа С. Хантингтона «Политический порядок в меняющихся обществах» (русское издание – М., 2004). Особое внимание политическому участию уделяли сторонники т.н. партиципаторной демократии, например, «новые левые» (П. Гудмэн, Т. Хейден, Ф. Фанон), сформулировавшие в 1960-1970-х гг. идею «общества участия». Сюда же можно отнести и концепцию делиберативной демократии Ю. Хабермаса, под которой немецкий философ понимает власть мнений народа, реализуемой посредством широкой и постоянной коммуникации.

На сегодняшний день в западных общественных науках категория участия занимает одно из важных мест, там выработана достаточно мощная теоретическая и эмпирическая база по данному вопросу. При этом какой-то универсальной, общепризнанной интерпретации понятия «политическое участие» так и не сложилось, имеет место довольно широкая его трактовка, скажем, одно из наиболее известных определений участия, принадлежащее американскому политологу Дж. Нагелю, подразумевает под ним «действия, посредством которых рядовые члены любой политической системы влияют или пытаются влиять на результаты ее деятельности»1.

Однако возникает закономерный вопрос – можно ли использовать научную категорию, созданную на Западе и применяемую, как правило, для анализа современных западных политических систем, в качестве инструмента исследования российских реалий, да еще и многовековой давности На наш взгляд, ответ может быть положительным, и вот почему. Дело в том, что с точки зрения науки вряд ли продуктивным является чрезмерное увлечение тем, что принято называть «особым путем России». Конечно, мы не можем игнорировать значительную специфику отечественного исторического и социально-политического опыта, о который часто разбиваются многие теоретические построения, смоделированные на Западе. Тем не менее, это не означает, что для описания российской действительности нужно изобретать какой-то особый научный язык, ведь как верно отмечено по этому поводу в недавно вышедшей монографии А. Ахиезера, И. Клямкина и И. Яковенко, «наука имеет дело с классами, совокупностями явлений, а не с отдельными явлениями», а потому, придумывая для России свою собственную терминологию, мы невольно переходим на «язык метафор, а не понятий (курсив авт. диссер.)»2. Поэтому задача исследователя, занимающегося Россией, состоит не в полном отказе от западного понятийного аппарата, а в том, чтобы переопределить, расширить, адаптировать его так, чтобы он стал адекватным изучаемому объекту. К тому же в данном случае этому благоприятствует само, предельно широкое, понимание участия – если мы возьмем уже цитированное выше определение Дж. Нагеля, то увидим, что речь здесь идет ни о чем ином как о попытке обычных людей повлиять на действия элиты, их стремлении быть вовлеченными в процессы, от которых зависит их судьба и благополучие, о желании быть не просто пассивным объектом управления, но в какой-то степени участвовать в принятии общезначимых решений. И тенденции к этому мы увидим и на новгородском вече, и на московском Земском соборе, и в каком-нибудь тамбовском земстве пореформенной эпохи.

В то же время мы отдаем себе отчет в том, что в традиционном обществе, с которым данная диссертация будет преимущественно иметь дело, пространство политического, механизмы взаимодействия власти и населения и институты участия сильно отличаются от тех, что существуют в современных политических системах, и было бы все-таки неверно механически переносить понятие из ХХ столетия в век XI или XVII. Поэтому мы решили несколько смягчить исходный канонический термин «политическое участие», заменив его категорией «общественно-политическое участие», которую мы трактуем более широко и нейтрально – как любую инструментальную активность общества в политической сфере, любые осознанные формы социально-политической деятельности неэлитных общественных групп, целью которой является участие в принятии общезначимых решений или оказание влияния на власть.

Актуальность исследования. В настоящее время в мире происходят серьезные изменения, связанные с глобализацией, научно-технической революцией, становлением информационного общества и т.д. И в этих условиях конкурентоспособность того или иного социума, его достойное место в мировом сообществе будут не в последнюю очередь зависеть от того, насколько ему удастся развить демократические, гражданские институты, выработать механизмы участия населения в политических, экономических и культурных процессах. Поэтому для стран, в которых процесс демократизации системы «власть-общество» в той или иной степени «запаздывает», вопрос о демократическом транзите сегодня – один из главных. В число таких государств входит и Россия. При этом очевидно, что демократия, превращаясь в универсальный феномен, может и должна иметь в каждой стране свои особенности, в зависимости не только от текущих обстоятельств, но и от менталитета, политических традиций, культурных установок общества, его истории. В связи с этим для выстраивания эффективной стратегии политической модернизации в России необходимо понять, насколько органичны для русской культуры демократические тенденции, насколько совместима русская политическая традиция с гражданским вектором развития, что из нашего прошлого может помочь, а что помешать в построении общества гражданского типа. Обращение к российской политической истории, изучение того, как сформировалась в России своеобразная политическая культура и как складывались отношения между властью и народом в исторической ретроспективе, могут помочь нам адаптировать демократические принципы, «переоткрыть их заново» (Плимак Е.Г., Пантин И.К.) применительно к нашему обществу. Также это позволит лучше понять нынешние трудности и противоречия в функционировании гражданских институтов, сложности, с которыми сталкивается процесс демократизации российского общества в постсоветскую эпоху.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»