WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

На правах рукописи

Ланник Леонтий Владимирович

ГЕРМАНСКАЯ ВОЕННАЯ ЭЛИТА

ПЕРИОДА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И РОССИЯ:

ВОСПРИЯТИЕ И ВЗАИМОВЛИЯНИЕ

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история

Автореферат

диссертации на соискание ученой

степени кандидата исторических наук

Саратов 2009

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Мирзеханов Велихан Салманханович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Сергеев Евгений Юрьевич

кандидат исторических наук

Лучников Антон Викторович

Ведущая организация: Самарский государственный университет

Защита диссертации состоится 3 ноября 2009 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.243.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Саратовском государственном университете им. Н.Г. Черны­шевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, аудитория 516.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета им Н.Г. Чернышевского по адресу: ул. Университетская, 42, читальный зал № 3.

Автореферат разослан « 30 » сентября  2009 г.

Ученый секретарь диссертационного

совета, доктор исторических наук Чернова Л. Н.

Общая характеристика исследования

Актуальность темы.

После трудов Э. Хобсбаума в историческом сообществе окончательно утвердилось мнение о том, что начало Первой мировой войны стало стартом настоящего двадцатого века, принципиально отличного от предыдущей эпохи – долгого XIX века1. Современные немцы также рассматривают Первую мировую войну как «первоначальную, исходную катастрофу» нынешней эпохи (Urkatastrophe des 20. Jahrhunderts), обозначившую начало последующей истории страны и мира, что дает основание считать период 1914–1918 гг. определяющим как судьбу Германии XX в., так и формирование образа России и русских в современном немецком сознании. Образ катастрофы настолько устойчив, что порождает попытки пересмотреть не только аргументацию или детали рассматриваемого конфликта, но и опровергнуть исходный посыл, представив Первую мировую войну в ином свете2. Тем более, что в отличие от бескомпромиссной Второй мировой войны Великая война оставляла шансы на относительно взвешенное отношение к противнику и его культуре: пропагандистский угар еще не получил абсолютного преобладания над уважением к ценностям мирового культурного наследия. Кроме того, синдром виновности, тяжелое осознание ответственности за преступления гитлеров­ского режима сделали целые поколения немцев абсолютно невосприимчивыми к опыту Второй мировой войны и ее невоенным аспектам. Это естественным образом стимулировало повышение внимания к истории Первой мировой в последние десятилетия и обусловило осознание ее огромного значения.

Первая мировая война поставила со всей остротой вопрос о соответствии реального и официального значения той или иной элиты (военной, дипломатической, чиновничьей, буржуазной, интеллигентской) в условиях небывалой войны и сделала неизбежным перераспределение полномочий конфликтным или относительно мирным путем. Теоре­тический довоенный спор сторонников альтиметрического и ценностного подходов в определении принадлежности к элите быстро превратился в схватку за власть между теми, кто представлял «элиту по положению», и теми, кто осознавал свою «элитность по ценности». Универсальным способом окончательно освободиться от старой элиты была революция, поэтому многие, формально аполитичные, деятели рассматривали ее как возможный вариант развития карьеры.

На настоящий момент можно констатировать по-прежнему слабое внимание отечественной историографии к германской военной элите периода Первой мировой войны и к военным элитам вообще. Стойкое неприятие советской историографией элитологии и любых элитаристских подходов в изучении новой и новейшей истории сменилось в конце 80-х гг. бурным развитием этого направления, однако, по понятным причинам, приоритет всегда отдавался изучению политических, иногда диплома­тических, а не военных элит. Любые попытки ограничиться чисто военными аспектами в историческом исследовании на специально-военную тему, абстрагируясь от анализа социально-экономической ситуации, воспринимались «в штыки». Германская историография также достаточно слабо разрабатывала проблематику военной элиты, ограничиваясь изучением офицерского сословия без акцента на элитарность, которая воспринималась как часть традиционного места военных в «полуаб­солютистком» государстве.

Объектом исследования является германская военная элита периода 1914–1919 гг.

Предмет исследования эволюция германской военной элиты, ее роль в истории Германии изучаемого периода, особенности восприятия ею России в указанный период и влияние «российского опыта» германских военных на исторические судьбы как их самих, так и России и Германии.

Степень научной разработанности проблемы.

Характерно, что именно в начале XX века, почти накануне мировой войны или сразу после нее, вышли новые социологические труды, положившие начало направлению «элитологии». Европейскую известность получили труды итальянских социологов В. Парето, Г. Моска3 и затем также переехавшего в Италию немецкого политолога Р. Михельса4. Важнейшее значение имели работы М. Вебера, который, не являясь элитаристом, тем не менее, много сделал для методологии и интеграции этого направления в социологию и политологию5. Затем большой вклад в элитологию в 1920–30-е гг. внес Х. Ортега-и-Гассет, который обосновал принцип выделения элиты из всего общества вне зависимости от сферы деятельности6. Таким образом, наиболее актуальная и острая фаза историзации Первой мировой войны как феномена хронологически совпала с методологическими прорывами в элитологии, что явилось не только совпадением, но и определенной тенденцией в историографии наряду с бурно развивавшимся марксистским анализом истоков и содержания мирового конфликта.

Работы классиков элитологии, посвященные концепции и определению элиты и ее генезиса вообще, затем были развиты последователями «макиавеллистов». Были рассмотрены вопросы структуры элиты, ее возможные классификация и стратификация, выделены отдельные элитарные группы внутри высших слоев общества в зависимости от рода занятий и сделаны теоретические предположения о конкуренции между элитами. Предприняты разнообразные попытки переосмысления критериев элитности и смысла концепции «элита» вообще7.

Достаточно серьезное и разностороннее изучение Великой войны на Западном фронте в германской исторической науке сильно контрастирует с признаваемым собственно немецкой историографией абсолютным провалом в исследовании Восточного фронта8. Предпринимаемые в последнее время попытки собрать имеющийся материал по истории Русского фронта Первой мировой войны в общих работах9 до некоторой степени восполняют этот пробел, но не компенсируют отсутствия корпуса специальных монографий по русско-германскому противостоянию в годы Великой войны. Имеющиеся немного­численные исследования по истории Восточного фронта концен­трируются, в основном, на проблематике национальной политики и развития национально-освободительных движений в Польше и странах Прибалтики10. Восточный фронт долгое время оставался загадкой и для союзников России по Антанте. В последнее время в зарубежной историографии наблюдается рост интереса к различным сторонам повседневной истории войны, в частности – к солдатским письмам, дневникам и другим источникам, отражающим фронтовые будни11. В связи с этим исследование Восточного фронта до некоторой степени удалось вывести на новый уровень, однако вопрос о мнениях и настроениях военной элиты остается открытым.

Изучение Первой мировой войны, претерпевшее значительные изме­нения в отечественной историографии в связи с военной и политической историей XX в., в Германии прошло еще более сложный путь. Можно согласиться с мнением Г. Крумайха о том, что парадигма изучения Великой войны в немецкой, да и в западноевропейской историографии менялась в среднем каждые 10 лет, при том, что достижения и направления исследований предыдущего периода не теряли своей актуальности12. Одной из первых задач стала публикация материалов в рамках общенациональной полемики по поиску виновных в поражении Германии в войне13.

Официальная немецкая версия истории Первой мировой войны на суше – многотомное издание Рейхсархива «Der Weltkrieg 1914–1918», издаваемое с 1925 по 1944 г., – была написана в традициях военно-исторических трудов XIX века и, по определению, была не приспособлена для обсуждения в не-военных кругах и критики со стороны «штатских»14. Такими же особенностями обладает и история войны на море – «Der Krieg zur See»15. Однако это направление в историографии тогда доминировало и в других странах-участницах войны, кроме, возможно, Советского Союза. Господ­ствовала «историография Генерального штаба»16, что отражалось на адекватности оценок произошедшего. Тиражировались историографические мифы, созданные в угоду германским военным17. Публикацией личных документов и написанием монументальных биографий видных полководцев кайзеровской Германии также занимались профессиональные военные18. Была опубликована «Schlachten des Weltkrieges» – серия воспоминаний участников боев, написанная в крайне тенденциозном и эпическом духе, прославлявшая непобедимость и геройство германских солдат и офицеров19. Только некоторые из этих работ демонстрировали анализ операций и взвешенные оценки потенциала Германии и ее противников. Однако эта мемуарная серия сформировала в Германии более полное, чем в любой другой стране, восприятие Первой мировой войны, придав целостность официально конструируемой концепции истории и уроков Первой мировой войны20.

Характерные для германской исторической науки XX в. ожесточенные споры и борьба порой противоположных направлений21 не могли обойти стороной и проблематику, связанную с Великой войной. Особую роль в истории изучения Первой мировой войны в Германии сыграла работа гамбургского профессора Ф. Фишера «Griff nach der Weltmacht»22, которая в начале 60-х годов своими разоблачениями агрессивных планов правящей элиты кайзеровской Германии вызвала сенсацию в ФРГ. За этой монографией последовали работы учеников Фишера, в первую очередь И. Гайсса23, сформировавшие гамбургскую школу историков Первой мировой войны и Кайзеррейха. Ее представители отстаивали концепцию виновности кайзе­ровской элиты в развязывании конфликта. Они активно занимались изучением влияния внутренних проблем модернизации Германии на тон внешней политики, доказывая взаимосвязь агрессивной правящей элиты и общего кризиса вильгельмовской Германии. Достаточно быстро последовали ожесточенные споры в западногерманской историографии, где по-прежнему серьезные позиции занимали сторонники версии об оборонительном для Германии характере Первой мировой войны. Это, в основном, историки старшего поколения, неоконсерваторы К. Эрдманн, Г. Шолльген24, Э. Цехлин, А. Хилльгрубер25. Тезис о преемственности между агрессивной политикой Кайзеррейха и нацистской Германии жестко критиковали Г. Риттер и В. Баумгарт26. В рамках полемики обе стороны вновь обратились к обработке и публикации документов эпохи Июльского кризиса и Великой войны27. Особенно интересовала исследователей проблематика маневров германской и австрийской дипломатии в поисках возможности заключить сепаратный мир и расколоть коалицию Антанты28. В рамках идеологического противостояния в «холодной войне» большой интерес на Западе проявлялся к сотрудничеству большевиков и кайзеровской Германии29.

Некоторым компромиссом между Фишером и его противниками стало направление, исходившее из наличия в Германии глубокого внутреннего кризиса, из-за которого страна и вступила в войну. Была выдвинута концепция «двойного милитаризма», подробно разбирающая взаимосвязь внутренней политики и гонки вооружений30. В настоящий момент версия о внутриполитических истоках кризиса, приведшего к вступлению Германской империи в войну 1914 г., является преобладающей, ее сторонники – Х.У. Велер, В. Моммзен, В. Бергхан31. В рамках этого направления сформировалось мнение о том, что популистская политика Вильгельма II, направляемая А. Тирпицем, вовсе не была верхушечным процессом и ограниченной перегруппировкой в верхах, а являлась частью мощного эволюционного процесса в германском обществе32.

В свою очередь, историки ГДР, и тем более СССР, давно и глубоко разрабатывавшие аспект германского реваншизма и «оголтелого германского милитаризма», отнеслись к монографии Ф. Фишера с удовлетворением, но самостоятельную научную ценность ее почти не признали, так как для марксистской историографии никаких новых концепций и открытий она не содержала33. Более того, преодоление в западногерманских исследованиях исторических мифов Веймарского периода было встречено советскими историками с недоверием, как очередная уловка буржуазной историографии. Другие достижения зарубежной историографии регулярно подвергались более или менее серьезной критике34. Советское рецензирование работ по военной истории всегда было сосредоточено на недостаточном, по мнению историков-марксистов, уровне внимания к империализму высших политических и экономических кругов военных держав. Таким образом, любая немарксистская работа была «виновата» главным образом в том, что она – немарксистская, причем рецензенты порой позволяли себе выражения, недопустимые в истинно научной дискуссии35.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»