WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

По дороге в Париж барон вернулся в Женеву для встречи с Вольтером, который, судя по всему, оказал на него большое влияние. Во французской столице барон освоил светский этикет и приобщился к государственной деятельности, способствуя, в частности, прибытию в российскую столицу придворного портретиста Л. Токке (это было важно с точки зрения политического сближения России и Франции). Благодаря «дипломатической подготовке» отца, сразу после возвращения из путешествия Александр Сергеевич в 1757 г. женился на дочери вице-канцлера гр. М. И. Воронцова. Благодаря браку Строгонов перешел на придворную службу, став камер-юнкером, поступил в Коллегию иностранных дел и в 1760 г. совершил поездку в Вену, во время которой он был удостоен титула графа Священной Римской империи. Получением грамоты было оформлено выдающееся положение Александра Сергеевича среди внуков Григория Дмитриевича, которое было результатом образования, заграничного путешествия и единоличного получения трети богатства деда (доля Николая Григорьевича была поделена между тремя сыновьями, доля Александра Григорьевича – между последней супругой и двумя дочерями).

В конце 1750-х гг., оглядываясь на приватную Академию художеств И. И. Шувалова, с которым он сблизился еще до поездки, и, желая нравиться новому фавориту, Александр Сергеевич совместно с гр. А. П. Шуваловым решил создать нечто подобное французской Академии литературы в Петербурге. Строгонов открыл свою библиотеку для небольшого круга друзей и знакомых, которых, прежде всего, привлекала возможность получить книги и рукописи Вольтера. Это была высшая точка галломании Александра Сергеевича, который презирал, из-за его низкого происхождения, М. В. Ломоносова и приветствовал его литературного врага А. П. Сумарокова. К концу правления имп. Елизаветы Петровны Строгонов, казалось, абсолютно сформировалась как полноценный «игрок» при российском дворе. Он обладал богатством, домом, связями при дворе, титулом графа, наконец, хотя и не проявил себя как предприниматель и пока не достиг успехов на меценатском поприще (его художник М. Печенев, вернувшийся из Италии в 1758 г. Пучиновым, не проявил себя на родине, причиной чему была, судя по всему, временная индифферентность его покровителя к отечественным талантам).

Четвертый параграф главы II «Попытки самоопределения графа А.С. Строгонова в дворянской элите в период 1760-1770-х гг. и формирование собственных личностных ценностей», прежде всего, характеризует ситуацию, в которой Строгонов утратил то положение при дворе, что он получил при имп. Елизавете Петровне. Уже в начале 1762 г. Александр Сергеевич оказался на стороне имп. Екатерины Алексеевны, результатом чего была ссора с кланом Воронцовых, приверженцами Петра III, и длительный бракоразводный процесс, который не способствовал авторитету Строгонова в общественном мнении. В этот период он интересовал императрицу и просветительские кружки исключительно как владелец большого дома на Невском проспекте, удобный для общественных мероприятий. Он, в частности, был предоставлен для собрания учредителей Публичной библиотеки, а затем для выбора депутата Комиссии по составлению Нового уложения.

В 1771 г. Александр Сергеевич отправился в Париж. В 1772–1773 гг. после рождения сына и наследника Павла в его жизни произошел переворот, который ознаменовался началом покровительства художнику Г. Роберу. Одновременно граф решил создать в российской столице подражание храму Св. Петра в Риме для поднятия статуса Петербурга как имперской столицы. В этом его желании соединились воедино жажда государственной деятельности, стремление поддержать меценатский престиж династии и, наконец, покаяние за неблаговидные поступки прошедших лет, о которых он старался, но не мог позабыть. Граф пробыл в Париже дольше, чем он планировал, полностью использовав шанс собрать картины и другие произведения искусства, которые должны были существенным образом переменить внутренний мир его дома, оказавшийся достойным столицы империи и превратившийся в «мастерскую по созданию Собора». В Париже Строгонов прошел «курс меценатства» и, отчасти следуя корпоративным установкам, вступил в масонское движение, которое приоткрыло ему путь в самые закрытие гостиные аристократов.

Параграф пятый главы II «Интеллектуальная оппозиция графа А. С. Строгонова «Северной Минерве» в 1780-е гг. и его меценатские проекты в 1790-е гг». раскрывает причины перехода Александра Сергеевича в интеллектуальную оппозицию к императрице. Он появился вновь в Петербурге в конце 1770-х гг. с многочисленными картинами. Однако граф не получил места и вообще никак не был использован императрицей Екатериной II, ибо, перейдя из Коллегии иностранных дел в Сенат, не смог завоевать расположение «Северной Минервы». «Ученая деятельность» Строгонова раздражала императрицу, явно проигрывая на фоне «греческого проекта» кн. Г. А. Потемкина – утопии, имевшей, тем не менее, блестящий успех в виде присоединения Крыма. Имея в голове строительство собора, Строгонов занимался алхимической деятельностью, сравнивая деятельность Человека и достижения Природы. Нет сомнения, что эта забава служила дополнительной преградой между ним и императрицей, хотя граф, поскольку в период Просвещения не могло быть опалы, ограничился лишь «литературным порицанием».

В 1790-е гг. Строгонов, намеренно избрав в качестве архитектора многочисленных владений не кого-либо из иностранных мастеров, а своего прежнего крепостного А. Н. Воронихина, перестроил, прежде всего, для расширения «музея» собственный дом, который привлекал многочисленных иностранцев. Он не только стал своего рода «консульством Женевы» и «филиалом посольства Франции», но и своими художественными сокровищами прославлял Россию как просвещенную державу. Таким образом, хотя Александр Сергеевич и не был допущен к политике, он своей просветительской деятельностью всемерно способствовал росту авторитета отчизны. Благодаря познаниям и коллекциям, а также таланту зодчего А. Н. Воронихина, накануне финала екатерининской эпохи граф стал обладателем и других резиденций, посещение которых стало приятной обязанностью самых высокопоставленных гостей российской столицы. Там завершились работы по переустройству дачи, которые начались в 1794 г. созданием архитектурного сада, характерного для эпохи Просвещения.

Глава третья «Строгоновы, как опора самодержавия. 1800 1847 гг.» содержит три параграфа. Параграф первый «Государственная и меценатская деятельность графа А. С. Строгонова в первом десятилетии XIX в.» – описывает «министерство графа». Под его началом находились Императорская Академия художеств и Императорская Публичная библиотека – два учреждения, которые решали близкую задачу национального возрождения России. В ту эпоху это понималось как с одной стороны собирание всех свидетельств собственной самобытности, а с другой – создание на использование европейского опыта для создания истинно национальных произведений в разных областях – художествах, литературе, истории. Строгонов всемерно поощрял любое движение в этом направлении, став главой патриотической партии. Дальнейшее развитие «русской линии» следует рассматривать как духовное завещание графа, которое было принято в первый момент Софьей Владимировной, а затем Сергеем Григорьевичем, мужем старшей внучки.

Исполнение мечты графа о создании в России публичной библиотеки, рождение которой относится к 1760-м гг., оказалось в его собственных руках спустя полвека. Став в 1800 г. главным директором граф спас саму идею учреждения, которая оказалась под угрозой при его предшественнике М.-Г. Шуазель-Гуффье. Главной задачей учреждения было создание национальной истории. Однако к такой работе приступил Н. М. Карамзин, который в особом письме всецело поддержал проект графа по созданию Академией художеств произведений искусства на темы национальной истории. С 1800 г. Александр Сергеевич исполнял так же обязанности президента Академии художеств. Под его руководством учреждение было частично реформировано в 1802 г., когда в Устав было внесено положение о преимущественном праве российских художников на получение заказов. В период наполеоновских войн Строгонов воспринимал вверенное ему учреждение как «министерство пропаганды». При покровительстве графа была опубликована книга офицера Семеновского полка А. А. Писарева «Предметы для художников …»175, которая содержала целый ряд конкретных патриотических сюжетов для живописцев. Издание наряду с археологической деятельностью А. Н. Оленина, стало катализатором подъема национального духа, которым характеризуется российское общество 1800-х гг.

Президентство в Академии художеств привело в систему меценатскую деятельность Строгонова, который не жалел личных средств для поддержки таких выдающихся мастеров как О. А. Кипренский и В. И Демут-Малиновский. Они стали знаковыми фигурами учреждения и всей российской культуры начала XIX в. наряду с А. Н. Воронихиным, который определенно имел наибольшее значение для Александра Сергеевича как строитель Казанского собора. Сделанное Александром Сергеевичем для этого человека заставило общественное мнение считать его сыном графа. «Строгоновский собор», стоящий на главной городской улице, был первой попыткой создать на берегах Невы действительно столичный храм. Это был главный успех как государственно-меценатской деятельности Александра Сергеевича, вырастившего талант, так и Академии художеств, добившейся небывалых успехов при его президентстве. Учитывая реформаторскую, дипломатическую и военную активность сына Павла и его троюродного брата Григория Александровича, а также его племянника Н. Н. Новосильцева, можно говорить о «золотом периоде» дома Строгоновых в 1800-е гг. Он совпал с апофеозом Петербурга, а также военно-политическим триумфом Российской империи, сыгравшей главную роль в победе над Наполеоном. Смотр войск в Вертю (1815 г., при вероятном участии П. А. Строгонова) был ее высшей точкой, за которой последовало постепенное обособление России от Европы (это было частью общего процесса самосознания наций в XIX в.) и угасание империи, сопровождаемое апологетикой царской Руси.

В параграфе втором главы III «Хозяйственная и просветительская деятельность графини С. В. Строгоновой» речь идет о причинах, побудивших Софью Владимировну включиться в ведение вотчинных дел. На рубеже XVIII и XIX вв. она осознала, что занятость мужа и свекра государственными делами и отсутствие должного пригляда за хозяйством ведет Строгоновых к банкротству. После Отечественной войны 1812 г. и смерти в 1817 г. Павла Александровича, как и баронесса Мария Яковлевна, жизнь которой была принята за образец для подражания, графиня видела свою главную задачу в сохранении духовных ценностей династии, к которой она принадлежала после замужества, концентрации потерянного в значительной степени земельного владения в одних руках и сплочения семьи, которая с 1820-х гг. представляла собой клан Строгоновых–Голицыных. В 1820–1830-е гг. Софья Владимировна составила ряд документов, регламентировавших ее взаимоотношения с крестьянами имения. Одновременно она составила ряд руководств для организации жизни в вотчине, в частности «Устав экономический». Книгой, которая увенчивала труды в данном направлении, следует признать «Беседы сельские» 1842 г. – анонимный свод правил поведения крестьян во всех аспектах, а также пособие по повседневной деятельности. Важнейшее место во всех руководствах занимала забота о правильном ведении лесного хозяйства. Более того, именно благодаря графине династия, наиболее известная в качестве покровителей искусства, в то же время сыграла значительную роль в развитии лесного дела в России. Ее слава в этой области зиждется главным образом на личности А. Е. Теплоухова – лучшего выпускника строгоновской Школы земледелия, горных и лесных наук. Обнаруженные архивные сведения позволяют утверждать, что в своей деятельности А. Е. Теплоухов опирался на опыт и практику немецкого лесовода А.И. Зандрока, мысли которого отчасти были развиты Александром Ефимовичем. Школа Строгоновой работала в 1824–1844 гг. Ее содержание в течение 20 лет стоило графине почти полтора миллиона рублей. Обучались главным образом крестьяне строгоновской вотчины, но принимались также и крестьяне других помещиков, за которых преимущественно платило Вольное экономическое общество. По этой причине оно пристально следило за программой обучения и условиями проживания воспитанников, публикуя информацию в своих изданиях. Курс наук был рассчитан на три года и завершался на земледельческом отделении практикой в имении Марьино, где также существовали ремесленные мастерские. Предпринимательская прозорливость Софьи Владимировны помогла династии Строгоновых не только остаться в российской элите, но и иметь средства для меценатской деятельности.

Параграф третий главы III «Граф С.Г. Строгонов при государственном правлении императора Николая I: либерал в эпоху консерватизма» дает представление о государственной службе старшего зятя Софьи Владимировны. Сделавший блестящую военную карьеру, он продолжал чувствовать себя на боевом посту, занимаясь, прежде всего, просвещением соотечественников. В 1825 г. открыл в Москве Рисовальную школу по отношению к искусствам и ремеслам. Ее главной задачей было препятствие проникновению в страну заграничных товаров и просвещение среднего класса, который, впрочем, по мнению Строгонова, и не только его одного, нуждался, прежде всего, в формировании нравственной основы личности. Таким образом, Сергей Григорьевич имел иную, чем Александр Сергеевич (и Софья Владимировна) концепцию меценатства. Он считал возможным покровительствовать не отдельным художникам, а художествам вообще, причем упор делался на полезные промышленности прикладные искусства. Граф участвовал в создании новых уставов гимназий и университетов в рамках деятельности специального комитета Министерства народного просвещения. Строгонов считал, что образование и наука предназначены преимущественно для высшего сословия, которое является основой государства. Занимая, непродолжительное время, губернаторские посты в Риге и Минске, в 1835 г. он получил назначение на пост куратора московского учебного округа и московского университета. Двенадцать лет его службы на этом месте принято называть «золотым временем» учебного заведения. Среди «выдвиженцев» Строгонова следует особо отметить Т. Н. Грановского и С. М. Соловьева. Уход Сергея Григорьевича со своего поста был не только результатом столкновений с министром просвещения С. С. Уваровым, но и объяснялся желанием графа сосредоточиться на управлении нераздельным имением, доставшимся ему в наследство в 1845 г. По свидетельству С. М. Соловьева, он полагал, что государство сильно только аристократиею, которая, в свою очередь, поддерживается богатством.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»