WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

Политические революции 1917 г., по понятным причинам, прервали традицию исследования династии. В 1919–1929 гг. в Строгоновском доме, существовал музей, предпринявший ряд изданий. В частности, в 1922 г. К. В. Тревер был подготовлен путеводитель34, а 1923 г. А. Н. Зограф опубликовал каталог итальянских медалей35. Эти издания по своему строю и методологии связаны с дореволюционным периодом.

В. Виргинский был первым, кто с новых идеологических позиций оценил личность гр. П. А. Строгонова36, в то время как К. И. Раткевич не только составила описания его архива, но и опубликовала извлечение из него 37.

В последующее время, вплоть до середины 1980-х гг., Строгоновы в отечественной литературе могли упоминаться только как владельцы тех или иных предметов, дома на главной улице Ленинграда, а также в качестве адресатов сочинений. Первыми такого рода исследованиями следует считать работы А. Кукулевича «Русская идиллия Гнедича «Рыбаки»38 и М. Азадовского «Из материалов «Строгановской Академии»39. Во второй статье продолжено исследование строгоновских альбомов в собрании библиотеки Томского университета, начатое Н. М. Соловьевым и А. И. Милютиным перед Первой мировой войной40. В целом такое восстановление связей характерно только для 1990-х гг., когда оно приобрело более последовательный характер. В 1940 г. Е. Я. Данько, изучая тему изобразительного искусства в поэзии Г. Р. Державина, проанализировала кантату «Любителю художеств», заказанную гр. А. С. Строгоновым в 1790 г. Она трактовала ее как источник сведений о доме мецената, в частности, обнаружила указание на статую Аполлона, поражающего Пифона41.

Реконструируя в 1950-х гг. на основе материалов Российского государственного исторического архива, а также опубликованных источников биографию Е. И. Есакова, одного из строгоновских живописцев, Г. В. Смирнов внес весомый вклад в историю меценатства рода, в котором появилась новая персоналия 42.

В советское время изучалась также хозяйственная деятельность Строгоновых на рубеже.43. Особая роль в изучении этого вопроса принадлежит Н. И. Павленко, который в ряде работ на основе документов Берг-коллегии проанализировал формирование металлургической промышленности династии44, ставшей единственной альтернативой их соляной индустрии (правда, следует отметить, первые сведения по этому вопросу появились в литературе несколько ранее)45. Автор фундаментальной работы не избежал ряда неточностей, причиной которых стало приблизительное представление о генеалогии Строгоновых.

В 1950-е гг. началось изучение трудов лесовода А. Е. Теплоухова, которое первоначально не выходило за рамки краеведения46, но с течением времени развилось в особое направление в рамках темы «история рода Строгоновых в имперский период»47. Этот человек столь же важен для построения концепции истории рода в имперский период как А.Н. Воронихин.

Большое событие в изучении династии произошло в 1962 г., когда А. А. Введенский, который еще в 1920-х гг. начал изучение проблемы и издал монографию «Торговый дом XVI–XVII вв.»48, опубликовал сочинение о хозяйственной деятельности Строгоновых в XVI– XVII вв.49 Тем самым, была решена, правда, в соответствии с методологией минувшей эпохи, первая часть задачи создания фундаментальной книги о роде. В этом многолетнем и обширном труде о царском периоде содержатся ценнейшие сведения об Анике Федоровиче и Григории Дмитриевиче, деятельность которых служила образцом для представителей рода, живших в XVIII и XIX вв.

В начале 1960-х гг., в момент «хрущевской оттепели», продолжился процесс публикации предметов из коллекции А. С. Строгонова50. В 1970 г. И. Г. Спасский в рамках общего обзора коллекции поместил информацию о нумизматической коллекции семьи51.

В 1973 г. Е. Н. Рахманина и Ю. В. Трубинов написали первую после 1912 г. статью об имении Марьино. Используя документы усадебного архива и графические материалы собрания Строгоновых, они представили усадьбу как архитектурный шедевр, созданный трудом крепостных крестьян52. В 1977 г. О. И. Брайцева издала книгу, где проанализировала с архитектурной точки зрения храмы, возведенные на средства именитого человека Г. Д. Строгонова53. Таким образом в научный оборот был введен круг памятников, демонстрировавших своеобразие меценатства рода на рубеже XVII и XVIIIвв.

Таким образом, с начала 1960-х гг. практически беспрерывно появлялись работы, которые накапливали информацию о Строгоновых. В то же время издание о них в СССР представить было невозможно. Но оно появилось за рубежом и сделано в традиции Н. М. Колмакова, то есть как семейная книга, лишенная научного аппарата54. Несмотря на это, значение ее велико, прежде всего, потому, что оно напоминало обо всей династии, а не только Павле Александровиче. Его имя продолжало упоминаться как в романах, так и в серьезных исторических исследованиях, затрагивавших, правда, чаще всего только период обучения сына Александра Сергеевича у Ж. Ромма. Можно повторить вслед за А. В. Чудиновым сожаления по поводу не использования Меттерних европейских статей и источников. Их сам Чудинов привел в пространной историографической статье, характеризующей отечественные и иностранные публикации о самом ярком периоде биографии гр. П.А. Строгонова – его воспитании Ж. Роммом55. Ускользнули от внимания княгини и статьи о предметах из строгоновских коллекций56. С середины 1990-х гг. А. В. Чудинов вслед за М. Виссаком, вел. кн. Николаем Михайловичем и А. Галанте-Гарроне стал работать над темой «Ж. Ромм и гр. П.А. Строгонов». Помимо уже упомянутой выше историографической статьи, он до конца 1990-х гг. опубликовал еще ряд исследований57.

Во второй половине 1980-х гг. с началом реформ политического устройства страны начался новый этап изучения Строгоновых. Количество публикаций резко увеличилось, а их темы стали более разнообразными. Дальнейшему развитию науки о династии препятствовало отсутствие практики постоянного обмен информацией между исследователями разных стран Европы и различных регионов страны. Межрегиональная конференция в Российской федерации была проведена лишь однажды в 1992 г. 58 В подготовленном по ее итогам сборнике научных статей, несмотря на название, «Строгановы и Пермский край», сразу семнадцать статей посвящено имперскому периоду в истории рода и, по существу, это коллективная монография, которая зафиксировала состояние знаний о династии на начало 1990-х гг. Ее составитель – автор диссертации о крепостных художниках59. Затем происходило соперничество за право проведения Строгоновских чтений, которые вслед за Пермью имели место в Петербурге (1995, материалы не опубликованы), селе Ильинском близ Перми (199760), Соликамске (200261), Первоуральске (200462). В Петербурге не были представлены уральские исследователи, на Урал почти не выезжали специалисты из столиц. К настоящему моменту сформировался следующий состав исследователей: «союз П. А. Строгонова и Ж. Ромма» (А. В. Чудинов), «участие П. А. Строгонова в создании деятельности Негласного комитета» (М. М. Сафонов), «библиотека А. С. Строгонова» (В. А. Сомов), «скульптурное наследие А. С. Строгонова и Строгоновского дома» (Е. В. Карпова), «коллекционер П. С. Строгонов» (Е. Н. Муравьева) «усадьба Волышово» (Н. Н. Масленникова). Все они относятся к «столичному округу» (Санкт-Петербург и Москва). В уральском регионе (Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Новое Усолье) преимущественно разрабатывается тема «Строгоновы и Урал» (В. В. Мухин), «крепостная интеллигенция строгоновской вотчины», (А. В. Шилов, Н. В. Голохвастова, Н. В. Казаринова), а также книжные собрания (Н. А. Мудрова) и генеалогия (А. В. Купцов). В Одессе изучается библиотека гр. А. Г. Строгонова (В. С. Фельдман). В. Халпахчьян, проживающая в Падуе, занимается исследованием собирательской деятельности Г. С. Строгонова. К сожалению, многие из перечисленных ученых не имеют представления о достижениях коллег.

Первая попытка собрать и проанализировать строгоновское художественное наследие была сделана в 2000 г., когда для выставки в США был издан каталог на английском языке. В нем с разных сторон анализируются собрания графов Александра Сергеевича и Павла Сергеевича. Переиздания, подготовленные для выставок в Париже и Амстердаме соответственно на французском и голландском языках оказались почти не имели отличий63. Новые сведения были включены лишь в русскую версию каталога64.

В 2001–2002 гг. журнал «Наше наследие» предпринял публикацию целого ряда материалов о Строгоновых, среди которых наиболее важными являются статьи Е. Дерябиной, проанализировавшей творчество исключительно важного для понимания личности гр. А. С. Строгонова живописца Г. Робера65, и О. Я. Неверова, одного из исследователей собирательства рода66.

Наследие графа Александра Сергеевича с конца 1980-х гг. привлекает внимание специалистов в разных областях знания – искусствоведов, литературоведов и историков архитектуры. Они, раздробив деятельность графа на отдельные темы, не способствовали пониманию масштаба личности этого представителя династии. Характерным примером является исследование А. А. Арциховской-Кузнецовой, которое имеет название «А. С. Строганов как тип русского коллекционера» (1988), а на самом деле представляет собой исключительно анализ каталога живописи графа67. Все его помыслы были направлены в сторону того, чтобы соответствовать, прежде всего, французскому, а значит, в тот момент, общеевропейскому образцу. Не случайно каталог был издан на французском языке. Лишь в самом конце жизни Александр Сергеевич стал интересоваться произведениями русской школы, которая в 1800-е гг. лишь только миновала стадию определения. В дальнейшем живописной коллекции А. С. Строгонова часто уделялось внимание исследователей68. Сведения о нем как о меценате можно обнаружить в работах, посвященных изучению творчества западноевропейских художников, работавших в России69.

В статье К. Лаппо-Данилевского «Пифон или Тифон (Из комментария к стихотворению Державина «Любителю художеств»)» пересмотрены результаты проведенного полстолетия назад исследования Е. Я. Данько70. Его вывод гласил: поэт «обращаясь к Строгонову … ввел … образ [Тифона], связанный с масонской историософией и допустил таким образом в свой текст голос адресата стихотворения»71. Он же опубликовал сведения из Российского государственного исторического архива о попытках Н. А. Львова, выдающегося художника и художественного деятеля эпохи Просвещения, создать накануне XIX в. биографический словарь русских художников. Участие в проекте гр. А. С. Строгонова проливает новый свет на патриотические устремления президента Академии художеств72.

Следует особо отметить, что литература об архитекторах, работавших для Строгоновых, содержит информацию к рассматриваемой теме. Первое место в изучении творчества А. Н. Воронихина, наиболее крупного строгоновского мастера, до настоящего времени принадлежит Г. Г. Гримму73, который также составил исчерпывающую историографию о мастере до начала 1960-х гг. Некоторый материал к для истории меценатства А. С. Строгонова содержит диссертация Н. В. Глинки, с выводами которой относительно значения для графа и его дома трудов Ф. И. Демерцова мы не можем согласиться74. Особое место в числе строгоновских зодчих, помимо Воронихина, принадлежит Ф. Б. Растрелли75. Следует также упомянуть статьи о И.Ф. Колодине76 и П.С. Садовникове77, а также монографию об И.А. Монигетти78. Большое значение имеет также изучение не только Марьино, но и других, менее известных строгоновских усадеб, в частности Волышово в Псковской губернии 79

В 1990 г. были опубликованы тезисы докладов Г. И. Колосовой,80 В. С. Фельдмана 81 и В. А. Сомова82, положившие начало современному изучению библиотек Строгоновых. В дальнейшем лидирующая роль в этом процессе стала принадлежать В. А. Сомову, который сосредоточил свои усилия на реконструкции книжного собрания гр. А. С. Строгонова на основе каталогов, хранящихся в Российской национальной библиотеке. Исключительно важная для изучения раннего периода биографии графа статья ученого «Круг чтения петербургского общества в начале 1760-х гг. (Из истории библиотеки графа А. С. Строганова)» вводит в научный оборот тетрадь выдачи книг из рукописного отдела Библиотеки академии наук в Санкт-Петербурге. Документ содержит сведения о ближайшем окружении мецената (читателях его библиотеки) в малоизученный период его жизни83. Затем В. А. Сомов опубликовал еще одно исследование, которое отчасти знакомило коллег с результатом его работы над комментарием дневника двух швейцарцев, посетивших Россию в 1760-х гг.84 и, кроме того, было посвящено публикации части каталога книг А. С. Строганова85.

В самом конце XX в. было предпринято несколько других попыток углубленного проникновения в духовный мир гр. А. С. Строгонова. В частности, Е. В. Карпова к 1999 г. в ряде публикаций обстоятельно представила скульптурную коллекцию графа и скульптурную отделку его дома на Невском проспекте в Петербурге86. Особый интерес представляет относительно давняя статья исследовательницы о работе И. П. Прокофьева87, которую еще раньше продажи на аукционе 1931 г., но особенно после этого события, приписывали различным знаменитым европейским мастерам. Случайный эксперимент любопытен как проверка художественного качества работы русского мастера.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»