WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Кроме того, автор рассмотрел политику местных органов власти на основе трех аспектов по отношению к религии. Действительное осуществление декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» во Владимирской губернии проходило неравномерно. Инструкции по стабилизации положения и охраны прав верующих, приходившие из Москвы, не выполнялись. Требования местных совдепов относительно церковного имущества выглядели идеально только на бумаге.

Во Владимирской губернии, по вопросу отделения школы от церкви, исполком придерживался мнения, что «школа превращается в мастерскую, где изучается и преподается подлинная наука, не искаженная примесью каких - либо учений. Теперь сторонники научного мышления на общественных собраниях получили право свободно выражать свои мысли»56.

Таким образом, автор приходит к выводу: положение церкви во Владимирской губернии практически не отличалось от такового в других центральных регионах страны.

Во второй главе «Русская православная церковь и советское государство в I половине 20-х гг. XX в.» раскрывается положение Русской православной церкви в годы нэпа, которые оставались напряженными.

В первом параграфе «Политика советской власти по отношению к Русской православной церкви во Владимирской губернии в I половине 20-х гг. XX в.» рассматривается организованная властями кампания по изъятию церковных ценностей.

1922 г. запомнился верующим как год великого голода в Поволжье. Голод спровоцировал изъятие церковных ценностей. Л.Д. Троцким была разработана детальная инструкция «Об изъятии церковных ценностей».

Изъятие церковных ценностей было организовано по нескольким причинам. Во-первых, советская власть испытывала большие финансовые трудности и искала выход из создавшегося положения путем пополнения бюджета преимущественно валютой. Голод в Поволжье являлся возможностью пополнить казану за счет изъятия церковных ценностей. Во-вторых, данная кампания была организована большевиками с целью вывоза и продажи за границей церковного имущества.

Стратегия советской власти в тот период была рассчитана на раскол среди духовенства на основании противоречий в вопросе об изъятие ценностей из церквей. Стратегия была основана на умелой агитации среди духовенства и верующих. Л.Д. Троцкий считал, что «если в Москве кампания по изъятию церковных ценностей пройдет хорошо, то в провинции вопрос решится сам собой»57.

Исследуя местный материал, диссертант пришел к выводу, что изъятие церковных ценностей во Владимирской губернии началось с 17 марта 1922 г. на основании инструкции, утвержденной Политбюро ЦК РКП(б). Предгубисполком предписывалось контролировать соблюдение инструкции в уездах. Сведения по изъятому имуществу представлял губернский финансовый отдел. Если верующие желали оставить в неприкосновенности богослужебные предметы, им предлагали заменить эти предметы соответствующим эквивалентом.

Во Владимире в 1922 г. были изъяты ценности из 16 церквей и из владимирского Успенского кафедрального собора. По официальным данным ГАВО, церковные ценности были изъяты из 30 церквей Владимирской губернии. Количество изъятых предметов составило около двадцати семи пудов и имело колоссальную оценочную стоимость.

При изъятии церковных ценностей возникали конфликтные ситуации: священнослужители и верующие противостояли членам советской власти.

Некоторая часть церковных драгоценностей не была переправлена за границу или украдена частными лицами, а нашла свое место в музеях. В связи с этим между сотрудниками Главмузея и представителями советской власти возникало некоторое напряжение: Главмузей укорял грубых и неопытных чиновников в том, что они портили бесценные предметы, спеша захватить их; советская власть обвиняла Главмузей в том, что он имел тесные связи с контрреволюционными церковными кругами, которые пытались препятствовать конфискационному процессу.

Таким образом, в результате проведения кампании по изъятию церковных ценностей Русская православная церковь подверглась разграблению и поруганию, советская власть получила ценности на сотни миллионов. Лидеры большевиков скрывали истинные мотивы изъятия, духовенство пыталось сохранить лицо церкви. В губернских городах представители церковных кругов становились на фоне политической и социальной неустойчивости в стране мощным оружием в противостоянии между государством и церковью.

Второй параграф «Духовенство и церковные приходы во Владимирской губернии в I половине 20-х гг. XX в.» посвящен положению духовенства и состоянию церковных приходов после Октябрьской революции 1917 г. Согласно положениям декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви»: «все церковные и религиозные организации подчинялись общим положениям о частных обществах и союзах и не пользовались никакими преимуществами и субсидиями ни от государства, ни от его местных автономных и самоуправляющихся установлений…не имели права владеть собственностью, не имели прав юридического лица, все имущества религиозных обществ было объявлено народным достоянием»58. К 1922 г. духовенство разделилось пополам - «за» и «против» советской власти »59.

Большевики преследовали одну цель - посеять смуту в церковных кругах, лишить ее не только материальных и правовых благ, но и политического статуса. Раскол внутри церкви усиливала агитация, которая проводилась с целью помощи большевикам и «не должна была исходить от советских учреждений и организаций, а также советских и партийных работников»60. Представители духовенства высказывали свои позиции в письмах и посланиях к народу. Примером может послужить обращение патриарха Московского и Всея Руси Тихона к православным от 15 (28) февраля 1922 г.

Советская власть оказывала особое давление на приходы Владимирской епархии. 23 января 1918 г. Владимирский губернский исполнительный коми­тет (Владгубисполком) получает постановление за подписью М. И. Лациса о необходимости принять все имущество церкви «под строжайший кон­троль». В I половине 20-х гг. XX в. советское правительство принимает ряд постановлений относительно закрытия храмов и монастырей в уездных городах Владимирской губернии, с целью использовать помещения церкви для культурно-просветительских и политических целей. Прихожане должны были заключать соглашения с местной властью на право использования в богослужебных целях хра­мов и церковного имущества.

В 1923-1924 гг. во Владимирской губернии было зафиксировано 626 религиозных обществ, включая не только православные организации. Религиозные общества были зарегистрированы во всех уездных городах. Общества организовывались для того, чтобы предотвратить монастыри и храмы от грабежа и упадка.

Начиная с 1921 г. во Владимирской губернии закрываются многие православные приходы и монастыри. Причина - нежелание верующих взять их под свою опеку. Во-первых, возникали трудности с юридическим оформлением. Во-вторых, по закону необходимо было вносить определенную плату за пользование храмом. В-третьих, в 20-х гг. XX в. на территории монастырей создаются так называемые трудовые коммуны и артели.

После прихода к власти большевиков началась антирелигиозная пропаганда по отношению к Русской православной церкви.

Основной организационной базой в работе по антирелигиозной пропаганде являлись комсомольские ячейки, поскольку комсомольцы назывались «наиболее подходящими кадрами для пропаганды безбожия»61. Комсомольские ячейки работали под руководством волостных комитетов РКП(б). Сущность религиозной пропаганды заключалась в «разрушении религии и замене религиозного миросозерцания материалистическим»62.

Комсомольские ячейки проводили антирелигиозные кампании под названиями комсомольское Рождество и комсомольская Пасха. Главная цель антирелигиозных кампаний заключалась в том, чтобы привлечь беспартийную молодежь в партию и подавить веру в Бога. Во Владимирской губернии как писал С. Бобров «религиозность среди молодежи есть только благодаря семейному укладу, но в большинстве молодежь церковь не посещает»63.

Антирелигиозная работа была выдвинута против церковных обрядов и традиций. Например, против свадебных обрядов пропагандировались новые формы быта – комсомольские свадьбы. А. А. Слезин очень точно охарактеризовал «массовый атеизм» 1920-х годов: «…массовый атеизм во многом внедрялся по аналогии с христианизацией Руси, когда на местах языческих святилищ ставились христианские церкви, в языческие заговоры вселялись имена христианских святых, а языческие имена людей заменялись христианскими. Советские безбожники пытались заменить церкви избами-читальнями, христианские праздники – коммунистическими, церковные песнопения – «Интернационалом» и т.п. Вместо крестин устраивали октябрины. На место икон ставили портреты вождей, на место креста – пятиконечную звезду… Маркса изображали в виде Бога – отца на небесах с «Капиталом» в руках вместо скрижалей, а вместо архангелов летели красноармейцы с трубами. Можно было увидеть крест с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и изображение серпа и молота»64.

Таким образом, противостояние советского государства и Русской православной церкви нарастало и выражалось в неподчинении одной структуры другой. Большевики не желали выдвигать истинную подоплеку своих действий по отношению к церкви, а Православная церковь, созревшая для перемен внутренних, не желала подчиняться переменам внешним.

В третьей главе «Обновленческий раскол в I половине 20-х гг. XX в. во Владимирской губернии» рассматривается возникновение и эволюция церковных расколов в I половине 20-х гг. XX в. в России и во Владимирском регионе, раскрывается роль, которую сыграла поддержка властью церковных расколов в антирелигиозной политике государства.

В первом параграфе «Сущность обновленческого движения в России в 20-х гг. XX в.» раскрывается определение обновленческого движения в России и его история, исследуются основные обновленческие организации и их активные лидеры.

В дореволюционном обновленчестве ясно ощущались внутренние противоречия, пронизывавшие позднее раскол. По мнению исследователей, «Живая церковь» в новейшей церковной истории была крупным, но отрицательным явлением. По статистическим данным, к 1 января 1927 г. она имела 84 епархии, 140 епископов, 10 815 клириков, 6245 приходов65.

«Живую церковь» основала 18 мая 1922 г. группа петроградских священников, которая сделала попытку захватить власть, образовать высшее церковное управление и взять полномочия управления православной церковью на себя, обходя митрополита и епископа.

В 1922 г. состоялось учредительное собрание «Живой церкви», на котором было решено подготовить созыв собора. Чтобы пропагандировать свои идеи, учредительным собранием был основан журнал «Живая церковь». Для захвата власти на местах решено было «выделить во всех епархиях из общей массы православного церковного народа своих единомышленников священнослужителей»66.

Причину создания «Живой церкви» нужно искать, во-первых, в области практических классовых интересов, во-вторых, в повороте церковной политики большевиков.

Весной 1922 г. произошел крутой поворот церковной политики советской власти. Советская власть пришла к выводу, что прямая борьба с церковью вызывает открытое сопротивление и лишь укрепляет церковную позицию, поэтому ее нужно разрушить изнутри. Такая политика получила название «церковный нэп»67.

«Живая церковь» представляла собой пресвитерианскую секту, подчиненной советской власти. Цель организации «Живая Церковь» состояла в освобождении церковной жизни из-под влияния монашества. Основными задачами являлись: преобразовать епископат путем выдвижения в епископы белых священников; в церковном управлении главными должны были стать пресвитеры; лишить епископат доминирующего значения.

В ОГПУ в 20-х гг. существовало специальное секретное отделение по религиозным делам, которое возглавлял Е.А. Тучков. Отдел инструктировал членов центрального комитета «Живой церкви», которая состояла из одних священников, а епископы были позднее приглашены по необходимости, потому что в большинстве своем признали «Живую церковь»68. В июле 1921 года при подотделе пропаганды Агитпропотдела ЦК возникла Антицерковная комиссия, которая координировала антирелигиозную борьбу во всероссийских масштабах и утверждала всевозможные антирелигиозные брошюры, листовки, плакаты.

В 1922 г. появилось множество различных кружков, религиозных братств и группировок. Среди них выделялась организация под названием «Союз церковного возрождения», возглавлявшийся архиепископом Антонином (Грановским), и «Союз общин древнеапостольской церкви» (СОДАЦ), во главе которой стоял А.И. Введенский. За этими организациями закрепилось также название обновленческих. Их деятельность была направлена на модернизацию православия в новых условиях советской власти, хотя каждая из них придерживалась своей программы. Кроме того, был поставлен вопрос о том, что «Живая церковь» - лидирующая организация, и она практически претендует на «монополию власти и влияния»69. Другие обновленческие организации не желали подчиняться «Живой церкви», поэтому произошел раскол в расколе: три лидирующих обновленческие организации стали действовать не заодно, а каждая за себя.

Второй параграф «Деятельность представителей обновленчества во Владимирской губернии в I половине 20-х гг. XX в.» посвящен деятельности обновленческих организаций и их лидеров во Владимирской губернии.

В 1923 г. состоялся первый Владимирский обновленческий епархиальный съезд духовенства и мирян. Деятельность обновленцев наблюдалась во Владимирской губернии в 20-х гг. XX в. по нескольким направлениям. Рассматривались вопросы об отношении Русской православной церкви к социальной революции, советской власти и обновленцев к Патриарху Тихону, о белом (брачном) епископате, о мощах, о монашестве и монастырях, об изъятии церковных ценностей и пр.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»