WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Во-вторых, период 1932-1937 гг. («Ленинградское шоссе», «Встреча», «Под чистыми звездами», «Хамовники»), хотя и связан с увеличением роли собственно авторского повествования, трудно оценить как однозначно объективный по принципам организации художественной речи. Такие аспекты авторского слова, как лирические отступления, обращения к отсутствующему собеседнику, восклицания, развернутые описания, образующие завершенные единства, играют важнейшую роль в структуре не только «Хамовников», но и «Ленинградского шоссе» и «Встречи». Текстуальный анализ приводит к выводам, что проза И.И. Катаева представляет собой сложно структурированное повествование, включает в себя совмещенные по принципу контраста формы субъективного повествования, возникающие на пересечении устного сказового и книжного слова, а также образования, тяготеющие к прямому, публицистическому выражению авторской позиции. В целом очерковое начало, возникнув преимущественно в малых эпических формах в 1920-х гг., испытывает влияние раннего очеркового творчества и усиливается в 1930-е гг., когда возрастает доля собственно очерковой прозы, а в художественных текстах разнообразно присутствуют элементы очеркового повествования, газетные фразеологизмы, лексика и т.д., осмыслена эволюция повествования в художественной прозе как движение от усложненности к простоте, что в общем соответствует аналогичному процессу в прозе 1920-1930-х гг. в целом. Исследователи связывают данное явление с общим ходом литературного развития, но немаловажное значение имели и внелитературные факторы, повлиявшие на усиление литературности и нормативности авторского слова, вытеснение характерности и возвращение к объективной манере повествования.

Анализ художественной структуры и мотивов рассказа «Автобус» выявляет особую стилистическую и сюжетную организацию, ориентированную на создание повествования лирического типа. Лиризм проявляется как на стилистическом уровне организации текста, так и в повествовательной структуре рассказа. Повторы, сравнения, метафоры и другие даются не в качестве отдельных, разрозненных приемов, а в строго определенной плоскости пространства. Малый объем рассказа обусловил плотное сцепление его частей, внешняя краткость сопровождается внутренней смысловой концентрацией. Трехчастная композиция рассказа подчинена принципу триады, в которой первые две части соотносятся как тезис и антитезис, а третья, заключительная часть совмещает тенденции двух предыдущих. Аморфность жанровой структуры, небольшой объем произведений, ориентация на синтез лирического и публицистического в рассказе «Автобус» свойственны и другим произведениям И.И. Катаева 1920-х гг.

Ослабление сюжетности в результате преобладания статических описательных мотивов приводит к тому, что статические мотивы становятся символами фабульных мотивов. В этом случае в названии заключается намек на статический мотив. Заглавие часто является емким символом, организующим все уровни повествования. Причем, как правило, заглавие имеет предметно-бытовой и отвлеченный план выражения. Например, в повести «Сердце» заглавие мотивировано болезнью главного героя и вместе с тем является художественным обобщением представлений автора о неблагополучии современной жизни, выразившемся в противопоставлении сердца и разума. Импрессионистичность предметных описаний в повестях и рассказах также рассматривается как проявление лирического, субъективного начала в прозе И.И. Катаева.

Повышение ассоциативности и многозначности повествования достигается также усложнением структуры произведения. Так, сюжетно-композиционная структура повести «Поэт», обозначенная как «текст в тексте» (Ю.М. Лотман), обусловила появление системы двойников, позволяющей увидеть инвариантную основу черт, присущих главному герою. Оппозиция материального и духовного, вычленяемая в ходе аналитического рассмотрения системы персонажей, актуализирует мотивный комплекс, связанный с едой, который получает в пределах повести мифологическую кодификацию. Ритуальная природа этого мотивного комплекса подтверждается введением мотивов сакральной трапезы, сопровождаемых мотивом единоборства, наличием персонажа, функционально связанного с мотивом мифологического повара – жреца. Таким образом, глубинная эволюция творчества И.И. Катаева в значительно большей мере была обусловлена влиянием поэзии на прозу. Это воздействие стихотворного этапа проявлялось на протяжении всей эволюции творчества.

В разделе 3.2. третьей главы «Пространственная символика прозы И.И. Катаева» исследование специфики пространственно-временных связей, возникающих в произведениях И.И. Катаева, позволяет соотнести их с традиционными типами построения «романа испытания» и идиллического хронотопа (по терминологии М.М. Бахтина). Трансформации традиционных мотивных схем формируют уровень авторской позиции, которая достаточно часто выражается не с помощью прямого авторского слова, а именно в сфере пространственно-временных символов, что во многом предопределило своеобразие индивидуальной поэтики И.И. Катаева-прозаика 1920-х гг.

Прозе И.И. Катаева также присуще выделение «своего» гармонического и «чужого» хаотического пространства и связанное с этим представление о пространственной границе. Категория «дом» в мировом фольклоре противопоставлена «антидому», «лесному дому» (Ю.М. Лотман), характерно, что в художественной прозе И.И. Катаева оппозиция «дом»/«антидом» трактуется в весьма примечательном ключе, совпадает в самых общих своих чертах с архаической, мифологической и современной моделью дома. Образы своего, родного, отчего или идеального дома предстают или как воспоминания о прошлом, или как обреченные на уничтожение дома. Квартира как пространственная категория может обладать как признаками «своего», так и «чужого» пространства. В повести И.И. Катаева «Сердце» коммунальная квартира сопоставлена с миром «чужим»: во-первых, налицо признаки антидома – запущенность, неухоженность, бездомность, нежилой вид: «Потолок грязно-серый, в углах – паутина»; во-вторых, пространство квартиры сложно структурировано – специфическим пограничным пространством между домом и вне дома становятся лестницы, подъезд, другие квартиры, двор. В повести пограничное пространство населено маргинальными группами населения, осуществляющими «антиповедение» (гражданка Угрюмова и домохозяин Чистов). Вместе с тем возникает мифологический контекст юродивого, которому свойственен дидактический тип «антиповедения» (Б.А. Успенский). Характеризуясь индивидуальными связями с Господом, юродивый как бы окружен сакральным микропространством, отсюда становится возможным поведение, которое с внешней точки зрения представляется кощунственным, но по существу таковым не является. Об этом же сигнализирует антиязык юродивого, внешне бессвязный и бессмысленный, на самом деле свидетельствующий о свойственном ему всеведении. Его орнаментально – сказовая речь пронизана пространственно – мифологической символикой, при этом выделяются оппозиции прямизны/кривизны, правого/левого. Обращает на себя внимание в его речи также слово «салазочки», синонимичное саням. В традиции мифопоэтики положение на сани символизировало именно приобщение к потустороннему миру, то есть как бы временную смерть. Сани выступали как необходимая принадлежность похоронного обряда, и пребывание в санях означало близость смерти. Неслучайность введения символики саней как предвещения близкой смерти подчеркнута лейтмотивностью этой на первый взгляд несущественной детали. Аналогичным образом можно трактовать езду на санях в рассказах «Молоко» и «Зернистый снег».

В повестях и рассказах И.И. Катаева пространство Москвы представлено «окраинным миром» города: Ленинградским шоссе, «отринутыми городом» Хамовниками. Декларируется не замкнутость, безвестность этого мира, а его открытость всем сторонам света. Перенесение центра тяжести с центра на периферию как примета пространственно-временной картины прозы И.И. Катаева с наибольшей отчетливостью проявляется в рассказах «Ленинградское шоссе», «Молоко». Мир семейной гармонии нередко приурочен именно к периферийному пространству. Для рассказа «Молоко» характерна, например, удаленность от центрального поселения семьи Ниловых, которые живут на отдаленном хуторе. В пространстве мифа в деревне за чертой поселения должны жить колдун, мельник, кузнец. Однако в рассказе именно отдаленный хутор Ниловых воплощает черты гармонического, идеального мира.

Анализ показывает, что в пространственной картине художественной прозы И.И. Катаева также наибольшей устойчивостью характеризуются образы движения: дорога, шоссе, поезд, автобус, связанные с общим представлением о современности как периоде становления, начала. Художественное время определяется как текучее, неуловимое, смутное, часто воплощается в образах водных струй, потока, тумана. Типологически в прозе И.И. Катаева можно выделить особый тип пространственной организации, который не совпадает с особенностями пространства в очерковой прозе и вместе с тем тяготеет к «романному» типу пространственно – временного континуума, развертывающемуся как в жанре повести, так и рассказа. Не менее значимыми оказываются смена повествовательных форм и связанные с этим особенности авторского повествования в прозе И.И. Катаева. Эволюция повествования движется в сторону отхода от сказовых форм и орнаментальности к усилению стилистической ясности, расхождению речи автора и речи персонажа с совмещением устных, сказовых и книжных форм, к отказу от стилистической изощренности, сочетанию субъективно выраженного авторского начала с несобственно-прямой речью. Указанные моменты определяют своеобразие авторского повествования и его эволюцию. Тем самым эволюционный аспект рассмотрения авторского повествования и художественного пространства в прозе И.И. Катаева позволяет выявить своеобразие индивидуальной поэтики писателя.

В заключении подводятся итоги проделанной работы.

Проза И.И. Катаева 1920-1930-х гг. представляет собой самобытное и многоаспектное явление, запечатлевшее наиболее значимые художественные тенденции литературного развития первой трети ХХ в.

Фактором, определившим эстетическую целостность видения, которая оформилась у И.И. Катаева к 1927-1928 гг., становится эстетическая концепция «Перевала», оказавшая, в свою очередь, влияние на формирование полемического способа мышления писателя. Преодоление оценок, сложившихся в процессе литературных дискуссий 1920-х гг., оказалось возможным в результате выделения мифологического способа концептирования как важнейшей особенности поэтики И.И. Катаева.

Устанавливается, что взаимодействие И.И. Катаева с символистской традицией носило устойчивый и осознанный характер, менявшийся на разных этапах творческой эволюции. Особое влияние на становление и развитие поэтики И.И. Катаева имело творчество А.А. Блока, свидетельством чего становится достаточно широкий «блоковский» контекст, разнообразно представленный как на раннем, стихотворном, этапе, так и в зрелых прозаических произведениях писателя.

Результатом освоения символистской традиции становится создание в пределах прозы И.И. Катаева 1920-х гг. единого текста творчества, который может быть охарактеризован как неореалистический или неомифологический по своей структуре и стилистике, так как соотнесенность с символистским наследием остается приоритетной на протяжении всего творчества И.И. Катаева.

В работе показано, что основополагающим принципом поэтики И.И. Катаева становится отчетливо выраженное лирическое начало. С одной стороны, лиризм в прозе писателя – проявление общей тенденции развития прозы 1920-х гг., но, с другой стороны, в большей мере предопределен, как показывает анализ, индивидуальным ходом его эволюции от поэзии к прозе, влиянием начального поэтического этапа его творчества на всю последующую эволюцию его прозы.

В результате исследования авторского повествования выявлена определенная последовательность повествовательных форм в прозе И.И. Катаева – от стилистической изощренности сказового и орнаментального слова в 1920-е гг. к внешней простоте и стилистической ясности прозы в 1930-е гг., что в целом свидетельствует об усилении очеркового начала. Тем самым лучшим и наиболее полным проявлением поэтики писателя остается проза 1920-х гг., отличающаяся сложностью и неоднозначностью стилевой и жанровой трактовки, устойчивостью мифологического подтекста, усложненностью повествовательных форм, наличием хронотопа романного типа.

Основные положения и результаты исследования отражены в следующих публикациях:

  1. Румянцева Л.И. Мотив в структуре прозаического произведения (на материале рассказа И. Катаева «Молоко») [Текст] /Л.И. Румянцева // Проблемы развития национальной культуры и русско-якутских языковых связей: материалы науч.-практ. конф. преп. Якутского гос. ун-та. – Якутск: Изд-во Якут. гос. ун-та, 2000. – С. 17-19.
  2. Румянцева Л.И. К проблеме эволюции авторской позиции в прозе И. Катаева [Текст] /Л.И. Румянцева // Современные тенденции развития филологических наук и журналистики: материалы науч. конф., посвящ. юбилею филологического факультета Якутского гос. ун-та. – Якутск: Изд-во Якут. гос. ун-та, 2000. – С. 32-33.
  3. Румянцева Л.И. Особенности повествования в рассказе Ивана Катаева «Молоко» [Текст] /Л.И. Румянцева // Актуальные проблемы филологии: сб. науч. тр. – Якутск: Изд-во Якут. гос. ун-та, 2000. – Вып. 3. – С.103-106.
  4. Румянцева Л.И. Некоторые особенности формирования мифологического подтекста в прозе И. Катаева [Текст] /Л.И. Румянцева // Язык. Миф. Этнокультура. Сер. Проблемы лингвокультурологии. – Кемерово: ИПК «Графика», 2003. – Вып. 1. – С. 236-241.
  5. Румянцева Л.И. И.С. Шмелев и И.И. Катаев: к проблеме творческого взаимодействия [Текст] /Л.И. Румянцева // Литературный процесс ХХ века: проблемы жанра и стиля: сб. науч. тр. / под ред. Н.В. Покатиловой. – Якутск: Изд-во Якут. гос. ун-та, 2006. – Вып. 1. – С. 29-36.
  6. Румянцева Л.И. Проза И.И. Катаева и литературные традиции символизма [Текст] /Л.И. Румянцева // Вестник Якутского государственного университета. – Т. 4. – №3. – Якутск: Изд-во Якут. гос. ун-та, 2007. – С. 66-72.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК

  1. Румянцева Л.И. Поэтика рассказа И.И. Катаева «Молоко»: к проблеме мифологического подтекста [Текст] /Л.И. Румянцева // Вестник Бурятского государственного университета. Сер. Филология. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2007. – Вып. 7. – С. 160-165.
  2. Румянцева Л.И. О живописном начале в художественном пространстве прозы Ивана Катаева [Текст] /Л.И. Румянцева // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. № 37 (80). – СПб.: Изд-во РГПУ, 2008. – С. 306-309.

Подписано в печать 25.11.08. Формат 60 84 1/16.

Усл. печ. л. 1,5. Тираж 100 экз. Заказ 270.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»