WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |
Катаева в общее русло жанрово-стилевых исканий русской прозы 1920-х гг., с другой – об индивидуальном, мифологически выраженном пути эволюции этого писателя.

Методологической основой исследования явились отдельные положения работ Ю.Н. Тынянова по проблеме литературной эволюции, М.М. Бахтина по проблемам поэтики, Е.М. Мелетинского и В.Н. Топорова по проблемам мифологизма, Ю.М. Лотмана и Б.А. Успенского в аспекте символики пространства, а также концепция русского символизма, разработанная в трудах З.Г. Минц.

Методы исследования определяются характером текстового материала (художественного и публицистического) и конкретными задачами анализа. В диссертации используются структурно-типологический метод в исследовании поэтики и выявления мифологического цитатного плана текстов. Актуализирован также и сравнительный метод при типологическом сопоставлении художественных систем, как отдельных писателей, так и разных периодов литературы.

Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в том, что ее основные положения и выводы могут быть использованы при дальнейшем изучении творчества И.И. Катаева, при уточнении концепции литературного развития 1920-1930-х гг., а также в вузовских общих и специальных курсах по истории русской литературы ХХ в. Выводы и материалы диссертационного исследования могут применяться при составлении пособий, посвященных проблемам жанрово-стилевой эволюции русской прозы 1920-1930-х гг.

Апробация работы. Материалы диссертации используются при чтении лекций, спецкурсов и проведении семинарских занятий на филологическом факультете, факультете иностранных языков, факультете якутской филологии и культуры Якутского государственного университета им. М.К. Аммосова. Основные положения диссертационного исследования были апробированы на I Межрегиональной научной конференции «Язык. Миф. Этнокультура» (Кемерово, 2003), на республиканских научных конференциях «Проблемы развития национальной культуры и русско-якутских языковых связей» (Якутск, 2000), «Современные тенденции развития филологических наук и журналистики» (Якутск, 2000), «Русская словесность: история и современность» (Якутск, 2002, 2005, 2007), «Логос. Культура. Цивилизация» (Якутск, 2003).

Диссертация обсуждена на заседании кафедры русской литературы ХХ века и теории литературы Якутского государственного университета им. М.К. Аммосова (2008).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, устанавливается степень изученности темы, формулируются цели и задачи работы. В первой главе диссертации «Эстетические искания И.И. Катаева 1920-х гг.» художественная проза И.И. Катаева рассматривается как единый текст, возникающий в результате взаимодействия традиций прошлого и настоящего. Сложность рассматриваемой проблематики состоит главным образом в том, что относительно И.И. Катаева в настоящее время еще не очерчен в достаточной мере полный круг наиболее актуальных контекстов и связанных с этим возможных аспектов анализа.

Репрезентативным материалом для решения этих проблем является творчество И.И. Катаева 1921-1929-х гг. как наиболее плодотворный период, насыщенный и цельный при всем своем многообразии и разноплановости. В то же время именно этот период остается недостаточно проясненным в исследовательском плане.

В разделе 1.1. первой главы «Эстетическая концепция “Перевала” и позиция И.И. Катаева» рассматриваются эстетические принципы литературного объединения «Перевал», не в последнюю очередь определившие ту целостность видения, которая оформилась у самого И.И. Катаева к моменту написания им своих лучших рассказов и повестей (1926-1928 гг.). Наиболее отчетливо художественная концепция «Перевала» проявилась в Декларации «Перевала» 1927 г., все положения которой сохраняли свою актуальность, вплоть до роспуска литературного содружества в 1932 г.

Ядром «перевальской» эстетики являются признание автономности искусства как особого способа познания действительности и особого вида деятельности и вытекающее из этого требование творческой свободы художника; первостепенное значение вопросов преемственности и культуры, вопросов овладения мастерством и нахождение эстетических источников, наиболее близких и родственных той или иной писательской индивидуальности; провозглашение своей «единственной художественной традицией» «реалистическое изображение жизни», которое «исходит из богатейшего литературного наследства русской и мировой классической литературы»; создание «действительно культурной, действительно общественной и художественной писательской среды», своего рода художественного центра, вокруг которого, «сохраняя творчески самостоятельные черты», объединились бы «все жизнедеятельные» писатели; неприятие «Перевалом» «формалистского бряцания», которое было, по мнению перевальцев, своего рода бегством от своей «внутренней темы» и прикрытием «отчужденности от революции». Таким образом, эстетическая концепция «Перевала», с ее принципиальной установкой на сохранение культурной традиции и одновременно заявлением о своей органической причастности к новой революционной эпохе, претендует на то, чтобы быть прочитанной с позиций неотрадиционализма (термин В.И. Тюпы), определяемого исследователем как феномен конвергентного сознания; неореализма, использующего литературоцентричные формы символизации, мифологизации повествования.

Принципиально заявленная полемика «Перевала» с эстетической позицией ВАПП (Всероссийской ассоциацией пролетарских писателей), Леф (Левого фронта искусства) и конструктивизма, то есть литературных групп, являющихся наследниками футуристической интенции разрушения системы ценностей и выразителями авторитарного сознания, обусловила диалогическую форму литературно-эстетических выступлений И.И. Катаева, а также формы скрытой полемики, получившие бытование в его прозе 1920-х гг. «Перевальский» период творчества И.И. Катаева оценивается в работе как наиболее значимый в силу того, что участие писателя в деятельности литературного содружества «Перевал», безусловно, сказалось на своеобразии его творческого метода. Живейшие споры, полемика вокруг этой группы и критика самого «Перевала» обусловлены литературной ситуацией 1920-х гг., тем непосредственным контекстом литературы того времени, который во многом предопределил искания прозы этих лет. Непосредственные переклички, общность тематики, наличие единого стилевого качества прозы 1920-х гг., и, как следствие этого, тяготение к неомифологической семантике, орнаментальности прозы, к определенному типу героя – все это обусловило единство жанрово-стилевых поисков литературы 1920-х гг.

Закономерность рассмотрения эстетической программы и художественной прозы «Перевала» в широком русле постсимволистской традиции обосновывается определенными перекличками с содержанием и программными установками символистского журнала «Перевал», издававшегося в течение 1907 г. Литературное содружество революционных писателей «Перевал», к которому принадлежал И.И. Катаев, унаследовало вместе с названием символистского издания пафос революционности, линию совмещения «эстетизма» и «общественности», а также понимание плодотворности «объединительной» позиции в споре/отталкивании символизма и реализма в условиях смены культурных эпох.

Таким образом, эстетическая целостность видения, сложившаяся у И.И. Катаева к 1926-1928 гг., во многом связана с эстетической концепцией литературного объединения «Перевал» (1923-1932), сформированной литературно-критическими и теоретическими работами А.К. Воронского, А.З. Лежнева, Д.А. Горбова. Особенно близка И.И. Катаеву идея А.К. Воронского об объективном характере настоящего искусства, выражающемся в особом видении, присущем художнику и позволяющем ему открыть «подлинные образы мира» в так называемые «органические периоды» относительной общественной стабильности. В статьях И.И. Катаева о литературе обосновывается позиция «нарочитой наивности», которая своеобразно характеризует и специфику авторского слова, и тип героя в прозе самого писателя. С этой же позицией связана и установка на мифологический способ концептирования, позволяющая передать сложное содержание внешне простыми средствами мифа. Таким образом, проза И.И. Катаева в литературном контексте 1920-х гг. предстает в русле наиболее плодотворных тенденций времени, совпадает тематически и структурно с разноплановыми эстетическими исканиями, связанными с углублением и расширением реалистического видения.

В разделе 1.2. первой главы «Символистский контекст творчества И.И. Катаева» проза И.И. Катаева рассматривается в аспекте соотношения с предшествующей литературной традицией символизма. Ему оказалась близка та «мифология повседневности» (Ю.М. Лотман), выразителями которой были символисты. В произведениях писателя возникает двойственный статус, свойственный в определенной степени поэтике символизма, воспринятой главным образом через творчество А.А. Блока. В лучших рассказах и повестях И.И. Катаева 1920-х гг. «символистский», а именно блоковский, пласт пронизывает все компоненты текста, представляет самые разнообразные виды цитирования – от прямых введений фрагментов произведений А.А. Блока до тончайших, но легко реконструируемых аллюзий и реминисценций. Многочисленные реминисценции, присутствующие не только в статьях И.И. Катаева о литературе, но и введенные им в художественные тексты, могут быть осмыслены как знаки символистской традиции. Механизм введения «чужого слова» в творчестве И.И. Катаева во многом следует аналогичному явлению в творчестве позднего А.А. Блока, характеризующемся особой полигенетичностью (З.Г. Минц), становясь одним из источников создания многозначности произведения. Ранние стихотворные опыты И.И. Катаева усваивают блоковские мотивы «неприятия мира», трагизма мироощущения, понимания неоднозначности истории и действительности, что в целом совпадало с общей тенденцией поэзии начала 1920-х гг.

Соотнесенность отдельных черт поэтики с символизмом в еще большей мере начинает проявляться на собственно прозаическом этапе творчества И.И. Катаева, начиная с 1927 г. Особенно значимыми для И.И. Катаева являются статьи А.А. Блока о народе и интеллигенции. Идеал народного искусства, в котором все цельно и нет противоречия между человеком и природой, выдвинутый А.А. Блоком, определил содержание и концептуальность статей И.И. Катаева 1930-х гг. Однако еще раньше, в пространстве ранней прозы, а именно в рассказе «Жена» (1927) и повести «Поэт» (1928), контекст блоковского творчества проступает не только в виде отдельных мотивов и тем, но и в аспекте формообразующего начала как принципиально важной текстообразующей основы литературного произведения. Повесть «Поэт» становится своеобразной попыткой преодоления кризиса и обновления старых тем. Смена литературных эпох воспринимается как кризис поэтических форм, обозначается Ю.Н. Тыняновым как «литература о литературе». Этому периоду в индивидуальной эволюции И.И. Катаева соответствует повесть «Поэт», в которой заметно выделяется противопоставление «риторической» и «тихой» поэзии, отвечающее специфике литературной ситуации 1920-1930-х гг. как борьбы митинговой установки стиха В.В. Маяковского («Ода») и камерной романсной установки С.А. Есенина («Элегия»). «Следы» влияния стихотворного этапа творчества на прозу И.И. Катаева проявляются введением в текст повести «Поэт» большого количества разнообразных стихотворных вкраплений, приводящих к формированию особой текстовой структуры, сочетающей как прозаический, так и стихотворный тип речи.

Устойчивый интерес писателей к стилевой манере сказа и присутствие сказовых элементов во многих «несказовых» произведениях позволили соотнести прозу И.И. Катаева и И.С. Шмелева, сознательно использовавшего символистские принципы углубления художественного образа, установку на стилизацию, а также сложные отношения авторского «я» и «я» – рассказчика, символику цвета и лейтмотив. Черты тематического и стилевого единства прозы И.И. Катаева и И.С. Шмелева прослежены на материале шмелевского рассказа «Неупиваемая чаша» (1919) и повести И.И. Катаева «Поэт». Одним из ведущих мотивов этих произведений является мотив непонятого и неизвестного художника, поэта. В результате трансформации романтических мотивных комплексов природы и любви в соотносимые семантические пары «мужское»/«женское», «дух»/«плоть», актуальные как для И.С. Шмелева, так и для И.И. Катаева, возникает своеобразная проекция символистского мифа в пределах реалистического повествования.

Эволюция воззрений И.И. Катаева на символизм движется от лирики А.А. Блока к его пьесам и публицистике. Зрелая проза И.И. Катаева 1930-х гг. («Хамовники») свидетельствует об усилившемся влиянии на писателя творчества Андрея Белого. В поле зрения И.И. Катаева попадают не только художественная проза А. Белого, но и его философско-эстетические и литературно-критические труды, которые также могут быть включены в круг потенциальных источников образов и мотивов произведений писателя. Апелляция И.И. Катаева к творчеству А. Белого совпала с усилением в его творчестве 1930-х гг. очеркового начала. Тем самым на протяжении всего творчества И.И. Катаева соотнесенность с символистским наследием и в известной мере преемственность с ней осталась приоритетной, определяющей характер его эволюции как прозаика.

Во второй главе «Мифологизм прозы И.И. Катаева 1920-1930-х гг.» рассматривается специфика мифологизма художественной прозы И.И. Катаева как основы, определяющей поэтику писателя. При этом становление мифологического начала соотносится с эволюцией прозы писателя от собственно художественной к очерковой.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»