WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Если для ученого история – наука, знание, которое не объединяет людей, не пытается изменить жизнь, если историк лишь просвещает их, когда они решились на действие, то для художника «история – ответ на вопросы, которые неизбежно встают перед современным человеком» (Л. Февр). В романе В. Митыпова эти разные ипостаси и разное отношение к истории представлены в образах начальника археологической экспедиции Хомутова и поэта Олега Аюшеева. Что касается последнего, то в его судьбе и драме особенно хорошо видно, как история по отношению к современности неизбежно ставит человека в ситуацию самопознания.

В «Долине бессмертников» два «романа» – о современности и о истории, на первый взгляд, не соединены ничем кроме образа писателя-творца, на самом же деле целостность повествования скреплена единым стержнем философских размышлений автора. Форма «текст в тексте» – это особая форма присутствия автора в произведении. Общность двух историй, отделенных друг от друга тысячелетиями, задается самим автором, который повтором одних и тех же ключевых фраз показывает различные инварианты одной духовной истории.

Истории жизни героев двух «романов» оформлены автором как параллельно протекающие: так, в конце первой главы Олег, чтобы выйти из состояния духовного кризиса, отправляется в путь в Кяхту на раскопки, в конце второй – Тумань пускает свистящую стрелу, обозначая путь своим племенам в суровые и необъятные просторы Великой степи.

С самого начала задается романная тема «неадекватности герою его судьбы» (М.М. Бахтин). Внутренний мир героя не совпадает по ритму с внешним миром, «я-для-себя» – с «я-для-других». Роман изобилует описаниями творческого состояния поэта, это своего рода «моменты истины» в его жизни, когда он приподнимается над бытом, грозящим заслонить от него истинные ценности.

Концепция истории в романе В. Митыпова вполне метафорична, поскольку времена сталкиваются в сознании героя и его переоценка ценностей в настоящем происходит не без помощи далекого прошлого, возникающего в его творческом воображении и в процессе большой духовной работы. Ведь истоки обращения в прошлое почти всегда находятся в настоящем.

Тема творчества становится основной в романе, претворяя идею могущества художника. Создание романа для Олега не просто творческий процесс, это путь духовного развития и изменения, соприкосновения и возможного постижения истины. На этом пути, полном мучительных сомнений, достигается самостоянье личности. Не случайно автор всегда подробно изображает моменты творческого озарения, когда приоткрывается завеса над тайнами прошлого.

Главный итог истории как истории становления личности заключается в переосмыслении Олегом всей прожитой жизни, поиске своей позиции, осознании своего долга. Именно эта внутренняя работа приводит к формированию стойкости и мужества, которые, помогая преодолеть животный инстинкт самосохранения, когда он спасает жизнь девочки, бросаясь под колеса машины, возвышают в нем человеческое начало. Казалось бы, в финале сюжет замыкается: поэт возвращается к истокам, домой, отправляясь из экспедиции в дорогу, но он оказывается между жизнью и смертью, и грузовик, везущий его в больницу, движется по горизонтали пространства, которое пересекает вертикаль времен.

Художественные поиски В. Митыпова, обосновывающего философию повторяемости, цикличности в истории, находятся в русле художественных исканий ХХ в. Вечные универсалии жизни, обнаруженные Митыповым, касаются противостоящих друг другу характеров (яньчжи – Эльвира, Гиюй – Афтэков, Бальгур – Хомутов, Тумань и Модэ – Олег Аюшеев) и сути их взаимоотношений. По нашему мнению, определяющим в структуре становится сюжетная схема романа ХХ в., а именно сюжет становления, самопознания. Именно он связывает воедино два повествовательных пласта, два «романа», параллельно протекающих по мере развертывания событийных рядов. Сюжет этот напрямую связан с авторской идеей могущества и силы творческого воображения.

Сознание митыповского героя-интеллектуала вбирает в себя духовный опыт всего человечества. На наш взгляд, имеет смысл дифференцировать «интертексты» этого романа по культурным истокам: текст мировой, западной и восточной культур, текст русской и национальной бурятской культур. Контекст духовной культуры всего человечества необходим для раскрытия проблемы времени, вечности, бессмертия, над которыми непрестанно задумывается автор. Основой его концепции становится мысль о неизменности, неуничтожимости в веках духовной субстанции, той энергии, которая заключена в произведениях искусства, в художественном слове. Именно это представление также определяет, на наш взгляд, концепцию истории, представленную в романе. Текст романа вбирает в себя множество цитат, аллюзий, реминисценций, поскольку внутренний мир героя – это и созданный им текст, это и текст культуры, который в интеллектуальном и эмоциональном мире героя живет естественно и служит условием самопознания.

Таким образом, главной для автора является идея становления, самопознания героя-художника, интеллектуальной личности. Этой сверхзадачей и объясняются ключевые особенности процесса интеллектуализации в романе В. Митыпова. Прежде всего, это рационализация композиции как способа организации повествования, которое строится как контрапункт двух планов повествования. Существенное место занимает в романе такое средство выразительности, как изменение сюжетно-фабульной последовательности за счет целой системы мотивов и лейтмотивов, образов и цитат, аллюзий и реминисценций, берущих на себя роль сюжетных метафор. Эта разветвленная система работает не только на развитие сюжета романа, но и передает активный процесс самопознания героя, ассоциативность его мышления, работу чувства и воображения. Процесс этот в единстве мысли и чувства, понятийного и образного начал заключен в такой структуре исторического романа, где само чувство истории есть непременное условие становления интеллектуальной, творческой личности.

В разделе 2.2. «Личность и пространство национальной истории в романах “Долина бессмертников” и “Инспектор золотой тайги”» отмечается особенный интерес в творчестве В. Митыпова к национальной теме. Национальное самосознание, национальное чувство – чувство принадлежности к собственному народу, национальная гордость, память о великих предках, любовь к родной земле – становится той идеей, которая продиктовала выбор и героя, и пространственно-временных координат, и композиционной формы. Интересно проследить и сравнить претворение этой идеи не только в романе «Долина бессмертников», но и в следующем произведении писателя «Инспектор золотой тайги» (1978), созданном в каноническом для советской литературы жанре историко-революционного романа. Основной конфликт в нем состоит в противостоянии представителей простого народа, чьи гуманистические ценности не утрачены и на чьей стороне стоит Октябрьская революция, и «хозяев жизни», лишенных этих ценностей и потому находящихся в ситуации уходящего исторического времени. Но более всего автору интересна правда тех, кто к политическим событиям поначалу не имеет никакого отношения. Еще больше его интересует сам «видеоряд» изображенной реальности: колорит забайкальского пространства – золотой тайги, кровавый отблеск золота на судьбах ее обитателей, противостояние бескорыстия и алчности.

История в романе складывается из документальных свидетельств, научно-исторических источников, но прежде всего из частных историй отдельных людей, чаще всего вымышленных, а его движущаяся идея – судьба забайкальской тайги – делит персонажей на два лагеря – предающих и защищающих ее «золотое» достояние. Еще одной – экзистенциальной – проблемой, определяющей в романе В. Митыпова проблему историзма и концепцию истории, является вопрос о подлинных гуманистических ценностях, вот почему роман тесно смыкается с предыдущим произведением писателя.

На первый взгляд, в главном герое романа – горном инженере Звереве нет той саморефлексии, самопознания, которая свойственна герою «Долины бессмертников». Интеллигент, сын петербургского профессора, Зверев командируется Советской властью на золотые прииски Забайкальского края, чтобы остановить произвол и бесчинство их владельцев в использовании этого богатства, изначально им не принадлежавшего. В нем нет того, что есть в поэте Олеге Аюшеве, – способности соединять прошлое и свою настоящую жизнь. Рефлексирующим героем в романе является не он, а Жухлицкий, прошедший эволюцию от молодого и наивного марбургского студента до хищного и умного предпринимателя. И его внутренняя рефлексия такова, что расшатывает стереотипные представления о так называемом «отрицательном» герое соцреалистической литературы, свидетельствует об усложнении взгляда исторического писателя на былой конфликт «красных» и «белых».

Исторический сюжет стал для В. Митыпова пространством для художественного эксперимента – это уже не «поучительный рассказ» о прошлом. Пересмотр жанра традиционного исторического романа заключался не только в отходе от дидактизма и идеологического нажима, не только в концентрированности на истории личности, на проблеме ее личной ответственности, ее тяги к самопознанию. История в романах В. Митыпова становится одним из «героев» – выразителем идеи всевластной силы творчества, истинной поэзии, истинного отношения к жизни. Эта мысль также расширяет пространство исторических романов писателя и придает весомый смысл его концепции истории.

В данном разделе работы рассмотрено соотношение двух романов с текстом национальной культуры. На первый взгляд, он не столь широко и разнообразно представлен в «Инспекторе золотой тайги», зато роман «Долина бессмертников», по мнению исследователей, «актуализировал исторический горизонт национальной бурятской реальности и национального самосознания» (С.Д. Батомункуев). Однако в романе «Инспектор золотой тайги» В. Митыпов останавливает внимание на образах представителей народов, населяющих современную Бурятию. Красногвардеец Очир, с оружием в руках борющийся за новую жизнь, или Рабанжи, готовый на любое преступление за сладкий кусок, кинутый рукой хозяина, или опустившийся, тронутый умом Штольник, еще недавно самый трудолюбивый старатель в столице золотой тайги Чирокане, – все они стоят по разные стороны социально-политической баррикады. Но историческое пространство романа В. Митыпова таково, что не только характеристику судьбы героев следует отнести к тексту национальной культуры. Если в «Долине бессмертников» образам степи писатель придал свойство исторической памяти, то в романе «Инспектор золотой тайги» таким историческим и поэтическим образом-символом становится образ тайги. Она под пером автора является настоящим «героем» романа, у нее облик как исторический, так и вечный благодаря такой же поэтичной символике. Описание тайги в разное время дня и года, с разных ракурсов и взглядов, точкой зрения разных людей становится неизменным при описании основных событий романа. Порой описание это субъективно окрашено, связано с точкой зрения конкретного персонажа, но на нем печать авторского чувства, его субъективного отношения, скорбящего от искажения природной красоты. В обоих романах В. Митыпова этот ряд природных образов – не только отражение субъективного восприятия героев, это абсолютно достоверная эмоциональная, чаще всего национальная подоплека образов.

Сохраняя в целом особенности традиционного повествования, а в «Инспекторе золотой тайги» – традиционную модель исторического романа, автор обращается к лейтмотивной структуре как основе повествования, использует жанровые ходы беллетристики, детектива, авантюрного сюжета, которые соединяются с мощным лирическим началом, системой поэтических образов, передающих внутреннюю стихию мысли, работу интеллекта, а также образная система приобретает отчетливую национальную окраску.

В разделе 3.3. «”Геологическая поэма”: историческая оптика личности в интеллектуальном романе» рассматривается данное в названии обозначение жанра: роман не только воспевает нелегкий труд геологов, но раскрывает «поэзию» научной мысли, драматизм исканий человека, его борений в интеллектуальной сфере. Художественная концепция истории отражается в «интеллектуальной» линии романа, прослеживающего историю научной мысли.

Создание «Геологической поэмы» В. Митыпова вызвано обстоятельствами личной биографии автора, первой профессиональной стезей которого являлась геология. История развития геологической мысли в романе вкраплена в изображение жизни двух поколений одной семьи. Именно научная теория дрейфующих материков служит метафорой исторической концепции романа, поскольку поверяется драматизмом, диалектическим законом развития, отдающим приоритет нравственным истокам человеческой жизни.

Роман многослоен, структура повествования совмещает точки зрения молодого геолога Валентина Мирсанова и его отца Данилы Даниловича. В отдельную главу включено повествование с самостоятельной сюжетной линией о пути исследователя Вегенера и истории его неудачной экспедиции. Как вставная новелла, эта глава служит своеобразной кульминацией романа, освещая новым светом интеллектуальные поиски героев.

В «Геологической поэме», с одной стороны, раскрывается полет научной мысли, с другой – быт таежной жизни, в которой «закон – тайга, прокурор – медведь», неприкрытая правда о нравах потомков ссыльных преступников и каторжников, далеких от идеала «послеоктябрьского человека». История Сибири и ее освоения раскрывается в начале и конце романа, потому что назначение геологии заключается и в ее цивилизующем влиянии. Именно это призвание геологии как миссии осознавалось старшим Мирсановым. Повествование в главах, связанных с этим героем, сложно по своей структурной организации: это одновременно как бы и дневник, и воспоминания, и сон, отражающие общее состояние погруженности в себя, в глубины своего сознания и подсознания, саморефлексии.

Одной из основополагающих линий романного повествования становятся идеи испытания героя, проверка на прочность его взглядов и убеждений. В этих испытаниях самоуверенность Валентина Мирсанова оборачивается внутренними терзаниями и сомнениями, идеализм сопряжен и с практицизмом. Романным началом является, безусловно, образ героя, в котором наблюдается «динамика несовпадения и разнобоя между различными моментами этого образа» (М.М. Бахтин): происходит мучительное открытие им непреходящей ценности не только грандиозных событий и явлений истории геологической науки, но и обычной человеческой жизни. В главе «Пятый постулат» герой начинает отсчет своего нового пути. Подобно тому, как Лобачевский, оттолкнувшись от пятого постулата, создает неевкллидову геометрию, Валентин находит свою точку опоры для нового видения мира и себя в нем. Существенно в романе сопоставление масштабов человеческой жизни и геологического времени, истории и вечности. Этот своеобразный «код» освещает и новый неканонический жанровый облик произведения, и особую концепцию истории.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»