WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Конец XX века называют временем совершившегося риторического переворота. Приведем «приметы» этого переворота. Так, риторика широко внедряется в преподавание. Ее преподают во всех ведущих вузах России, как особая дисциплина риторика вошла в учебные планы и госстандарты вузовской подготовки по ряду специальностей, утвердилась как учебный предмет в школе. Написаны новые учебники и учебные пособия по риторике, переиздаются труды античных риторов, составляются хрестоматии по истории русской риторики. Разработка современной риторической проблематики активно ведется в крупнейших научно-исследовательских институтах и вузах страны.

Но риторика не просто переживает ренессанс, а составляет оригинальное направление в области гуманитарного знания – неориторику. Несмотря на осуществляемые всесторонние исследования (С.Ф. Ивановой, Ю.М. Лотмана, М.Н. Макеевой, В.Н. Марова, О.И. Марченко, А.К. Михальской, Е.А. Юниной и др.), термин «неориторика» на данный момент не является окончательно устоявшимся и определенным. Прежде всего это связано с тем, что неориторика разрабатывается на стыке лингвистики, теории литературы, философии и других наук и, как следствие этого, существует множество направлений в изучении риторики. Опираясь на современные исследования, попытаемся кратко перечислить эти направления, воспользовавшись классификацией Г. Удинга: литературоведческое направление, аргументативное, психологическое, педагогическое направление и популярное направление. В зависимости от направления исследования проблем риторики определяется и значение термина «неориторика».

Современная риторика (неориторика), в отличие от классической, изучавшей правила построения текстов определенных жанров, занимается прежде всего исследованием текстов с точки зрения читателя-слушателя (реципиента) и целенаправленного воздействия на адресата. В соответствии с этим Г.Ф. Плетт рассматривает современную риторику как метод интерпретации любого текста, предусматривающего определенное воздействие на читателя. Сущность этого метода он видит в следующем: «Риторическая направленность исследования художественного произведения предполагает объяснение выбора языковых средств писателя, а также механизмов понимания художественного текста, приемов, используемых автором для выражения оценки и, шире, для целенаправленного воздействия на адресата (читателя)»1.

Внедрение риторической методологии в теорию литературы свидетельствует о процессе сближения современного литературоведения с риторикой. Это сближение происходит на качественно новой основе: риторика из теории производства речи превращается в теорию анализа речи, где особое внимание уделяется строению текста и проблеме личностной коммуникации.

В поле зрения современной филологии находится не только речеведческий анализ – любимое дитя риторики, но и открытие риторики как древней теории словесности (теория словесности наследует из риторики ряд понятий и даже целых разделов: учение о видах стиля, учение о композиции, учение о фигурах стиля). Понятия и категории классической риторики переосмысливаются и адаптируются теорией литературы, отдельные категории и понятия риторики перекодируют и используют поэтика, стилистика, семиотика, социология, социальная психология и др. В результате такого взаимодействия риторика из теории производства речи превращается в теорию анализа речи.

Современными исследователями художественного текста риторичность – способность внушить, убедить, подчинить себе душу воспринимающего – признается одной из базовых характеристик текста, категориальным признаком, позволяющим «использовать формулу управления мыслеречевой деятельностью в качестве методологического приема для проведения лингвистического – и глубже – филологического анализа текста»2.

Результатом взаимодействия риторики и теории литературы в исследовании проблем художественного текста явилось понятие «риторический текст», который предполагает открытое сопоставление плана выражения с планом содержания в целях выявления авторского замысла.

Ю.М. Лотман определяет риторический текст как текст, который «может быть представлен в виде структурного единства двух (или нескольких) подтекстов, зашифрованных с помощью разных, взаимно непереводимых кодов»3. В данном случае риторика выступает как культурный код.

Риторический текст в нашем понимании – это такой текст, который включает в себя риторические средства как в их классической функции, так и трансформированной в процессе литературного развития.

К риторическим средствам мы относим:

  • риторические топы и фигуры речи (тропы: метафора, метонимия, ирония) в их классической функции: топ как вопрос, задаваемый к суждению, используемый для развития темы, тропы – как украшения речи, призванные привлечь внимание адресата речи, поразить его своей новизной и необычностью, чтобы реализовать главную риторическую задачу – убедить, подчинить волю слушающего;
  • риторические средства в их трансформированной функции: топы как смыслопорождающая модель, тропы как средство формирования определенного читательского восприятия (в соответствии с идеологией автора).

Особенности функционирования риторического текста обусловливаются традиционной взаимосвязанной «триадой»: автор – текст – читатель. Автор намеренно использует тот или иной арсенал языковых средств, позволяющих выразить особое уникальное мировидение и сформировать определенную читательскую реакцию. Единственной реальной данностью, из которой читатель может сделать вывод о мировосприятии автора, характере отображаемой им действительности, адекватности и типичности изображения, является текст. Одним из средств приобщения читателя к жизненному опыту, воплощенному в художественном произведении, и является риторический текст, который «насыщает» риторические средства «идеологией» автора. В этом плане риторический текст обладает повышенной способностью влиять на душу писателя, подчиняя ее авторской «идеологии».

Риторическая организация текста связана прежде всего с особенностями функционирования в художественном тексте следующих риторических средств:

1. Смысловые риторические модели (топы), отображающие общие законы человеческого мышления и позволяющие автору осуществлять строгий отбор и соотношение «идей» речи;

2. Тропы, выполняющие роль своеобразного риторического кода, так как не только воплощают содержание, но и формируют его, воздействуя на читателя и «программируя» определенную читательскую реакцию.

В главе II «Классическая риторика и ее функции в «Петербургских повестях» Н.В. Гоголя» исследуется действие в данном тексте классической риторической традиции, которое прослеживается в реализации русского риторического идеала и главной риторической задачи – воздействовать на читателя примерами из жизни.

В разделе 2.1. «Русский риторический идеал и его художественное воплощение в петербургском цикле Н.В. Гоголя» творческий путь Н.В. Гоголя определяется как движение от апофатики к риторике, анализируется отражение в тексте повестей педагогико-риторического идеала как конкретизации русского риторического идеала.

Известно, что многие исследователи связывали творчество Гоголя с учительной христианской риторикой (П.Е. Бухаркин, И.А. Виноградов, В.А. Воропаев, А.Х. Гольденберг, С.А. Гончаров, К.В. Мочульский и др.). Другая часть исследователей связывает художественное творчество с апофатическим началом (В.В. Зеньковский, Л.А. Осадчая, Д.И. Чижевский и др.).

Если воспринимать Н.В. Гоголя как писателя, создавшего не только «Петербургские повести», но и «Вечера на хуторе близ Диканьки», контраст будет поразителен. На наш взгляд, объясняется он теми задачами, которые ставил перед собой автор. Н.В. Гоголь первого периода, когда были созданы «Вечера на хуторе близ Диканьки», – начинающий писатель, который стремится привлечь внимание к своим произведениям, удивить, завлечь читателя. Совсем не то представляют собой «Петербургские повести» Н.В. Гоголя, хотя в основе каждой тоже лежит почти анекдот. Но этот цикл создается с другой целью – педагогической. Писателю важно найти такие примеры из действительности, которые воспитывали бы читателя, примеры выдающиеся. Чтобы убедить, эти примеры должны быть поданы так, чтобы читатель поверил и «перевоспитался». Соответственно, меняется и характер писательской манеры. Н.В. Гоголь в петербургском цикле выступает как ритор-педагог, убеждающий своего читателя не нарушать христианские каноны, и потому он обращается к христианскому риторическому идеалу.

Исходя из этого, творческий путь Н.В. Гоголя можно определить как движение от апофатики к риторике. На наш взгляд, христианский риторический идеал, нашедший свое отражение в «Петербургских повестях» Н.В. Гоголя, следует охарактеризовать прежде всего как педагогический (именно педагогический, а не учительный). Заметим разницу: учитель – проповедует (в религиозном сознании учитель только один – Христос), педагог – учит, приводит примеры, доказательства, способные оказать влияние на слушателя и воспитать его.

Педагогико-риторический христианский идеал воплощен Н.В. Гоголем в «Петербургских повестях» посредством «риторического текста». «Риторический текст», на наш взгляд, используется Гоголем прежде всего с целью эффективного воздействия на читателя и выстраивается в соответствии со способной убеждать, воспитывать риторикой, т.е. с риторикой педагогической. Как известно, педагогическая риторика (имевшая целью, в первую очередь, воздействуя на слушателя, воспитывать) появляется как новое направление классической риторики в результате того, что постепенно, по мере развития человеческого общества, владение словом становится непременным слагаемым образованности, одним из критериев хорошего образования.

Особенности русского риторического идеала подробно анализируются А.К. Михальской. К специфическим чертам, присущим русскому риторическому идеалу с древности и до современности, исследователь относит следующие:

  • диалогичность по содержанию,
  • гармонизирующий характер,
  • положительную онтологичность.

В соответствии с данными особенностями А.К. Михальская определяет русский риторический идеал как идеал «гармонизирующего положительно-онтологического диалога»4.

Педагогико-риторический идеал, являясь своеобразной конкретизацией идеала общериторического и заключая в себе присущие ему принципы, обладает и своей спецификой, так как слово используется здесь в первую очередь как средство получения знания и воспитания человека.

На наш взгляд, «Петербургские повести» Н.В. Гоголя отражают русский риторический идеал, прежде всего как идеал педагогико-риторический, так как писатель стремится воздействовать на читателя и приобщить его к нравственным ценностям христианской культуры.

Повествовательное пространство «Петербургских повестей» изобилует прямыми обращениями к читателю (как отмечалось выше, диалогичность по содержанию является одной из существенных характеристик русского риторического идеала), свидетельствующими о стремлении автора к диалогизации общения с адресатом художественной речи.

Гармонизирующее начало, присущее русскому риторическому идеалу, не находит своего отражения в «Петербургских повестях»: в гоголевском повествовании Петербург лишен гармонии. Н.В. Гоголь, подчеркивая нарушение гармонического христианского идеала в петербургском мире, прибегает к стратегии противопоставления реального/нереального (фантастического). Использование этой стратегии помогает обнаружить абсурдность, «неправильность» существующего мира, похожего больше на страшный сон, некую фантасмагорию, невероятно далекую от гармоничного (истинного) мира, живущего по заповедям Божьим.

Еще одним свидетельством нарушения гармонии мироздания в «Петербургских повестях» становится факт несоответствия людей своему поприщу, предначертанному свыше, их «готовность» поддаться соблазну, забыв про выполнение священных обязанностей человека. Автор намеренно делает героями «Петербургских повестей» людей «незаметных должностей»: поручика Пирогова, коллежского асессора Ковалева, титулярного советника Башмачкина, титулярного советника Поприщина, молодых художников Пискарева и Чарткова. Н.В. Гоголь стремится показать, как обычный человек, занимающий невысокое место чиновника и не входящий в высший свет общества, может быть верен предопределенному свыше поприщу и приносить пользу, честно выполняя возложенные на него обязанности. Одновременно с этим он ищет объяснение тому, что заставляет людей «уходить» от своего поприща, замыкаться в себе, «обрастать панцирем», уподобляясь существованию бездушной механической вещи.

В пространстве искаженного петербургского мира человек теряет способность различать духовное и физическое, видимое и невидимое; все его помыслы оказываются устремленными к достижению материальных благ, в погоне за которыми утрачивается истинный смысл человеческого существования, духовность, да и сама душа. Утрачивается то, что делает человека человеком, созданным по образу и подобию Божию.

Педагогико-риторическая мысль Н.В. Гоголя о нравственном преображении человека получает наглядный пример в повести «Портрет» в образе отца художника Б., который сумел избежать распада с помощью религии и внутреннего самосовершенствования. В повествовании «Петербургских повестей» такое преображение (полное) происходит только с этим героем, и именно поэтому, на наш взгляд, по авторскому замыслу «Портрету» отводится центральное место в композиции цикла.

Человек, по мнению Н.В. Гоголя, должен построить царство Божие внутри себя, стать верным служителем Бога, и тогда он сумеет избежать «тлетворного дыхания разврата и пошлости» – спасется. Отец художника Б. сумел понять смысл происходящих с ним несчастий и стать на путь соблюдения заповедей Бога.

Нарушение гармонизирующего начала в «Петербургских повестях» подчеркивается также и описанием шума, грохота столицы, «мертвой» тишины. Такая какофония – еще одно свидетельство того, насколько человек в петербургском мире далек от соблюдения заповедей Бога в своем поведении.

Как показывает проведенный анализ, повествовательное пространство петербургского цикла Н.В. Гоголя пронизано мыслью религиозной, скрытой как «текст в тексте», а именно – в риторическом тексте «Петербургских повестей». Функционирование этого текста формирует читательское восприятие повестей, заданное автором именно в религиозном контексте. Риторический текст выполняет и педагогическую задачу: воздействует на читателя, воспитывая его в рамках христианских ценностей. Слово автора – риторическое слово, направленное на пробуждение лучших качеств, «души» человека, созданного по образу и подобию Божьему.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»