WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Истина о греховности человека, о падшей природе его для Писемского является аксиомой. Он принимает ее как неизбежную, неприятную, но и непреодолимую данность: так уж устроен мир, таков уж человек в нем. Это вносит в романы Писемского трагическую ноту. Причем, как заметила Н.Л. Ермолаева, у автора «Тысячи душ» и «Горькой судьбины» свое понимание трагизма, близкое к народному представлению о том, что судьба человека определяется в момент его рождения12. Мотив трагической вины проходит у Писемского не только через его драмы, но и через весь роман «Тысяча душ». Уже в начале его, во время великого поста, на молебне, заказанном в честь писательского успеха Калиновича, что-то роковое проскальзывает в вопросах и наставлениях прозорливого игумена. Затем, во второй части романа, Настенька предупреждает Калиновича: «Так играть людьми нельзя, Калинович! Есть Бог: Он накажет вас за меня!»13 Трагический финал жизни Калиновича, вынужденного расстаться с надеждами, ради которых он совершил в жизни столько неблаговидных поступков, воспринимается глазами верующей Настеньки как неизбежное наказание за постоянное нарушение заповедей Спасителя.

Не исключено, что с этой сюжетной линией романа Писемского полемизирует Достоевский в «Преступлении и наказании», создавая коллизию между Раскольниковым, бросающим в своей гордыне вызов Богу, и глубоко верующей Сонечкой Мармеладовой. Если у Писемского вера Настеньки не в состоянии исцелить гордого Калиновича, то Достоевский делает акцент на возрождающей Раскольникова, спасительной силе верующей души. Следует отметить, что не только равнодушный к вере, закостеневший в своей гордыне Калинович, но и верующая Настенька, в отличие от Сонечки Мармеладовой, не обладает у Писемского необходимой силой религиозного убеждения. Кроме того, в романе Писемского религиозная сюжетная линия не выходит на первый план.

Третья глава «Взбаламученное море» как натуралистический роман-эпопея». В русском обществе к 1859 году наметилось четкое идейное размежевание и началась открытая общественная борьба. От писателя потребовался выбор общественной позиции, подкрепленный не только жизненным опытом, но и всем многообразием философских, эстетических, идеологических теорий, всем богатством культурного развития. Писемский не приемлет ни одного из идеологических направлений, воспринимая общественную борьбу 1860-х годов сквозь образ-символ «взбаламученного моря».

Замысел нового романа «Взбаламученное море» (1863) очень масштабен. На широту его проблематики Писемский указывал в своем письме к Б.Н. Алмазову от 1 ноября 1862 г.: «Я теперь пишу большой роман, который будет больше “Тысячи душ”. Слышавшие его все очень хвалят, и он захватывает всю почти нашу матушку Русь…»14 А.А. Рошаль считает, что здесь Писемский «впервые предпринял попытку создать эпопею»15.

Эпическому замыслу романа соответствует и его сюжетная организация: судьба главного героя Александра Бакланова рассматривается на протяжении трех десятилетий. Автор, как в романе-путешествии, проводит Александра Бакланова через все сферы русской жизни от губернского и уездного города до двух столиц, от дореформенной деревни к деревне, взбаламученной реформаторскими преобразованиями, от России до Западной Европы. Александр постоянно меняет при этом круг своих дел и увлечений.

В самом начале романа «Взбаламученное море», отнесенного к 1840-м годам, Александр – студент Московского университета. Он влюблен в свою кузину Софью Басардину. Повествуя о счастливых мгновениях первой любви, Писемский бросает вызов установившейся литературной традиции. Он погружает любовный сюжет в далеко не тургеневскую атмосферу. Вместо тенистого сада, вместо красот утренней или вечерней природы Писемский ведет читателя на постоялый двор.

Первая любовь Александра внезапно прерывается увлечением Софи приехавшим в город флигель-адъютантом. Когда же петербургский франт пренебрегает ею, Софи с циничным отчаянием решается на брак с богатым стариком-помещиком Леневым, а после его смерти, прокутив доставшееся ей по наследству состояние, становится содержанкой откупщика. Предвосхищая сюжет тургеневского романа «Дым», драматическую историю первой любви Литвинова и Ирины, Писемский, в отличие от Тургенева, не склонен осуждать свою героиню, подобно Ирине покинувшую Бакланова ради богатства и положения в обществе. Он оправдывает ее со свойственным ему юмором. Описание жизни родового клана Басардиных напоминает судьбу головлевского семейства из романа Салтыкова-Щедрина. Казалось бы в руках у писателя богатейший материал для сатиры. Но Писемский не только не бичует, а даже по-своему реабилитирует героинь, подобных щедринской Арине Петровне Головлевой, возвращает им право на человеческое снисхождение и даже сочувствие.

Действие романа переносится в Москву, куда после летний вакаций приезжает Александр на последний курс университета. Студенческая атмосфера середины 1840-х годов воссоздается в романе так своеобразно, что вызывает постоянные упреки у современных исследователей, которые не берут в расчет, что студенческая жизнь у Писемского дана в кругозоре центрального героя романа – человека заурядного, примыкающего к студенческой массе. Таково авторское задание писателя, такова литературная позиция русского натуралиста. Благодаря ей, Писемский открывает в жизни ту правду, которая не попадала в поле зрения ни Герцена, ни Тургенева.

Сюжет «Взбаламученного моря» заставляет вспомнить роман В.Т. Нарежного «Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова». Герой Нарежного, как хамелеон, принимает окраску той среды, в которую его забрасывает прихотливая судьба. Вся Россия перед ним открывается безобразными своими сторонами. И похоже, что не только Чистяков, но и сам автор готов принять их как грустную, но неустранимую норму жизни.

Однако переменчивость и непостоянство Бакланова, в отличие от героя Нарежного, у Писемского сложнее. Очень часто Бакланов переживает одновременно диаметрально противоположные мысли и чувства, несовместимые друг с другом в характере одного человека. Так случается, например, в главе XIX («Братский праздник с народом») пятой части романа. Бакланов – эпический характер, олицетворяющий собой собирательные признаки массового русского либерализма. К эпическому образу неприложимы художественные требования, применяемые к герою обычного романа. В создании таких масштабных характеров неизбежно допускается художественная условность, нарушающая бытовое правдоподобие. То, что многие исследователи приписывают непостоянству характера Александра Бакланова, является в действительности художественной условностью: эпический характер являет перед читателями своего рода «энциклопедию» российского дворянского либерализма. Отсюда – нотки авторского сочувствия герою, встречающиеся в романе на каждом шагу.

Роман имеет ряд признаков, характерных для натуралистического художественного направления. Писателя интересуют не выдающиеся, не исключительные, а массовые явления в жизни всех перечисленных здесь сословий и в особенности – русского дворянства, духовное вырождение которого и показывает Писемский. А потому рассказ о нем лишен в романе сатирических красок, но полон горького юмора с типичным для Писемского оттенком народно-крестьянского цинизма. Юмор этот особенно активен, когда речь идет о молодых героях, мнящих себя радикалами. Такова сцена спора Бакланова с Виктором Басардиным и Галкиным младшим. Весь этот диалог пронизан авторским юмором, несет в себе следы народного балагурства.

Писемский не проводит, как это делает Тургенев, резкой разграничительной черты между «отцами» и «детьми». Напротив, он считает «детей» прямыми наследниками своих «отцов». Впервые в русской литературе, предвосхищая «Бесов» Достоевского, Писемский показывает генетическую связь русского либерализма с нигилизмом. Либерал Варегин говорит о нигилистах: «…они плоть от плоти нашей, кость от костей наших»16. С целью подчеркнуть это родство, Писемский «уплотняет времена» в романе, помещая нигилиста Проскриптского, прототипом которого является Чернышевский, в студенческую среду 1840-х годов. Корни революционно-демократического миросозерцания, действительно, уходят в сороковые годы, в труды позднего Белинского. Не случайно появившийся в Британии Проскриптский требует у полового номер «Отечественных записок», где тогда активно печатался Белинский. В сороковые годы уходят и корни русского либерализма, положительным представителем которого выведен в романе либерал Варегин.

Сочувствуя честному либерализму, Писемский проявляет некоторую симпатию и к социалистам. Не случайно рядом с карикатурным нигилистом Виктором Басардиным Писемский с явной симпатией создает образ Валериана Сабакеева. В спорах с ним Бакланова становится ясно, что в убеждениях Валериана Писемский не принимает отрицательное отношение к религии, а также веру в общину как ядро крестьянской социалистической революционности. Но в характере этого героя подкупает честность, искренняя сила убеждений и готовность пострадать за них.

Нет никакого сомнения, что Тургенев как автор «Дыма» был самым пристальным читателем романа Писемского «Взбаламученное море». Даже в его письмах 1860-х годов встречаются скрытые параллели с той характеристикой переходного времени в истории России, которые давал в своем романе Писемский. Отсюда – высокая оценка этого романа Тургеневым, которую Писемский с доверием принимал. В 1869 г., отвечая на просьбу Тургенева рекомендовать для перевода какое-нибудь из своих произведений, Писемский сказал: «Мне по преимуществу хочется, чтобы был переведен мой роман “Взбаламученное море” затем, чтобы в Европе явилась в истинном свете наша революционная партия, хуже и мерзее которой, я думаю, мир ничего не представлял»17.

В четвертой главе Историзм, документализм и автобиографизм романа А.Ф. Писемского «Люди сороковых годов» – мы попытались не только выявить художественную позицию писателя, но и исследовать соотношение факта и художественного вымысла. Главный герой романа проходит извилистый жизненный путь, во многом повторяющий, хотя и с некоторыми отклонениями, путь Писемского. Принцип изучения жизненного пути и характера героя осуществляется нами в историко-литературном сопоставлении с героями романов А.И. Герцена, И.С. Тургенева, И.А. Гончарова, Л.Н. Толстого.

В романе некоторые персонажи и сюжеты приближены к прототипам: Михаил Поликарпович – отец Вихрова-Писемского, Имплев Еспер Иванович – дядя писателя, Дрозденко Николай Силыч – учитель Костромской гимназии и др. В качестве стержня своих героев Писемский использует судьбы близких ему людей, но он подмечает черты эпохи в людях, а не просто излагает их биографию. Бытие Павла Вихрова в ссылке основывается в ряде моментов на событиях из жизни его прообраза. Так, например, эпизод уничтожения Вихровым раскольничьей молельни в селе Учня носит автобиографический характер.

Во время правительственного террора в стране Вихров получает наказание за пропаганду французских идей и протест против крепостного права. Этот эпизод перекликается с биографией Салтыкова-Щедрина, Герцена да и самого Писемского, который в конце 1840-х годов покидает Москву. В финальной сцене романа, в речи Вихрова на дружеском ужине, Писемский рисует обобщенный портрет своего поколения. Среди главных черт «людей сороковых годов» выделяется негодование по отношению к крепостному праву, честная чиновничья деятельность, забота о крестьянстве, сочувствие гонимым литераторам и даровитое, честное предпринимательство.

В процессе анализа романа мы выясняем, что Писемский не стремился создать автобиографический роман. Писатель попытался нарисовать героя своего времени таким, каким он его себе представлял. Именно поэтому Писемский дополнил биографию Вихрова событиями, которые «выпали на долю других людей его поколения» (Л.М. Лотман), прежде всего А.И. Герцена и М.Е. Салтыкова-Щедрина. Так в конце романа возникает «многофигурность» (Л.М. Лотман) героя, впитавшего все веянья эпохи.

По сравнению с романом «Тысяча душ» в «Людях сороковых годов» укрепляется наметившаяся тенденция к созданию «общественного романа». Композиция его, подобно хроникам Лескова, нарушает привычные законы художественности. Никакого внутренне связного, целостного, логически развивающегося “драматического действия” в романе нет; нет и того, что называется “завязкою” и “развязкою” и что, с точки зрения классической эстетики, составляет одно из необходимых условий художественности.

Но это не означает, что в романе Писемского отсутствует художественное обобщение. Анализируя автобиографические мотивы, мы показываем, что писатель осуществляет художественный отбор. Речь, по-видимому, должна идти об особом типе этого художественного отбора у Писемского, отличающем его творческую манеру от реализма русских писателей-классиков. Это отличие особенно заметно при сопоставлении мемуаров Герцена «Былое и думы» с романом Писемского.

«Былое и думы» – это полувековая хроника общественной жизни России и Западной Европы, пропущенная сквозь сознание выдающейся личности, наделенной «всемирной отзывчивостью», лишенной мещанской эгоистической замкнутости, способной живо откликаться на все впечатления бытия и сознавать свою ответственность «за всех и за вся». Пытаясь определить жанр своей книги, Герцен писал в начале пятой части, что «“Былое и думы” не историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге». Человек у Герцена не ограничен пределами «частной индивидуальности», люди в авторском представлении Герцена являются «волосяными проводниками истории».

Значение документа в творчестве Писемского носит иной характер. На первом плане у него – правда факта, подтверждающая верность описываемого явления реальной действительности. Писателю-натуралисту важно опереться на жизненный факт, чтобы доказать и себе, и читателю, что его изображение лишено художественного вымысла, что он не отдается игре воображения, что создаваемые им художественные образы имеют под собою твердую и непреложную фактическую основу. Такая творческая установка невольно ослабляет типизацию, чуждается свойственных реалистическому искусству Герцена стремительных выходов к художественным обобщениям.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»