WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Напевы реализованы в пяти-семиступенных натуральных диатонических ладах со срединным (гиполады – ионийский, эолийский, миксолидийский) и нижним (эолийский, ионийский, диатонически-переменный) положением главной опоры. Напевы узкообъёмного (четырехступенного) строения не образуют самостоятельной группы: они «укладываются» в звукоряды с нижним и средним положением основной опоры. Полный звукоряд выявляется на коротком временном отрезке, особенно в напевах, в основе которых лежат звукоряды со срединным положением основной опоры. В большинстве случаев полный звукоряд выводится путем суммирования звукорядов нижнего и верхнего голоса или объединения фразовых (композиционно дифференцированных) фрагментов звукоряда. По способу соединения фразовых звукорядов (встык, через общий тон, через группу общих тонов) звукоряды енисейских вечёрочных песен относятся к третьему виду – соединённых через группу (2-3) общих тонов. Ладовые образования со средним положением основной опоры являются базовыми (основными), они вбирают в себя значительную часть ладо-звукорядов с нижним положением опоры и песни, реализованные в 4-5ступенных звукорядах.

В мелодическом развитии исследуемых напевов можно выделить две группы взаимозаменяемых звуков: терцовые комплексы первой и второй ступеней, оппозиционных друг другу. Звуковые комплексы терцового соотношения однофункциональны, взаимозаменяемость тонов терцового комплекса является основой варьирования напева. Последование опорных тонов, принадлежащих разным комплексам и координированных со структурными элементами СМРФ, выявляет ладовую структуру и логику ладового развития отдельных построений и напева в целом.

Ритм смены ладовых функций различает напевы цезурированных и сегментированных композиций. В группе напевов с цезурированными СМРФ преобладают опорные тоны комплекса первой ступени (I I I I; I I 2 I). В группе напевов, объединённых акцентным ритмом, смена оппозиционных комплексов происходит чаще, и комплекс второй ступени выявляется активнее (I 2 2 I; I 2 2 2).

Обобщенная схема ладовой структуры исследуемых песен может выглядеть так:

I (2) - I (2) - 2 (I ) - I

(первая цифра означает преобладающий звуковой комплекс, в скобках – вариант).

Возможность составления общего звукоряда и обобщенной схемы ладовой структуры енисейских вечёрочных песен позволяет сделать вывод о ладоинтонационной общности напевов разной ритмической организации, принадлежащих разным жанрам песенно-танцевального комплекса. В предположительном плане можно высказать идею о ладоинтонационном единстве традиции в целом.

Анализ мелодики енисейских вечерочных песен производился на основе мелограмм, фиксирующих полный и обобщенный мелодический рельеф песни, а также на основе составленного словаря мелодических ячеек (критерием выделения мелодической ячейки является ее повторяемость). Мелодическая композиция традиционных вечёрочных песен имеет ячейковый характер. Местную традицию характеризует ограниченность набора типизированных мелодических оборотов, повторяющихся из напева в напев.

Последовательность ячеек образует мелодическую композицию. Границы ячеек чаще всего совпадают с членением напева по ритмическому признаку. Для определения мелодической композиции

традиционных песен важным является местоположение ячеек в целом напеве (начальное, срединное, концевое), их композиционные функции. Среди мелодических оборотов устойчиво выделяются начальные, развивающие и концевые (каденционные). Начальные ячейки – зачины, дают импульс к дальнейшему развитию, устремлённому к зоне кадансирования, которая является особо значимой, в ней происходит утверждение главного устоя.

Мелодическая структура с унифицированными начальными и каденционными мелодическими оборотами напевов подобна структуре вечёрки, которая строго маркирована начальной и заключительной песней, внутри же структуры строгой последовательности отдельных построений (как и песен в вечерке) нет.

При соотнесении мелодических форм с жанровыми разновидностями енисейских вечёрочных песен можно обнаружить некоторые связи. Мелодика скорых проходячих песен (неравномерносегментированного ритмического типа) имеет речитативный характер, напев располагается (вьётся) вокруг оси основного опорного тона. При соотнесении напевов с СМРФ выявляется, что мелодическое построение песен не всегда координировано со слоговым ритмом. Ритм и мелодика в определенной степени автономны, границы их построений могут, как совпадать, так и не совпадать. Происходит воздействие не только ритма на мелодику, но и мелодики на ритм, что особенно заметно в песнях, тяготеющих к лирике, их мелодические ячейки включают в себя большие внутри- и междуслоговые распевы.

Большинство песен вечёрочного репертуара подобны в разных аналитических аспектах (тип многоголосия, ладовая форма, мелодическая композиция и др.). Отклонение от основного типа зачастую даёт выход на привлечённый (весенние хороводы, лирические, протяжные свадебные и др.) и фоновый музыкальный материал.

В пятой главе «Сибирский региональный контекст енисейской вечёрки» проводится сравнительный анализ енисейских молодёжных собраний с аналогичными культурными явлениями Приангарья, Тобольского Прииртышья, Томско-Кузнецкого региона. Все эти традиции имеют общие корни, восходящие к северорусской традиции, их сибирская история начинается в XVII веке. В жанровой системе избранных традиции значительное место занимает песенно-танцевальный фольклор. Образцы его опубликованы и описаны собирателями, что обеспечило базу источников для сравнительного изучения материала.

Цель предпринятого анализа – обнаружить общие и отличительные свойства локальных фольклорно-этнографических комплексов. Аналитическому рассмотрению подвергаются этнографические данные, сюжетно-тематические ряды, музыкально-стилевые особенности. Сравнительный анализ вечёрочных песен проведён на материале вариантов песен, связывающих енисейскую традицию с другими.

Традиционные собрания молодёжи упоминаются во всех публикациях как значимое явление сибирских традиций. Весенне-зимняя оппозиция хоровод-вечёрка совпадает по времени проведения, названиям, структуре, жанровому и песенному наполнению. Почти повсеместно заметна тенденция переключения хоровода на вечёрку. Выделенный для сравнения общий репертуар концентрируется на вечёрках с разным соотношением хороводных и вечёрочных песен. Обозначение жанра песен как хороводных в избранных традициях отмечено только в кузнецкой. В остальных сибирских традициях для определения жанра подобных образцов употребляется обозначение круговые песни. В кузнецкой традиции более развит репертуар весенне-летних собраний, дольше функционировали весенние собрания молодёжи, поэтому хороводных песен в вечёрочном репертуаре зафиксировано больше, чем в других районах Сибири. В этой традиции собственно проходячие песни не являются прерогативой вечёрки, это жанровое обозначение применяется также к весенним песням, исполняемым девушками на улице (с проходкой). Некоторые разночтения в жанровом определении песен в других традициях являются по сути уточняющими.

Смена жанровых названий происходит без изменения самого жанра (проходяча, проходка, походенская, половая, хожалая).

Внутрилокальные различия касаются варьирования сюжетов, степени их развитости. Более полными являются енисейские и приангарские варианты, в них присутствуют зачинный, срединный и концевой структурные блоки, медленному развитию сюжета способствуют повторы строк и полустрок, введение рефренов. По сравнению с подобным развёртыванием сюжета песни районов Западной Сибири предстают в более сокращённых вариантах, в них может быть выпущен зачин, либо наоборот исполнен только зачинный блок. На смену повторности приходит обновление, сюжет разворачивается более динамично, что отражается на строфике, в формах строения стиха.

Трудно выявить для сравнения локальные формы многоголосной фактуры песен, поскольку многие варианты записаны и опубликованы в одноголосном изложении. Среди многоголосных записей преобладающей фактурой является двухголосие с тонким голосом. В томских и кузнецких вариантах встречаются другие формы многоголосия, эти варианты ритмически и мелодически более развиты, их мелодическое развитие захватывает большой диапазон. Напевы песен Притоболья, Енисейского района и Иркутского Приангарья двухголосны, мелодия в них осваивает небольшой диапазон (вокруг оси основного опорного тона), подголосок дублирует главную партию, звучащую в нижнем голосе. Особенности мелодического развития каждой традиции определяются признаками местного стиля: мелодическим движением, типом многоголосия, певческой манерой, регистром и т.д.

Основным показателем жанра вечёрочных песен является слогоритм. Сходные ритмические типы восточнославянских песен распространены по всей территории Сибири. Они являются наиболее устойчивым элементом, связующим звеном в сравнительном анализе песенно-танцевального молодёжного комплекса. Цезурированные, сегментированные и смешанные ритмические типы вариантов вечёрочных песен разных традиций совпадают почти полностью. Лишь некоторые локальные особенности мелодического строения песен смогли оказать влияние на ритмику, доказывая взаимовлияние двух основных компонентов песенно-танцевального комплекса. К факторам, оказывающим влияние мелодики на ритм, например, можно отнести большие внутрислоговые распевы, увеличивающие временной объем построений и изменяющие соотношение слогоритмических единиц в ритмоформулах (Иркутское Приангарье).

Таким образом проявляется связь вечерочных песен с традиционной лирикой. Особенно устойчивым являются неравносегментированные ритмические типы камаринской и капустки.

В репертуаре вечёрочных песен, звучавших в поселениях Западной и Восточной Сибири, есть песни с общим сюжетом, одни из них объединяют Енисейский район с западным регионом (Притоболье, Томско-Кузнецкий район), другие – с восточным (Приангарье). При наложении этих двух репертуаров друг на друга выявляются сквозные варианты песен, объединяющие все эти локальные традиции. По нотным записям этих песен нагляднее всего выявляются локальные признаки общности и различия.

По многим параметрам фольклорная традиция деревень Енисейского района, Приангарья, Притоболья и Томско-Кузнецкого региона представляется достаточно однородной. Близки по составу жанровые системы местного фольклора, наблюдаются одинаковые процессы трансформации и угасания фольклорной практики.

В ходе анализа особенностей локальных стилей вечёрочных песен обнаруживаются общие закономерности строения стиха, общность ритмических и мелодических типов. Локальные различия касаются некоторых разночтений в жанровом определении песен, варьирования сюжетов, конкретных форм реализации сходных типов мелодического развития и фактуры.

Различия традиций не обнаруживаются на типологическом уровне, они скорее приобретены в Сибири, путём смешения некоторых компонентов. Рассмотрение вечерочных песен в контексте сибирских вариантов разных локусов позволяет выделить наиболее устойчивые, традиционные элементы напевов. Следовательно, единство культурно-исторической традиции находит подтверждение в анализе песенного фольклора.

В Заключении обобщаются основные результаты, полученные по ходу многоаспектного исследования этнографических и жанрово-стилевых особенностей русско-сибирской старожильческой вечёрки, формулируются основные выводы работы. Характеризуются типологические и региональные свойства сибирского песенно-танцевального комплекса, суммируются наблюдения о специфических чертах изучаемой локальной традиции, а также намечаются перспективные направления дальнейшего исследования енисейского фольклорного комплекса.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Крахалёва, О. В. Структура и драматургия енисейской вечёрки [Текст] / О. В. Крахалева // Вестник Челябинского государственного университета. 2008. № 30. С. 6875. [0,5 п. л.]

2. Крахалёва, О. В. Традиционные собрания молодежи деревень Енисейского уезда в контексте годового цикла обрядов и праздников [Текст] / О. В. Крахалева // Гуманитарные науки в Сибири. 2008. № 4. С. 131134. [0,5 п. л.]

3. Традиционные зимние собрания молодёжи Енисейского района (Красноярского края) [Ноты]: По материалам В. С. Арефьева и экспедиций второй половины XX века / сост., нотирование, прим. О. В. Крахалёвой. – Новосибирск: Книжица, 2006. – 92 с.: ил. [6 п. л.]

4. Крахалёва, О. В. Енисейские «вечерочные» песни в контексте местной традиции [Текст] / О. В. Крахалева // Региональный аспект художественной культуры: методология, методика преподавания, художественная практика: Материалы второй краевой научно-практической конференции. – Красноярск, 2001. – С. 42–43. [0,2 п. л.]

5. Крахалёва, О. В. Источники для изучения традиционных собраний молодёжи Енисейского района [Текст] / О. В. Крахалева // Народная культура Сибири: Материалы XII научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору. – Омск, 2003. – С. 130–133. [0,2 п. л.]

6. Крахалёва, О. В. Енисейская «вечёрка» по публикациям В. Арефьева и современным материалам [Текст] / О. В. Крахалева // Наука и художественное образование: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Красноярск, 2003. – С. 245–248. [0,2 п. л.]

7. Крахалёва, О. В. Ритмический тип «камаринская» в енисейских вечёрочных песнях [Текст] / О. В. Крахалева // Русская музыка: из прошлого в будущее: Материалы научно-теоретической конференции. – Новосибирск, 2007. – С. 252–255. [0,25 п. л.]

8. Крахалёва, О. В. Репертуар песенно-танцевального фольклора в записях Г. Юдина и В. Арефьева [Текст] / О. В. Крахалева // Материалы IV Юдинских чтений. – Красноярск, 2005. – С. 91–94. [0,2 п. л.]

9. Крахалёва, О. В. Ритмика поэтических текстов енисейских вечёрочных песен [Текст] / О. В. Крахалева // Народная культура Сибири: Материалы XIII научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору. – Омск, 2004. – С. 159–162. [0,25 п. л.]

10. Крахалёва, О. В. Проблемы жанрового определения «вечёрочных» песен [Текст] / О. В. Крахалева // Мельниковские чтения: Материалы второй региональной научно-практической конференции. – Новосибирск, 2005. – С. 281–284. [0,25 п. л.]

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»