WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В IV-I вв. до н.э. появляются новые навыки труда: 1) в составлении концентратов (глина+ил, глина+глиноподобное сырье); 2) в составлении формовочных масс (тальк, кость, шерсть); 3) в конструировании начинов (донная, емкостно-донная, донная+донно-емкостная программы и спирально-жгутовой, спирально-лоскутный, лоскутный веерообразный способы); 4) в изготовлении полого тела (кольцевой из лент, жгутов и спирально-жгутовой налепы); 5) в способах обработки поверхности (ангобирование, обмазка, окрашивание внешней поверхности, заглаживание овчиной); 6) в орнаментации (пролащивание, вдавление-протаскивание, вдавление-накалывание, штампование, налеп); 7) в термической обработке (низкотемпературные режимы, активное использование в качестве топлива сухого навоза). В это же время наблюдается рост доли использования: ожелезненных «жирных» глин в качестве ИПС, кожи для заглаживания поверхностей сосудов, приемов выбивания и форм-моделей в формообразовании. Происходит исчезновение рецепта глина+песок+ОД, а также техник расписывания и «защипывания». Вместо сложного рецепта глина+дресва+ОД появляются смешанные рецепты глина+дресва+шамот+ОД и глина+дресва+шамот+тальк+ОД.

Зафиксированные общие навыки труда характеризуют преемственность в развитии савроматского и раннесарматского гончарства. Инновации, появившиеся в IV-I вв. до н.э., свидетельствуют об усложнении гончарных традиций в этот период.

В четвертой части главы приведены результаты корреляции форм и орнаментации посуды с технологией их изготовления.

Было установлено, что у посуды VI-V вв. до н.э. наличие «выделенной» формы придонной части зависело от того, на какую высоту был изготовлен начин. Савроматские сосуды с трубчатыми носиками-сливами в основном изготавливались по рецепту глина+шамот+навоз. Установлено, что сосуды с орнаментами в виде пиктограмм в основном изготавливались по рецепту ожелезненная «тощая» глина+шамот+ОД. В основном же связь между видом орнамента и рецептом формовочной массы сосуда не прослеживается.

Корреляция данных технологического анализа с формами и орнаментацией сосудов выявила ряд закономерностей для керамики IV-I вв. до н.э.

Более архаичные навыки были зафиксированы при изготовлении курильниц. Только в формовочных массах курильницы (Линевка) и сосудов редких форм (Филипповка, Акоба II) была зафиксирована примесь шерсти, которая, видимо, имела какое-то культовое назначение.

Все чаши были изготовлены по рецепту из неожелезненной глины с добавлением: 1) шамота и ОД; 2) раковины. Формовочная масса с примесью дробленой раковины не характерна для сарматских сосудов. Судя по форме, орнаментации и данной примеси, чаша из Покровки I (к. 16 п. 2) была изготовлена кара-абызским мастером. Аналогичные чаши были найдены в Охлебининском могильнике (Пшеничнюк, 2004).

Технологический анализ горшков, кувшинов, мисок, блюд не выявил каких-либо особенностей, присущих только этим категориям посуды. В курганных могильниках кровка VIII (к. 1 п. 14; к. 2 п. 3 с. 2) и Чкаловский (к. 4 п. 13) были найдены горшки, сходные по своей форме, орнаментации и технологии изготовления.

Для изготовления круглодонной посуды было характерно использование в основном влажной природной глины; 7 рецептов формовочных масс (глина + ОД; глина + шамот + ОД; глина + тальк+ ОД; глина + кость + ОД; глина + кость + шамот + ОД; глина + тальк + шамот + ОД; глина + кость + шамот + тальк + ОД); донно-емкостных начинов; спирального и бессистемного лоскутного налепа; форм-моделей и приемов сильного выбивания; заглаживания поверхности сосудов пальцами, тканью, твердым предметом, мягким материалом, кожей, а также лощения или полировки.

Плоскодонные сосуды были более разнообразны по своим технологическим особенностям. Для их изготовления характерно использование различных видов пластичного сырья; 11 рецептов формовочных масс (ИПС+ОД; ИПС + шамот + ОД; глина + тальк+ ОД; глина+ кость + ОД; глина + кость + шамот + ОД; глина + тальк + шамот + ОД; глина + кость + шамот + тальк + ОД; глина + шамот; глина + шамот + дресва + органический раствор; ИПС + шерсть + органика; глина + раковина); донных, донно-емкостных, емкостно-донных, донных+донно-емкостных начинов; спирального и бессистемного лоскутного, спирально-жгутового, кольцевого ленточного и жгутового налепов для изготовления полого тела; форм-моделей и скульптурной лепки с выбиванием или без выбивания для придания сосудам формы; заглаживания поверхности сосудов пальцами, тканью, мягким материалом, кожей, овчиной, твердым предметом; применение приемов окрашивания, ангобирования, лощения, полировки.

Таким образом, традиции изготовления плоскодонных сосудов менее однородны, в чем сказывается влияние традиций изготовления круглодонных форм. Это проявилось в смешении традиций как в морфологии, так и в технологии. Прежде всего, следует отметить появление сосудов с различной степенью уплощенности днищ. Кроме того, началось активное использование форм-моделей и смешанных рецептов глина + тальк + шамот + ОД, глина + кость + шамот + ОД. Выделяется группа керамики, которая изначально изготавливалась с округлым дном, а потом его специально уплощали, что указывает на стремление гончаров, привыкших изготавливать круглодонные формы, подражать образцам плоскодонной посуды.

Взаимосвязь форм сосудов и технологии прослеживается только для грушевидных видов тулова, изготовление которых осуществлялось лоскутным налепом. Профиль формы тулова (яйцевидный, шаровидный и т.д.) зависел от очертаний форм-моделей и от характера наложения лоскутов и жгутов при конструировании сосудов. Резко отогнутая шейка (тип «Б») получалась у сосудов, когда их верхняя часть изготавливались отдельно и только потом присоединялись к остальной части сосуда, либо когда лента или жгут присоединялись к верхней части плеча сосуда изнутри. Последний способ больше характерен для сосудов с грушевидной формой тулова.

Выявлено, что нанесение орнаментации с помощью штампов изначально связано с круглодонной посудой, имевшей грушевидную форму тулова, а пролащивание особенно характерно для орнаментов в виде «полотенец».

Комплексное изучение керамики позволило сделать выводы по функциональному использованию некоторых сосудов. Широкие отверстия трубчатых носиков у савроматских сосудов могли служить для слива жидкости или для крепления деревянных ручек. Сосуды редких форм имитировали вымя животных (козы, лошади) и использовались в ритуальных целях.

Глава IV. Историко-культурные процессы в Южном Приуралье в VI-I вв. до н.э. (по результатам технико-технологического анализа керамики).

В результате проведенного исследования выяснилось, что население Южного Приуралья в VI-V вв. до н.э. не было однородным по своему составу. Различия в представлениях об исходном пластичном сырье указывают, что изначально в формировании указанного населения приняли участие как минимум две культурные группы. В первую группу входили носители традиции изготовления керамики из глины. Она была преобладающей и наиболее пестрой по своему составу, о чем свидетельствуют разные традиции в отборе глин и составлении формовочных масс. Доминантными в этой группе были гончары, изготавливающие керамику по рецепту ожелезненная «тощая» глина+шамот+ОД, который возник в результате контактов между носителями традиции ожелезненная «тощая» глина+ОД и традиции использования шамота в качестве искусственной примеси. Формы посуды, изготовленные по рецептам глина+песок+органика и глина+дресва+органика, ничем не отличаются от савроматских, что указывает на участие в сложении населения в VI-V вв. до н.э. носителей тех же самых культурных традиций.

Гончары первой группы изготавливали орнаментированную и неорнаментированную керамику плоскодонных форм в основном способом скульптурной лепки. Хотя разнообразие их субстратных навыков указывает на неоднородность этой группы в прошлом, общие же способы конструирования полых тел лоскутным налепом свидетельствуют о процессе сращивания различных культурных традиций, что отражает глубоко зашедшие процессы смешения населения, участвовавшего в ее сложении. Один из компонентов в формировании савроматской культуры, использовавший глиняные концентраты и неожелезненную глину, видимо, своим происхождением был связан со Средней Азией.

Вторая группа населения бытовала в одно время с первой и использовала для изготовления керамики илы и глиноподобное сырье. Гончары этой группы изготавливали преимущественно неорнаментированную посуду плоскодонных форм. Не исключено, что истоки этой группы являются местными, т.к. навыки использования илов и глиноподобного сырья фиксируются в Урало-Поволжском регионе, начиная с эпохи неолита, и существуют всю эпоху бронзы (Гутков, 1995; Васильева, 2007; Салугина, 1999). В VI-V вв. до н.э. наблюдаются контакты и с другими группами населения. Это проявляется в единичной находке круглодонного сосуда, изготовленного по рецепту неожелезненная «тощая» глина+выжимка (Новый Кумак), который, вероятно, попал к кочевникам в результате обмена или брачного контакта.

Сравнение географических групп показало, что наиболее пестрой по составу населения была Орско-Кумакская группа.

С IV в. до н.э. в составе населения Южного Приуралья произошли изменения, связанные с притоком каких-то пришлых групп, которые принесли новые формы сосудов и свои традиции их изготовления, что повлияло на развитие местного гончарства.

По результатам технологического анализа керамики можно выделить несколько волн инфильтраций в разные периоды раннесарматской культуры.

Первая волна приходится на начало IV в. до н.э. и связана с носителями традиции использования талька в формовочных массах. Одним из вероятных регионов, откуда могла прийти эта группа, было Зауралье. Вторая волна падает на вторую половину (возможно, конец) IV в. до н.э. и связана с носителями традиции применения дробленой кости, истоки которых пока неизвестны. Безусловно, таких волн инфильтрации инокультурного населения в местную среду могло быть больше, но они не отразились в гончарных традициях.

Изменения, произошедшие в керамическом комплексе IV-I вв. до н.э., не могли произойти без непосредственного участия носителей новых традиций. В частности, это проявилось в том, что во второй половине IV-III вв. до н.э. концентрация шамота в смешанном рецепте глина+тальк+шамот+ОД возросла, а талька уменьшилась. В то же время продолжали существовать сосуды, где концентрация талька более значительная, чем шамота.

В конце IV-III в. до н.э. происходят активные процессы перемещения и смешения населения, о чем говорит появление большего количества как смешанных, так и несмешанных навыков труда в гончарстве этого периода. По изученным материалам во II-I вв. до н.э. наблюдается ассимиляция традиций пришлых культурных групп доминантными гончарными традициями местного населения. Несмотря на кажущееся единство, в это время продолжали сосуществовать группы населения, изготавливавшие свою керамику по рецептам глина+кость+шамот+навоз и глина+тальк+ОД, посуда которых не отличалась по внешним особенностям от остальной плоскодонной посуды. Наличие значительной примеси талька (1:2-3), выявленное в формовочных массах сосудов II-I вв. до н.э., свидетельствует, что об «исчезновении» традиции добавления талька говорить нельзя.

Таким образом, на протяжении всего VI-I вв. до н.э. в среде ранних кочевников происходили неоднократные процессы смешения с инокультурными группами.

В Заключении подводятся итоги исследования. Делается вывод о существовании собственного гончарного производства у ранних кочевников Южного Приуралья в VI-I вв. до н.э. В пользу этого утверждения свидетельствуют такие факты, как значительная роль керамики в составе погребального инвентаря, существование определенных стандартов при создании форм и орнаментов, а также наличие общих технологических навыков в изготовлении посуды из всех могильников Южного Приуралья.

В связи со спецификой кочевого образа жизни скотоводов их гончарство обладало рядом особенностей, которые проявились в частой смене источников добычи сырья, широком использовании продуктов жизнедеятельности домашних животных и в наличии значительного разнообразия гончарных навыков, связанных с большей «открытостью» кочевых обществ к культурным контактам.

В итоге можно констатировать, что полученные результаты комплексного анализа керамики позволили получить новые важные данные о гончарстве ранних кочевников. Выявлена преемственность культурных традиций населения разных хронологических периодов, а также инновации и признаки появления новых групп населения, которые позволяют конкретизировать представления об этнокультурной истории этого региона.

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ АВТОРА

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Статьи в ведущих рецензируемых изданиях, утвержденных ВАК Министерства образования и науки РФ:

1. Краева Л.А. Сарматский ритуальный сосуд из второго курганного могильника у с. Акоба / Л.А. Краева // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. — Самара, 2006. — Спец. вып.: Актуальные проблемы истории и археологии. — С. 197—201.

Монографии:

2. Краева Л.А. Шумаевские курганы / Н.Л. Моргунова, А.А. Гольева, Л.А. Краева, Д.В. Мещеряков, М.А. Турецкий, М.В. Халяпин, О.С. Хохлова. — Оренбург, 2003. — 391 с.

Статьи и тезисы докладов:

3. Краева Л.А. Технологический анализ керамики РЖВ из Западного Оренбуржья / Л.А. Краева // XIV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов. — Челябинск, 1999. — С. 123—124.

4. Краева Л.А. Памятники раннего железного века из Западного Оренбуржья / Л.А. Краева // Археологические памятники Оренбуржья. — Оренбург, 1999. — Вып. III. — С. 176—190.

5. Краева Л.А. Технология изготовления керамики из "прохоровских" погребений на р. Бердянка / Л.А. Краева // Раннесарматская культура: формирование, развитие, хронология. — Самара, 2000. — Вып. 2. — С. 114—134.

6. Краева Л.А. Сарматские погребения могильника у с. Пятилетка / Л.А. Краева, С.В. Богданов // Археологические памятники Оренбуржья. — Оренбург, 2000. — Вып. IV. — С. 168—179.

7. Краева Л.А. Одиночный курган у с. Благославенка / Л.А. Краева, Д.В. Мещеряков, Н.Л. Моргунова // Археологические памятники Оренбуржья. — Оренбург, 2000. — Вып. IV. — С. 186—194.

8. Краева Л.А. Предварительные итоги комплексных исследований на Салмыше и Иртеке в Оренбургской области / Н.Л. Моргунова, Л.А. Краева, Д.В. Мещеряков, М.А. Турецкий, М.В. Халяпин, О.А. Халяпина, О.С. Хохлова // XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. — Оренбург, 2001. — С. 25—27.

9. Краева Л.А. XV Уральское археологическое совещание / Н.Л. Моргунова, Т.М. Потемкина, Л.А. Краева // Археологические памятники Оренбуржья. — Оренбург, 2001. — Вып. V. — С. 162—176.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»