WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В ходе размышлений отмечается, что особенность recit заключена в отдалении от жанрового определения, в сомнении относительно факта присутствия книги, ценности книжной культуры или культуры книги. Эта особенность обусловлена тем, что recit, в противопоставлении роману, выпадает из пространственно-временного континуума и избегает рационального объяснения. С этой точки зрения, recit выступает не как воспроизводство и описание происходивших в действительности или воображаемых сюжетов, а как действительность отвлеченная, но обязательным образом переживаемая. Действительность, отвлеченная от действительности, опыт воспроизводства не переживаемого, того, что пережить невозможно и немыслимого, того, что помыслить невозможно.

В процессе разъяснения, почему термин dsastre переводится в диссертации как кромешное, а не катастрофа, раскрываются эстетические характеристики этого письма. Здесь разворачиваются такие темы как атмосфера болезни, окутывающая персонажей рассказов М. Бланшо, безумие, как его понимал и тематизировал М. Фуко и молчание, как невозможность молчания.

Автор отмечает, что атмосфера болезни накладывает пелену туманности на происходящее в рассказах М. Бланшо. Персонажи не обладают характерными чертами, кроме имен, их черты, если и принадлежат им, то лишь благодаря тому, что через них можно приобщиться к некоторой совокупности, совокупности безличного «оно» или «мы». Иногда персонажи возможно и не личности, а скорее метафизические конструкты: герой может сидеть за столом с собственной мыслью. Внешнее здесь истончается настолько, что найти границу между внутренним и внешним главного героя практически невозможно, повествование всегда ведется от первого лица, главный герой и писатель составляют одно. Пространство укрывается, очертания предметов смываются туманом, происхождение которого кроется либо в мыслях автора, либо в сознании читателя. Сюжет здесь не есть нечто законченное и определенное своей целью или смыслом, recit находится в процессе становления, он выступает событием – и самим по себе, и для автора, и для читателя.

Творчество М. Бланшо приоткрывает, что если культура книги - это область работы (ouevre), то «бездействие» (dsuvrement) выявляет область отсутствия книги. Новоевропейская культура, как культура книги или «Книги книг», Библии, собирает себя в слове и разворачивает себя, исходя из слова: «вначале было слово». Но работа, конкретное действие по М. Бланшо, заключается не просто в вербализации человеческого пространства-времени, но и в письме. Элемент письма формирует поле артефактов, благодаря которому культура занимает некое место. Чем в большей степени человечество вовлекается в раскрытие письма, диалектически его разворачивает, структурирует его действительность, тем в большей степени «бездействие» письма себя утверждает.

Автор обращает внимание на то, что с определенной точки зрения, в рамках культуры существует закон книги, определяющий, какой должна стать книга, чтобы быть включенной в культурное поле. Однако, не внутренний ли закон книги делает и книгу в предельном ее осмыслении законом, нормой, регламентирующей жизнь и развитие культуры Письмо нарушает запрет, делает шаг за предел того, что было осмысленно, записано, сформулировано. Письмо - это «вновь», но вновь уже странным образом побывавшее здесь, что осознается в момент его проявления. Это движение заключается не столько в одновременности работы и «не работы», сколько в неизбежности привлечения бездействия в качестве основания для создания произведения искусства. Отсутствие книги заключается в том, что закон книги, его строгость и непреложность, разумность и тотальность возникают благодаря письму, которое свободно от характеристик, присущих книге.

В разделе I.3 «Этические и политические предпосылки» рассматриваются элементы культурфилософских взглядов М. Бланшо, которые могут быть отнесены к этике и политике.

Параграф I.3.A «Смерть другого как отношение без отношения» обращается к проблематике другого в структуре этики М. Бланшо. Предварительно, этика М. Бланшо в исследовании соотносится с этикой Э. Левинаса, которая обращается к языку, но в большей мере в качестве речи, чем в качестве письма. Этика Э. Левинаса, также как и этика М. Бланшо, не принадлежит области морального полагания, нормативов и законов, регулирующих общественные и межличностные отношения. Эта трактовка соответствует точке зрения Ж Деррида о том, что этика Э.Левинаса – это «Этика Этики». Автор отмечает, что подобное определение помещает этику Э. Левинаса и М. Бланшо топологически вне этики самодостаточной ценности или закона. Таким образом, этичное отношение возможно вне закона и его функции запрета, несмотря на его божественную природу.

Автор указывает, что этика М. Бланшо развивается, исходя из особого понимания ответственности. В одном из фрагментов работы «Кромешное письмо» представлены два способа интерпретации ответственности. Первый способ принадлежит буржуазной традиции, где человек ответственный действует в пределах обозначенных правил, осмотрительно и осторожно, демонстрируя чистоту помыслов и убеждений. Далее М. Бланшо сообщает, что теперь «ответственность – моя ответственность за другого, за всех, без взаимодействия [sans rciprocit] - смещена»9. Провозглашается ли тем самым новая форма ответственности – без взаимодействия Предполагается ответственность, которая в структуре межличностных отношений изменяет статус порядка взаимодействия, более не принадлежащего расчетливому законопослушанию и химеричному законотворчеству. Ответственность формируется через отношение, которое определяется как «отношение без отношения». Автор отмечает, что при таком понимании другой – это та сила, которая выше всех сил, принимающая имя Бога. В этом качестве ответственность, возникающая по отношению к другому, уже не интерпретируется в модусе собственности, как «моя». Определение другого как Всевышнего то, о чем говорит М. Бланшо в «Кромешном письме», создает особую напряженность этического отношения, где уже невозможна хитрость или уловка по отношению к близкому.

В параграфе I.3.B «Непризнаваемое сообщество» рассматриваются взгляды М. Бланшо на предпосылки формирования общества. В работе «Непризнаваемое сообщество» (La communaut inavouable, 1983) М. Бланшо указывает на то, что сообщество возникает благодаря внутреннему и полноценному признанию факта смерти другого. В связи с этим, автор отмечает, что смерть человеческого существа в истории размышления культуры над самой собой оставляет отпечаток (с точки зрения способности оставить некий след). Материальная культура складывается из конечностей, смертей, благодаря которым возможно появление зафиксированного в истории артефакта. Подобная, фиксация в виде «культурных памятников», в своем наборе может исчерпать статическую составляющую культуры. Процесс возникновения этих памятников состоит в живом отношении индивидов друг к другу, так как любой артефакт создается для другого (или для другого во мне). Восприятие смерти другого - это не только ментальное восприятие, а событие смерти другого, влияющее на динамику формирования культурного поля.

В работе «Непризнаваемое сообщество», идея сообщества соотносится с такими понятиями, как «бездействие» (le dsoeuvrement) и письмо. Рассматриваются литературное сообщество и тайное сообщество «Ацефал», созданное Ж. Батаем. В связи с «Ацефалом», затрагиваются темы жертвоприношения и тайны. Отмечается, что сущность и проблематичность последней состоит в том, что она сокрыта. Однако, в структуре сообщества тайна, несмотря на то, что она не может не быть тайной, как таковой не является. Сообщество открывает лазейку, в которой тайна распределяет свое влияние между многими, распространяясь вместе с чертами индивидуальности, растворяющейся в безличности. Общая тайна сближает. Здесь у автора возникает вопрос: не является ли смерть именно такой тайной, благодаря которой существа подходят к порогу взаимного понимания

Далее, автор обращает внимание на то, что неотъемлемой частью подобного понимания сообщества в общем контексте исследования является идея «отношения без отношения», связанная с понятием «бездействия» и концептуально обусловливающая этику М. Бланшо. Также ход исследования демонстрирует, что его этика может быть определена через диссимметрию Я и Другого. Автор констатирует, что в данном случае, диссиметрия указывает на обусловленность этического отношения двумя взаимоисключающими факторами: разрывом и связью. Соответственно, не симметрия, то есть соответствие общих желаний и устремлений человеческих существ является условием сближения их в сообщество, а их отдаленность, которая в полной мере осознается на событийном уровне в факте смерти другого. Это отношение предваряет любое социальное отношение.

Параграф I.3.B «Идея коммунизма вне коммунизма» начинается с рассмотрения феномена дружбы, как сообщества двух. Здесь отмечается, что особое отношение М. Бланшо к дружбе выражается в том, что это единственное и основное из воплощений взаимной человеческой привязанности, которому он посвящает достаточное количество строк. Это отношение сугубо и единственно интеллектуально и дружба исходит из общности интеллектуальных или идеологических устремлений. Это «отношение без отношения» не локализуемо во времени и пространстве и, соответственно, в мире, в текущем моменте. В текущем моменте мира, дружба, как факт начала, теряет исток. Начало подобной дружбы лежит где-то внутри нас, возникает чувство, что для ее возникновения и не требовалось какой-либо встречи с другим или с тенью, следом другого. С этой точки зрения, такие формы человеческих объединений, как друзья и любовники, противопоставлены более обширным объединениям нации и государства.

В одном из фрагментов работы «Непризнаваемое сообщесто» М. Бланшо просит не переводить le peuple как Volk. Автор высказывает предположение, что эта просьба связана с тем, что Volk и производное от него volkisch несут в себе известное националистическое и антисемитское содержание10, чего избегает или хотела бы избежать нейтральность. Друзья и любовники объединены страстью и желанием, которое локально распространяется между двумя и ограничивает себя идентичностью, не отождествляемой полноценно с законом государства или нации. Подобные черты, свойственны романтизму, который выражается не только в превознесении поэтического слова, но в политическом плане состоит в противопоставлении тех, кто по словам Ницше, «одиночествует вдвоем», тому, что представляет из себя схематизм социализации.

В статье «Об одном походе к коммунизму» (Sur une Approche du communisme,1953) М. Бланшо отмечает, что жизнь способна раздвоится. Одна сторона – это включенность в связи, в социальные стратегии. Другая – это коммуникация с невозможным, которая выводит коммунистическую идею на иной уровень понимания и проекта ее реализации. Этот проект через потребность в творчестве, раскрывает то особое этическое отношение, которое реализуется через дружбу и политически может быть определен как коммунизм вне коммунизма, то есть превыше того, что может быть в него вложено существующей политической системой.

В главе II «М. Бланшо и современная теория культуры» состоящей из двух разделов на основании особенностей культурфилософских взглядов М. Бланшо содержатся выводы относительно места его творчества в современной философии и теории культуры.

В разделе II.1 «Место в философии» автор указывает, что философия М. Бланшо по своей стилистике сходна с такими именами, принадлежащими истории философии, как Ф. Ницше, Э. Левинас, Ж. Батай. В ходе исследования выясняется, что некоторые критики (Ж. Брюнз, Л. Хилл) относят М. Бланшо и Ж. Батая к «последним» романтикам. Таким образом, философия М. Бланшо, как философия романтизма не только свободна и сознательно избегает фиксированной формы дискурсивной практики, но она нацелена на постоянное обновление способа передачи своих идей.

С другой стороны, В. Декомб отмечает, что в истории французской мысли действовала связка Батай-Бланшо, опирающаяся на связку Кожев-Хайдеггер. Их философия развивается, исходя из вопроса о языке. Этот вопрос подводит М. Бланшо к пониманию «внешнего», которое нейтрально. Относительно «философии нейтрального», М. Бланшо замечает, что в истории западной философии Гераклит открывает область нейтрального. Однако, далее философская мысль отходит в совершенно другую сторону, замещая нейтральное законом или иным способом универсальности, будь то мистическое вдохновение или уникальность единичности. В конце концов, только М. Хайдеггер позволяет нам приобщиться к нейтральности, которая располагается вне концептуальной обоснованности, подчиненной принципу «введения принципиальности».

Автор анализирует то немногое, что высказал М. Бланшо относительно философии, обращает внимание на то, что его отношение к философии можно определить как трепетное. С точки зрения М. Бланшо, она для нас всегда будет тайной спутницей, подругой, источником удивительных мыслей и завораживающих имен. Автор отмечает, что подобное отношение к философии символизирует собой не только интеллектуальный интерес к философствованию, но превращает философию в способ существования, в воздух, без которого нет дыхания. Философия скрывается, она обретает множество имен, превращаясь в литературу, но связь, «тайная» связь сохраняется.

В заключении раздела указывается, что место М. Бланшо в философии – это также место в умах французских философов второй половины ХХ века, которое он занял посредством тем и атмосферы своего языка, всепроникающей и подобной откровению. Диссертационная работа выступает попыткой выведения наиболее значимых теоретических моментов мысли М. Бланшо, позволяющих рационализировать способ подобного влияния.

В разделе II.2 «М. Бланшо и современная теория культуры» автор отмечает, что место культурфилософских взглядов в теории культуры может быть рассмотрено с нескольких сторон.

Во-первых, многообразие работ М. Бланшо демонстрирует его активность в качестве критика культуры. Однако, множество обращений к культурным феноменам, то есть к литературе, поэзии, сообществу, политической деятельности, или к выдающимся личностям человеческой культуры – к Рембо, Гёлдерлину, Малларме, Прусту, Кафке, изначально обусловлено отношением философского характера.

Во-вторых, литературное творчество М. Бланшо занимает место рядом с шедеврами, созданными Орруэлом, Прустом, Кафкой и др. По его произведениям ставятся театральные постановки, снимается кино, создаются музыкальные произведения и организуются фотовыставки.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»