WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

По мнению ряда ученых (В.Н. Телия, А.Д. Арутюнова, В.В. Воробьев, В.А. Маслова, Ю.С.Степанов, В.М. Шаклеин) культура как поликодовый феномен “пронизана” культурными кодами, которые обладают способностью перевоплощаться, принимая вербальное выражение в форме лингвокультурных кодов.

Вслед за В.И. Карасиком мы считаем, что культурный код образован совокупностью культурных символов, которые представляют собой коллективные кодифицированные образования, замещающие соответствующие значения, объективно закрепленные в коллективном языковом сознании и зафиксированные в авторитетных источниках – например, в толковых и энциклопедических словарях.

Картина реальной действительности (картина мира) репрезентируется и субъективируется с помощью вторичных знаковых систем (в частности, вербального языка) и не является онтологической реальностью. Таким образом, естественный язык преподносит своим носителям мир не в том виде, в каком он существует объективно, а в том, в каком он представлен в их картине мира (Й.Л. Вайсгербер). По нашему мнению, преобразовательное значение языковой картины мира состоит в том, что ее изменение трансформировало бы восприятие людьми окружающего мира и самих себя.

Мы ограничили наше исследование рамками одной определенной этнокультурно-своеобразной предметной области – английского лексико-фразеологического поля “Флора”. В силу особенностей природной среды обитания народа, его культурно-исторического развития, флора является одной из наиболее специфичных областей его культуры, что, в свою очередь, находит отражение в естественном языке – основном этнокультурном коде.

Образы растений в условном языке мифов и фольклора по своей символической семантике тесно соотносятся с общекультурными смыслами, которые весьма разнообразны. На наш взгляд, “ботаничность” – это изначальное свойство человеческого сознания, что подтверждается учением К. Юнга о древе как символе бессознательного (корни), сознательного (ствол) и транссознательного (крона, листва). К настоящему времени человек активно оперирует обширным набором символов, порожденных лингвокультурным кодом “Флора”, и располагает значительным репертуаром их ситуативного использования. Многие растительные образы приобретают межжанровый характер; в силу этого в рамках общекультурного традиционного кода элементы кода растительного становятся ожидаемыми и прогнозируемыми.

Во второй главе «Культурно-семиотическая характеристика английского лингвокультурного кода “Флора”» на эмпирическом материале исследуются исторические основы и лингвострановедческая специфика лексико-фразеологического поля “Флора”, символика его наименований и использование лингвокультурного кода “Флора” в речи билингвов.

Растительный культ, распространенный среди кельтов, населявших Британские острова в VI-II до нашей эры, заложил основу современного английского лингвокультурного кода “Флора”. Культура кельтов середины VI – II вв. до н.э. получила в науке название латенской или Латен. По мнению большинства исследователей, искусство Латен – продукт синтеза местной («европейской», первой половины I тысячелетия до н.э.), так называемой Галынтатской культуры и традиций, воспринятых из Греции и с Востока (Н.С. Широкова).

В кельтской культуре образ священного древа используется в период активного взаимодействия британской островной культуры с традициями континентальных кельто-германских племен белгов (знакомых с античной культурой). Очевиден тот факт, что кельтское поклонение священным деревьям имеет много общего с языческими культами древних греков и римлян, почитавших отдельные деревья и священные рощи (С. Fox). Корни кельтской культуры уходят в первобытную зависимость человека от природы. Доказательством тому служат традиции волшебных таинств, унаследованные еще от культа неолитической богини и совершавшиеся исключительно с применением огама – алфавита, в котором согласные образуют календарь древесной магии.

В период христианизации Британских островов церковь присвоила многие языческие растительные символы. Распространение христианства на Британских островах сказалось на репутации многих представителей растительного царства. Легенда о Гластонберийском терне (по некоторым источникам – боярышнике) осталась в истории благодаря гластонберийским монахам. Они освятили его, введя новые подробности в историю о посохе Иосифа Аримафейского, который, будучи воткнут в землю, превратился в цветущее дерево.

Боярышник – дерево строгого целомудрия. Наименование, под которым оно встречается в ирландских Брихонских установлениях, связано с индоевропейским корнем sceath или sciath “вред”. Отсюда английское scathe “ущерб, вред” и греческое a-scethes “невредимый”. Таковым боярышник считался в Древней Греции и Риме. Причиной тому – месяц май, пора цветения боярышника. В этом месяце в Древней Греции, как и в Британии, люди одевались в старую одежду – обычай, нашедший отражение в поговорке “Ne'er cast a clout ere May be out” – «Обносок не снимай, покуда месяц май» (Грейвс 2000). Май был месяцем строгого воздержания; это объясняет, почему он считался несчастливым месяцем для свадеб. В Греции и Риме в мае убирали в храмах, готовясь к празднику летнего солнцеворота.

Символика некоторых деревьев осталась также неизменной. Британцы во многом обязаны римлянам тем, что тис стал традиционным символом скорби (R. Hutton). Тис чаще других можно увидеть на британских кладбищах. Связано это с тем, что с началом распространения христианства на Британских островах церкви строились рядом со священными языческими рощами – новая вера была призвана органично войти в жизнь новообращенных.

В современной Великобритании роза, дуб, мак остаются растениями символичными, сохранившими свою знаковость со времен римских завоеваний, а символичность некоторых из них уходит корнями в кельтскую культуру. Символ выступает конденсатором всех принципов знаковости и одновременно выводит за пределы знаковости. Он посредник между разными сферами семиозиса, а также между семиотической и внесемиотической реальностью. В равной мере он посредник между синхронией текста и памятью культуры. Символ играет роль семиотического конденсатора (Ю.М. Лотман).

По мнению большинства британцев, общепризнанными символами скорби по многочисленным жертвам мировых войн и военных конфликтов являются роза и мак: The rose represents the paradigm of Englishness as well as bearing the traditional priority amongst apocalyptic flowers (P. Fussell). Поминальный язык не знает более яркого представителя растительного мира, который так органичен в единстве жизни и смерти: The rose is so numerous in British war cemeteries that its shadow falls across every grave at some time during the day (M. Middlebrook).

Лингвокультурный код “Флора” сконцентрировал в себе значительный опыт первичных обобщений, благодаря которым осуществляются отношения с действительностью в таких сферах, как обряды (Wassailing “рождественский обряд поклонения деревьям”, Yule Log “рождественское сжигание бревна”), обычаи (запрет на полевые дикорастущие цветы в доме), нормы быта (лаванда в бельевом шкафу), правовые установления (Besom Wedding “брак, признаваемый, но не оформленный официально”), системы родства (семейное древо), семейные традиции, верования и представления.

Как утверждает Ч. Платт, любое отступление от данности природы всегда воспринималось как нечто, способное причинить вред (С. Platt). Традиционность британского уклада жизни находит выражение в суевериях (сорняки ассоциируются с нечистой силой), верованиях (клевер с четырьмя лепестками приносит удачу). Особого внимания заслуживает древесный культ, распространенный на Британских островах и выражающийся в крайне осторожном отношении к деревьям. Такое внимание к дубу, падубу, боярышнику напрямую связано с языческими верованиями кельтов и римлян, которые оказали влияние на становление английского лингвокультурного кода “Флора”.

Историческая память человека идентична системе символов культуры, к которой он принадлежит (Ю.М. Лотман). В британской традиции растительная символика зачастую ассоциируется с монархией (роза и лилия, дуб). Флористические мотивы, тема райского сада активно эксплуатировались церковью, которая использовала языческую символику. Имя Девы Марии запечатлено в таких фитонимах, как Lady’s-Smock, -Mantle, -Garters. Британская геральдическая символика в значительной мере носит вегетативный характер.

В XVIII веке в Великобритании получил распространение язык цветов (florigraphy). “Словари” цветочного языка стали популярными благодаря леди Мэри Уотли Монтегью, которая жила в Константинополе и писала письма, используя именно этот язык. Они были опубликованы после ее смерти в 1763 году.

Растительные мотивы в культуре сохранились и в XIX веке. Эпоха королевы Виктории стала временем зарождения одного из самых известных хобби британцев – садоводства. Высшее общество видело в создании городских садов и парков возможность привить простым людям любовь к прекрасному, отвлечь от чрезмерного употребления спиртного по причине отсутствия каких-либо других развлечений. Появление садов и парков, по мнению многих, способствовало снятию социального напряжения. В моду вошли экзотические растения: рододендрон, орхидея, бегония, фуксия, циния, астра. Садоводство из модного увлечения превратилось в национальную особенность. Протестантская религия требовала от человека постоянно трудиться. Поэтому справедливо следующее высказывание: “A man who has planted a garden feels that he has done something for the good of the world” (Charles Dudley Warner (1871)).

Освоение лингвокультурных кодов тесно связано с проблемой билингвизма. В условиях становления и развития современной глобальной цивилизации тенденция распространения искусственного билингвизма как формы овладения двумя языками вне естественной двуязычной среды ставит целый ряд новых многоаспектных проблем (Л.В. Щерба). В основе современной теории контакта языков и билингвизма лежат работы многих учёных (Л. Блумфилд, У. Вайнрайх, Е. Хауген). В разное время этой проблемой занимались отечественные языковеды (В.А. Аврорин, Е.М. Верещагин, Ю.А. Жлуктенко). Однако отечественные исследователи не учитывали в достаточной степени лингвистическую и психолингвистическую сторону проблемы, особенности восприятия языкового материала, содержащего информацию на двух языках.

“Местом” реализации механизма взаимодействия языков является языковая личность, носитель первого и второго языка, обладающий своей картиной мира, памятью, опытом, рефлексией, способный воздействовать на механизм функционального взаимодействия языковых и когнитивных навыков.

Взяв за основу положение о наличии общей “антропоцентричной оси” в лексиконе человека, ученые выделяют “векторную триаду”, соответствующую восприятию понятийной лексики текста языковой личностью: 1. человек как создатель языковой картины мира; 2. человек как общественный, деятельный субъект; 3. человек как индивидуум (Д.В. Куликов).

Моделирование и анализ процесса декодирования значений лексики на неродном языке свидетельствует о важной роли так называемых прототипических признаков. Действительно, эти признаки являются частью когнитивного фона родной лингвокультуры. При помощи переноса прототипических признаков из когнитивного фона родного языка может осуществляться эффективное декодирование иноязычного лингвокультурного кода: The schoolboy's head was just four inches above the water level when Central Fire Brigade freed him. Mrs Duncan, from Dundee, said: “When he got out I was shaking like a leaf. I think I still am” (www.bbc.com). Отсутствие культурного барьера объясняется стереотипностью описания конкретной ситуации. “Как лист дрожит”, то есть испытывает страх – для передачи этого чувства используется единица лексико-фразеологического поля “Флора”, совпадающая как по форме, так и по содержанию в английском и в русском языках.

Известно, что понимание представляет собой освоение окружающей действительности через выделение релевантных осознаваемых признаков этой действительности; это перевод внешних характеристик познаваемого мира во внутренний мир познающего субъекта. Так, wormwood (рус. полынь) – лекарственное растение, которое часто используется в виде отваров. Основная его характеристика – вкусовая – является ключевой во вторичной номинации лексической единицы в составе предложения-примера (ср.: The thought was wormwood to him. – Ему стало горько от этой мысли).

Необходимость выявления национально-культурного компонента в семантике определяют экспериментальные методики проведения ассоциативных экспериментов (Е.И. Горошко). С целью определения национально-культурного компонента семантики 5 слов-фитонимов обратимся к описанию проведённого свободного ассоциативного эксперимента. В эксперименте участвовали русские студенты (52 человека) гуманитарного факультета СФ МГПУ. При этом использовался метод письменного анкетирования на родном языке испытуемых. В результате эксперимента было получено 349 реакций, из которых 93,7 % составили культурно-первичные реакции, и незначительная часть была представлена идиосинкразическими реакциями (6,3 %). Студентов просили написать в любом порядке 2 – 4 существительных, прилагательных или двухсловных номинативных словосочетания (прилагательное + существительное, существительное + существительное), которые приходят им в голову в связи с перечисленными существительными-фитонимами. Индивидуальные различия студентов (пол, возраст, национальность, направление учебной деятельности) не учитывались. Задание давалось письменно. Проведенный эксперимент относится к типу тестов на множественные контролируемые ассоциации, поскольку в задании накладывались определенные ограничения на тип ответа, а именно, это должны были быть существительные, прилагательные или номинативные словосочетания.

При анализе ответов информантов были обозначены общие реакции, связанные с построением синтагматической и парадигматической моделей лексем дуб, бобы, маргаритка, анютины глазки, лимон. Так, для лексем-стимулов дуб, анютины глазки, лимон наиболее частотными словами-реакциями были синтагматические характеристики – детерминационные ассоциации по сходству, передающие основные (тактильные, зрительные и вкусовые) ощущения. Заметим, что наиболее распространенные реакции на слова-стимулы маргаритка и бобы носили парадигматический характер – синкретические ассоциации, в которых различные виды отношений слова-реакции со словом-стимулом (смежность – сходство, детерминация – классификация, непосредственность – опосредованность) не могут быть четко разграничены. Полученные данные подтверждают, что отношения смежности и сходства, отражающие основные виды отношений между явлениями объективной действительности, лежат в основе возникновения и закрепления в языковом сознании людей подавляющего большинства словесных ассоциаций (Г.А. Мартинович).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»