WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

В 1926-1928 г.г. вопросы улучшения материально-правового положения сельских учителей рассматривались на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) с участием И. В. Сталина, на июльском (1928 г.) Пленуме ЦК ВКП(б)46. Последовали постановления СНК РСФСР по вопросам материального обеспечения педагогов, осуждения фактов нарушений прав учителя47. За период с 1927 по 1932 г.г. заработная плата сельских учителей возросла более, чем в два раза. Они обеспечивались бесплатной жилплощадью, льготами по коммунальному обслуживанию и др.

Взаимоотношения учительской интеллигенции с органами власти носили противоречивый характер и не были свободны от взаимного недоверия, случаев грубого нарушения прав учителя, настроений «спецеедства» со стороны отсталых слоёв населения. Растущая востребованность государства в профессиональной и общественной деятельности учителя создавала объективные условия для усиления внимания всего общества, властных органов к проблемам материально-правового статуса педагога, его авторитета в стране.

Вторая глава «Роль и место учительской интеллигенции в социокультурной жизни села в условиях его коллективизации» состоит из двух параграфов. В первом из них «Профессионально-педагогическая работа сельского учительства в системе школьной политики государства» раскрывается роль учительской интеллигенции в борьбе за осуществление всеобщего обязательного начального обучения на селе, за воспитание подрастающего поколения, его социализацию. Проблема начального всеобуча носила в исследуемый период преимущественно сельский характер. В 1927/28 учебном году дети 8-11 лет были охвачены учёбой в городах страны на 98,4 %, а в сёлах – только на 65,3 %48. Прежде всего это относилось к крупным промышленным регионам, каким было Верхнее Поволжье, где именно на селе, особенно в удалённых от городских центров деревнях, вопросы всеобуча приобретали чрезвычайную остроту. Педагогические коллективы сельских школ принимали активное участие в сборе средств на нужды всеобуча, в организации материальной помощи детям крестьянской бедноты, в разъяснительной работе среди родителей, часть которых неохотно отдавали своих детей в школу, особенно в период посевных и уборочных сезонов. Одновременно растёт сеть средних и неполных средних школ на селе. К 1932 г. только в школах колхозной молодёжи Верхнего Поволжья обучалось более 100 тыс. человек, а 80 % всех учащихся, окончивших начальную сельскую школу, продолжали учиться в пятых классах49.

Проблемы школьного всеобуча не исчерпывались количественными параметрами, охватом обучения детей, открытием новых ученических мест, строительством школьных зданий и т.д. Центральным направлением школьной политики Советского государства являлась организация учебно-воспитательного процесса в школе в полном соответствии с его идеологическими, политическими постулатами. Профессионально-педагогическая работа учителя осложнялась жёстким курсом правящего режима на идеологизацию всей школьной жизни. Затрудняло деятельность учителя и отсутствие единой системы школьного образования. Вплоть до начала 1930-х годов идёт поиск оптимальной модели общеобразовательной школы, её структуры, функций, содержания, сроков и уровней обучения. Под флагом «революционной борьбы с наследием старой школы» в педагогическую практику после определённой идеологической корректировки внедряются методы зарубежной педагогики и педологии: комплексные программы, бригадные формы обучения, попытки свести роль учителя лишь к функциям консультанта и др.50

С начала 1930-х годов в школьной политике государства делается поворот к общеобразовательной гуманитарной подготовке учащихся. После многих лет сомнительного новаторства, отказа от стабильных программ и учебников, попыток подменить политехнизацию обучения ремесленничеством, умалить роль педагога в организации учебно-методического процесса школа во многом возвращается к опыту национальной педагогики.

Сложности и деформации развития советской школы, отразившие черты противоречивого времени, её идеологизация и подчинённость партийному диктату не отменяют реальных достижений в обеспечении доступного массового образования молодёжи, её социализации. Достигнутые результаты школьного дела стали возможными, прежде всего благодаря самоотверженной, подвижнической деятельности учительской интеллигенции. Яркие примеры трудового энтузиазма, успешной учебно-воспитательной работы показали многие педагоги сельских школ Верхнего Поволжья. К 1932 г. в регионе действовали 173 образцовые школы. По итогам Всесоюзного конкурса образцовых школ Чебаковская школа Ярославского района получила первую премию. Сюда приезжали за опытом учителя из Сибири, Средней Азии, Белоруссии и других регионов страны.

Во втором параграфе «Общественная деятельность учительской интеллигенции в условиях реформирования советской деревни» анализируется опыт внешкольной, общественной работы сельских учителей, их участия в борьбе за ликвидацию массовой неграмотности населения, культуру быта, в колхозно-совхозном строительстве и в других сферах социокультурной жизни села. Наиболее активно и по желанию сельские педагоги участвовали в культурно-просветительской деятельности. Они являлись главной силой борьбы за ликвидацию массовой неграмотности населения, которая, так же как и начальный всеобуч, носила преимущественно сельский характер. К 1927 г. около 80 % городского населения страны считались по меркам того времени грамотными, тогда как более половины сельских жителей не умели читать и писать. В районах Верхнего Поволжья разрыв между уровнями грамотности городского и сельского населения составлял свыше 30 %. Более половины женщин на селе были неграмотными51.

В 1929 г. в качестве «культармейцев» только в Костромском округе в ликвидации неграмотности участвовали от профсоюза работников просвещения – 1 153 человека, от ВЛКСМ – 930 человек. «Основные кадры культурного строительства, – отмечала окружная газета «Шуйский пролетарий», – составляет учительство, и в первую очередь сельское, которое проявляет небывалую активность в борьбе за всеобщую грамотность»52.

За период с 1927 по 1932 г.г. в Верхнем Поволжье было обучено грамоте 300 тыс. взрослых. В 1932 г. грамотность колхозников составляла здесь 88,2 %, на селе работали 4 658 школ, в которых обучалось 385 536 учащихся53. При всей завышенности официальной статистики тех лет реальные сдвиги в социокультурной жизни деревни были очевидны. С помощью учителей решались вопросы приобщения масс к достижениям цивилизации, открытия на селе библиотек, клубов, радиофикации. То, что для европейских обывателей давно стало привычным, в российской глубинке воспринималось подчас как уникальный феномен. В отчёте инструктора костромского губкома ВКП(б) о поездке в деревню приводился факт о том, что крестьяне принимали школьный репродуктор за «нечистую силу», отказывались верить в реальность такого «чуда». Причём речь шла не о 1917-1918-х годах, а уже о 1928 годе, спустя десятилетие советской власти. В этих условиях сельская школа выступала в те годы в качестве проводника не только общих знаний, но и новых форм быта, культурного досуга, продвижения книги, массовой информации в глубинку.

Вместе с тем, культурное строительство в исследуемый период проходило в условиях жесткой классовой политики государства, сопровождаемой грубыми нарушениями прав людей, целых социальных групп на доступ к объективной информации, к достижениям современной цивилизации. Политика так называемой «культурной революции» ставила во главу угла задачу формирования «нового человека» и была нацелена на отрицание многих традиций и достижений культурно-исторического наследия. Наиболее разрушительно и болезненно процесс революционного отрицания «старой культуры» проходил в районах с богатыми культурно-историческими традициями, какими были районы Верхнего Поволжья.

Особенно драматично сложилась здесь ситуация с положением Русской Православной Церкви. Многие храмы, уцелевшие в период гражданской войны и первых лет революционной ломки, в начале 1930-х годов варварски уничтожались, обезображивая лик русских городов и сел. Только в Костромском крае в эти годы было уничтожено свыше 30 православных храмов, в том числе соборный ансамбль Костромского кремля, ценнейший памятник русской культуры. Были репрессированы многие служители РПЦ54.

Учительская интеллигенция, большую часть которой составляли верующие люди, болезненно переживала антикультурный погром храмов. Еще тяжелее было исполнять административные распоряжения об участии в антирелигиозной работе среди населения, собирать подписи за закрытие церквей, проводить атеистические вечера, антипасхальные мероприятия и др. Материалы печати, документы работы школ, отделов народного образования, властных органов свидетельствуют о широком участии учителей в этих акциях55. Вместе с тем, они не показывают реальную картину настроений значительной части учителей, выполняющих неприятную для них работу из-за угрозы увольнения, остракизма в партийно-комсомольской среде, чувства опасения за судьбу своих близких. Проведенные автором данной работы интервьюирование, беседы с бывшими учениками школ 1930х годов, с детьми и внуками педагогов, работающих в те годы, знакомство с их семейными архивами, дают достаточные основания говорить о наличии в учительской среде и в целом в общественном сознании в исследуемый период такого явления, как «подпольное сознание», принудительный характер социального поведения, общественной деятельности.

Столь же противоречивым было участие учителей в колхозном строительстве. Активно участвуя в агротехнической пропаганде, организации сельскохозяйственных кружков, дошкольных учреждений для детей колхозников, учителя в массе своей настороженно относились к непосредственной агитации за колхозы и, тем более, к политике «раскулачивания». Имели место открытые заявления отдельных педагогов о своём несогласии с политикой коллективизации56.

Стремясь осуществить дифференцированный подход к различным группам сельской интеллигенции, делая ставку в политической работе на учителей-коммунистов, молодых выпускников-комсомольцев, органы власти одновременно усиливали административный нажим на «пассивную» часть школьных педагогов, допуская немало случаев грубого произвола, нарушения прав специалиста. Перегрузка учителей общественными поручениями мешало им сосредоточиться на своих профессионально-педагогических обязанностях, создавала морально-психологическое напряжение.

Вместе с тем, важно видеть и позитивную составляющую в общественной активности сельской интеллигенции. Участие учителей в повседневных делах и заботах населения, стремление не ограничиваться рамками внутришкольной работы способствовало повышению социального статуса педагога на селе. Большим авторитетом среди крестьян пользовались в районах Верхнего Поволжья учителя-общественники Н. С. Абрамов, В. Н. Иорданский, А. С. Никольский, К. И. Орлова, И. П. и Н. А. Розовы и др. В 1931 г. заведующий Чебаковской образцовой школой Н. М. Головин был избран делегатом на VII Всероссийский съезд Советов, вошёл в состав ЦИКа СССР.

Вместе со всем обществом преодолевая трудности и противоречия советской эпохи, испытывая на себе тяготы гигантского социального эксперимента, учительская интеллигенция в очередной раз в российской истории демонстрировала свою нерасторжимую связь с судьбой Отечества, неизменную приверженность идеям просвещения.

В Заключении подведены итоги работы, сделаны обобщения и выводы. В исследуемый период не удалось избежать грубых просчетов, деформаций в разработке и реализации школьной политики государства, в понимании подлинной роли учителя в обществе. Общественная деятельность педагога нередко противопоставлялась профессиональным задачам его школьной работы, делались попытки отвести учителю роль простого консультанта в школе.

Вместе с тем, противоречивый опыт взаимоотношений сельского учительства с органами власти, с крестьянским населением, общественностью в 1927-1932 годах имел и очевидно позитивные свои результаты и достижения. Задача начального всеобуча, поставленная еще в XIX столетии в российском обществе, была решена в кратчайший исторический срок. Страна становилась одной из самых грамотных в мире, а книга стала спутником жизни, повседневной потребностью миллионов людей. Формировалось поколение советских граждан, которым спустя всего несколько лет придется выдержать огромные испытания военного времени и подтвердить свою историческую состоятельность.

На современном этапе развития российского общества возрастает роль интеллектуального фактора, духовного потенциала, формирование которого тесно связано с работой школы, учительской интеллигенции. Сфера ее профессиональной деятельности, образование и воспитание подрастающего поколения, является стержневой основой национальной культуры. Именно через школу идет приобщение новых поколений к культурному наследию, проводником которого выступает учительская интеллигенция.

Сегодня приобретает особую значимость проблема возрождения духовно-нравственных традиций российской провинции, способной противостоять нарастающим процессам вестернизации страны, агрессивному натиску массовой культуры Запада. Сельское учительство традиционно в течение многих веков являлось связующим звеном между городской культурой и традициями народной жизни, национальных устоев и ценностей, утрата которых может иметь необратимые последствия не только для того или иного политического режима, но и для жизнедеятельности всего общества, народа, его места в мировой истории.

Основные положения диссертации отражены в 7 научных публикациях общим объёмом 2,1 п.л.:

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»