WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

Шестой подраздел - «Литературный язык и письменность в государственном управлении тюркютов», посвящен вопросу о роли древнетюркской письменности и каганского (хаканийского) диалекта тюркского языка в государственном управлении каганатом. Письменность, в условиях растянутых и несовершенных коммуникации, исполняла роль связывания всех органов управления государством, а так же была средством закрепления и точной передачи информации. Широкое внедрение письма было результатом резкого усложнения управления обществом. В условиях, когда каганат объединял множество разноязычных народов, возникла проблема донесения информации управления на регионы. Языком власти стал язык каганов-ашина. Диалект получил название каганский или хаканийский. На этом диалекте написаны большинство документов той эпохи. Письменность и общий литературный язык стали важным элементом механизма государства, служили средством коммуникации, позволяющим преодолеть проблемы связанные с обширностью пространств каганата и полилингвизмом общества. В пятом разделе «Государственно-религиозная идеология в древнетюркском каганате» автор подробно остановился на вопросах формирования религиозной идеологии древних тюрков. По мнению автора, причинами деформации традиционной идеологии стали потребности новой организованной среды внутри социума.

В первом подразделе «Традиционная духовная культура и формирование новой идеологии древнетюркского социума», диссертант подробно сравнивает различия между религиозной идеологией догосударственного периода с государственным. По его мнению, религиозная инфраструктура социума всегда играла роль координатора общественных отношений. Данная функция привлекала строителей государственных организаций для конструирования новых властных отношений. Религия сама по себе содержит предписания, которые в государственный период превращаются в нормативные акты, запреты - в санкцию, ритуалы - в процедуры. Религиозная иерархия, по сути, является и образцом, и инструментом для государственного управления обществом. Это делает их притягательными для политической власти, стремящейся, по мере возможностей и обстоятельств, включить религиозный сегмент в число государственных институтов. Удалось ли это сделать тюркютам, мы рассмотрим на примере их основных культов.

Автор рассмотрел условия и причины генезиса новых идеологических императивов в тюркютском обществе. Имеющийся в распоряжении автора диссертации материал, позволил ему утверждать, что одним из ранних в аридной зоне религиозных культов, использованная, как государственная идеология, стал именно культ Тенгри (у тюркютов вариант с Умай). Еще хунну использовали позитивные аспекты этой религиозной культуры, для обоснования верховной власти шаньюя и создания отношений соподчиненности.

В диссертации утверждается, что в условиях ограниченности насильственных ресурсов осуществления власти и объективной слабости вертикальной соподчиненности, возрастает роль идеологии.

Формирование новой государственной идеологии происходило, по мнению автора, через унификацию функций персонажей и самих персонажей, что привело, в конечном счете, к оформлению официального, обязательного для государственных ритуалов божественного пантеона. Новыми вариациями окружается культ Тенгри (Буд-Тенгри), Умай - супруги Тенгри, в их мифологию включаются мифы о предках ашины, культ родовой пещеры, миф и культ волчицы (бури), огня и т.д. Ашинаиды, унифицируя древние культы, придают им характер окончательной оформленности, соединяют мифологические сюжеты друг с другом. В них органично сплетаются центральный миф Тенгри, Умай, Иер-Су, с его логичной догматикой и умело подобранными периферийными культами: культом коня, культом кагана Бумыня, его духа, культом Ашина и т.д.

Особое место среди всех культов тюркютов занимает упомянутый нами выше культ Ашина. Затрагивая этот вопрос, диссертант поднимает проблему, упомянутую ещё Притцаком, проблему т.н. «царской религии». Составной частью нового культа становятся культы каганов Бумыня и Истеми. Данный культ целиком и полностью был понятен и связан только с древнетюркской государственностью. Исследователи соотносят его с этнической первоосновой ашинаидов и считают внеэтничным, к основной массе тюркютов культом.

Культ ашина имеет морфологическую связь с обыденным, можно сказать, тривиальным культом предков, характерным для древнего пласта любого общества. Однако, с изменением роли и места отдельно взятого рода ашина и определенного клана из неё, данный культ в этом объекте гипертрофированно преломляется, превратившись в «царский» культ, с оттенком политических церемоний и ритуалов. Основные контактные точки этого культа заключались в почитании личности кагана, пещеры предков, почитании волчицы, - прародительницы ашинаидов, со стороны всего народа и т.д.

В конечном счёте, объединение различных этнородовых культов в единую идеологию через жрецов-бахсы позволило не только придать сакральность и обосновать централизацию всей власти в лице кагана от рода ашина, но и систематизировать систему управления в государстве. Не удивительно, что каган был по совместительству главным белым шаманом-бахсы тюрков.

Рядовыми служителями культа Тенгри, Умай и Ашина были бахсы, но главными священнослужителями в древнетюркских государствах были сами каганы. Данный факт определил статус государственности данной религии. Предположение М.Масао о том, что первый правитель древних тюрков был шаманом, подтверждает С.П.Потапов, который, опираясь на китайские письменные источники и изучая мифологию алтайцев, предположил, что Ашина, легендарный предок тюркютов, был внуком шамана Апангпу [46, с.301]. Под шаманом подразумевается не кама или ядачи, а именно бахсы, т.е. каган не был колдуном или “волшебником”.

Бахсы, в первую очередь, - медиум, жрец-оракул, проводник между двумя мирами, провозглашающий волю и мнение богов, а после врачеватель, ветеринар и т.д. Каган, как медиум входил в контакт с богами и духами предков, доводил до народа их волю, старался быть их любимцем, ублажать их обильными жертвоприношениями и тем самым добивался от них – кута, харизму, удачу. Каган имел право на власть над обществом от своих предков каганов и непосредственно от Тенгри и Умай, детьми которых были Ашина и, соответственно, первые каганы. Наличие у кагана “кута” - удачи-харизмы, дополнительно основывало юридическое право конкретного кагана на власть в государстве. Как только удача отворачивалась от кагана он подвергался реальным опасностям. Так как сместить его было нельзя, он умершвлялся без пролития крови, посредством удушения или отравления. Однако таких случаев в тюркютской истории прослежено очень мало. Обстоятельствами, имеющими определяющее влияние на получение власти кагана, были следующие: обладание, контроль над священной Отюкенской земли, пещерой предков, происхождение из рода ашина, брачный и политический союз с ашидэ, и ритуал всеобщих выборов. Всё это, при соединении вместе придавали кагану мистическую святость и политическую легитимность верховной власти.

Сборы для отправления ритуалов тенгрианства где главная роль отводилась первосвященнику тюркютов, проводились в начале лета, были поводом для политического совещания кагана с бегами, тутуками, шадами, ханами и общения с народом. Однако, каган (Эль-хан) или первосвященник - явление новое, связанное с официальным включением тенгрианства в структуру государственных институтов древних тюрков, и датируется, по мнению автора, не ранее начала VI века н.э.

Бахсы необходимо отличать от кама, т.е. колдунов и волшебников. Наиболее фантастическая часть древнетюркской магии связана с неоднократно упоминаемым в разных нарративных источниках камней «яда», с помощью которого можно вызвать или прекратить непогоду: дождь, снег, морозы, обвалы в горах и т.д. Для этого нужно подбросить камень вверх, произнести определенные магические слова и поймать его. Чаще всего функции такого камня возлагались на горный хрусталь.

Бахсы не имели культуру монастырей. В этом не было необходимости в условиях кочевого скотоводства. Но возле пещеры предков, видимо, имелись поселения шаманов, обслуживающих культовое место. Роль священных мест играли места погребений знатных людей, каганов: Кошо-Цайдам (Орхон), урочище Мерке (Каратау), Кудэгрэ (Алтай) и другие, вокруг которых появлялась религиозная инфраструктура тенрианства: оградки из каменных плит, каменные скульптуры, ряды балбалов, стелы с руническими надписями [29] и т.д. Такой комплекс, без сомнения, нуждался в специальных служителях из среды бахсов, которые осуществляли надзор и обслуживание в этих местах.

Синтезированное воздействие исполнительной и духовной власти на субъект подчинения, являлось мощным ресурсом управления, особенно в вопросах обоснования соподчиненности и подчинения в государственной организации.

Во втором подразделе автор исследует вопросы государственного права, в контексте религиозной идеологии общества. Пополнение права тюркютов новыми нормами и появление норм публичного права, регулирующего отношения в сфере власти, заложили политические и правовые традиции для всех этносов Алтая, Сибири и Центральной Азии, вплоть до позднего средневековья. На основе нарративных материалов, списков обычного права, других документов, диссертант реконструирует право древних тюрков. Из древнетюркских текстов известно о существовании у тюрков законов – торе, данных народу богами. Исследователи сходятся во мнении, что это обычное право, пополненное новыми нормами публичного права. Исходной правовой идеологии торе, без сомнения, была новая для кочевых скотоводов идея: «правитель – верховный собственник» всего материального в границах государства. Эта идея, по мнению автора, этимологически связана с кочевническим представлением об отце – управляющем и распоряжающемся всем семейным стадом.

Важнейшей частью и признаком оформления государственного права у ранних тюрков стало зарождение государственно-охранительных функций. В обычном праве нет, и в принципе не может быть понятия «мятежа» против законной власти. Если в догосударственном союзе племен один из родов не соглашался с политикой союза, он мог просто уйти или не согласиться, без всякого риска подвергнуться наказанию за неподчинение правителю. В Тюрк Эле предусматривались меры принуждения. По данным И.Эчеди, у древних тюрков имелось понятие «мятежа» против законной власти. Тяжелым преступлением против кагана и «вечного эля», т.е. государства, считалась самовольная откочевка народа, с целью выйти из под контроля каганской власти и т.д. [47, с.78].

Третий подраздел - «Отражение генезиса государства в материальной культуре древних тюрков». Археологическое изучение культуры древних тюрков достигло на данный момент значительных результатов. В нем имеется материал, который дополнительно характеризует богатую духовную культуру, мировоззрение, идеологические представления древних тюрков. Становление государственных структур управления у тюркютов и енисейских кыргызов, в сравнительном сопоставлении автора, оказало практически сходное влияние на государственно-религиозную идеологию. Оба социума изменили свою погребальную обрядность от кремации, к трупоположению. Телэский и китайский типы погребений, вероятнее всего, стали основой для новой погребальной культуры древних тюрков и, отчасти, кыргызов. Переход к трупоположению вместе с личными вещами и конем покойного, отвечал потребностям сакрализации принципиально новой, отличавшейся по характеру от традиционной верховной власти, в большей степени, чем кремация. В зависимости от положения усопшего, для него воздвигались ритуальные оградки, балбалы, а на каменной стеле, подготовленной еще прижизненно, описывались основные события жизни. У древних тюрков получает распространение культ коня, фиксируемый археологическими артефактами. Захоронение воина вместе с конем, является составной частью новой археологической культуры государственного периода. Археологические инновации, четко фиксируемые у древних тюрков VI в., это не элемент, а системное изменение культуры, характеризующее появление древнетюркской цивилизации.

Четвёртый подраздел данного раздела посвящен вопросам некоторых нерелигиозных аспетов государственной идеологии древних тюрков. Данный аспект идеологических возрений древних тюрков базируется на сакральности отношений, вызванных генеалогической, патронимической и потестарной реальностью. Особый статус, неоспоримость, власть рода ашина и бегов, освященная традицией, обосновывали право старших управлять, направлять, учить младших. В данном случае старших, по формально-патронимическому статусу родов, над младшими. Управление во многом основывалось на “заботе” старших над младшими. Так, в хрониках о кагане Сулу была описана раздача каганами полагающихся им военных трофеев своим воинам.

Повседневную идеологию тюркютского общества определяли не внутренние социальные антагонизмы, а призывы к совместному противостоянию бегов, шадов и народа враждебному окружению, соседним этносам. Поэтому большинство походов древних тюрков, связанных с покорением враждебных этносов телэ, татаров, кыргызов-хакасов и других, официально преследовали цель покорить их, чтобы «обезвредить» их для каганата, распространить на них законы и порядки (правила) тюркютского общества. Это тоже продолжение государственной идеологии. Особая роль по «вскармливанию» народа принадлежит кагану, который трудится «днем и ночью» только для того, чтобы народ не остался голодным, нагим, а бедный народ, каган делает богатым [Стела Бильге кагана].

Тюркские этносы создали новые государственные объединения в пост-древнетюркскую эпоху, для контроля над численно-превосходящим оседлым, в основном ирано-согдоговорящим населением, изначаль используя прежние инструменты. Однако к Х веку религиозно-идеологическая обстановка во Внутренней и Центральной Азии претерпела существенные изменения. В регионе, последовательно сменяясь, получают распространение религии: буддизм, манихейство - у кыргызов и уйгур, несторианство – у монголоязычных этносов, иудаизм – на территории Хазарии и Северного Причерноморья, ислам и другие религиозные системы. Это обусловило изменение отдельных базовых идеологических аспектов государственных и правовых отношений. Тюркские политические традиции, основанные на тенгрианстве, становятся чуждыми для местных общин. Каганаты, базирующиеся на государственно-религиозной базе тенгрианства и оказавшиеся в такой ситуации, адекватно воспринимают кризис прежней государственной идеологии, и прилагают усилия с целью адаптировать новые религиозно-идеологические системы с тенгрианской составной традиционной культуры, являющейся базовой для них.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»