WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

В третьем подразделе диссертант особо останавливается на вопросах «экономической эксплуатации и отношений собственности». В аграрном строе кочевых скотоводов (НСП), по его мнению, так же как и во всех докапиталистических формациях и хозяйственно-культурных типах, присутствует два экономических класса: эксплуататоры и эксплуатируемые. Экономические отношения между ними исключают необходимость в присвоении прибавочного продукта, как это происходило в средневековых европейских странах, так как класс богатых скотоводов сам производил основной продукт достаточно эффективно, рентабельно и гораздо больше необходимых жизненных норм потребления. Забирая часть скота у бедных общинников, по логике европейского феодализма, богатые хозяйства сами могли перешагнуть крайние производственные и экологические границы семейной собственности, поэтому в НСП главным является присвоение прибавочного труда. Богатые кочевники, особенно в летнее время, остро нуждались в дополнительных трудовых ресурсах. Другим важным определяющим условием НСП является недостаточное количество, дефицит т.н. «базовоопределяющих» хозяйств-общин. Этот фактор сильно сглаживал межкассовый антогонизм.

Основной задачей данного раздела было стремление объяснить отдельные, значимые черты средневекового пастбищного животноводства, без которого понять характер и сущность государственности древних тюрков не возможно. Прежде всего, 1) кочевание у скотоводов происходит только по замкнутому маршруту, “чистых кочевников” не существует, 2) основная масса скотоводов от 70 до 80% не имеет возможности перекочёвывать из-за дефецита базовоопределяющих (богатых) хозяйств и использует местные локальные пастбища, 3) данное обстоятельство смягчает межклассовые отношения в номадном обществе, 4) латифундальная частная собственность на пастбища не могли образовываться, из-за кратковременности использования пастбищ, значительности пространства контролируемого общиной и вследствие этого невозможность контролировать такую собственность и т.д.

В третьем разделе «Политические традиции и история тюркютов», автором исследуются вопросы событийных моментов тюркютской истории и выработанные ими политические традиции.

В первом подразделе -«Исторические условия и факторы становления Тюрк эля», автор, на материале предгосударственной истории тюрков-ашина, исследует различные исторические обстоятельства и факторные моменты формирования государства в древнетюркском обществе.

Социальные факторы. Фактор появления и величины избыточного продукта, форм его редистрибуции, тесно связан с вопросом о ступенях развития социума, а значит с зарождением над- и межобщинных институтов управления и регулирования. Это обратная сторона увеличения продуктивности хозяйства, усложнения экономической базы и, в свою очередь, ее интенсификации настолько, насколько это возможно в рамках натурального хозяйства и корпоративного общества.

При существенном изменении внешней ситуации, когда гарантирование повседневных прав в данной общине или объединении не могут обеспечить догосударственные органы координации, наличие избыточного продукта становится одной причин генерирования принципиально новой переструктуризации общества, в котором вырабатывается совершенно новый, в сущности многорезервный орган управления - политическая власть.

Экономические факторы. Исследователи номадизма отмечают феномен, когда отдельные степные лидеры управляли сотнями, а то и тысячами хозяйств. Возникает вопрос: как, с помощью каких инструментов, эти люди, без видимых органов насильственного управления, заставляли добровольно повиноваться такое количество людей. Существование монополии этих людей на землю или скот отвергнуты, как несостоятельные. Прямое насилие - полиция, тюрьмы и т.п., - также отпадают в силу их отсутствия в догосударственный период. Остается лишь один фактор, помимо патронимии, - общий хозяйственный интерес. Как правило, именно крупные общины богатых степняков были базисными при формировании расширенных общин для перекочевок. Именно расширенные общины позволяли выработать необходимый минимум продуктов для нормального воспроизводства.

Инициатор из базового хозяйства только этим имел возможность воздействовать на рядовых общинников. Дефицит в степи базовых, хозяйствоопределяющих общин - основная причина, заставляющая людей подчиняться, помимо естественной соподчиненности патронимии. Необходимость координировать передвижение скота – имущества, обуславливает появление макрорегулятора, который имеет полноту власти в пределах его компетенции.

Эта новая для догосударственного периода хозяйственная среда, с накоплением значительной частно-семейной собственностия, в связи с необходимостью защиты этого имущества и хозяйственных интересов, в том числе на межобщинном уровне, становится базой для новой политической организации, т.е. государства.

Политические факторы. Этот фактор состоит из следующих конкретных обстоятельств:

  • Первое обстоятельство – само будущее десятиплеменное тюркютское общество, в лице отдельных лидеров кланов ашина и ашидэ, концентрирует вокруг себя другие рода Алтая, для защиты своих политических и иных интересов, от других социумов региона;
  • Накопление значительных богатств, прежде всего в виде скота, железных изделий, требует выхода на внешние рынки для торговли напрямую или через посредничество согдийцев;
  • Последние обстоятельства рождают необходимость охраны этих богатств и обеспечения безопасности в новых сферах деятельности. Однако, необходимость обеспечения скота новыми пастбищами приводит социум к решению новых уже политических задач;
  • Древнетюркское общество было вынуждено выходить за рамки своего традиционного экономического ареала, вследствие экстенсивной формы ведения хозяйства.
  • Защищая свои имущественно собственнические интересы, социум стремился освободиться из политической зависимости Жужанского каганата. Для этого движения наиболее удобными оказались позиции рода Ашина, представители которого, длительное время сотрудничали с жужанами и преуспели в сакрализации власти своего родового вождя.

Исторические факторы. Косвенную роль в возвышении рода ашина сыграли, по всей видимости, сами жужане, которые возложили на этот род функцию сборщика дани и ряд других управленческих функций. Ашинаиды продолжали выполнять эти функции до известных исторических событий в середине VI века. Им удалось превратить власть хозяйственного макрорегулятора в закон, норму, которые стали позднее правовым обычаем и неотъемлемым правом рода.

Тюркский Эль, до существования каганата, уже представлял собой политическое объединение, имел форму политической власти. Однако, только в период после 551 г. у тюркютов появилась возможность создания полноценного разветвленного государственного аппарата управления обществом, который принято называть государством.

Второй подраздел посвящён “Проблемам политической истории каганатов”. В ней рассматриваются вопросы хронологии основных событий политической истории, исторические события всех четырёх каганатов древних тюрков. Необходимость данного подраздела диссертации была вызвана вследствии большой вариативности событийных и иных моментов истории тюркютов. Так, например, автор диссертации обращает внимание на различные версии о переселении. По сведениям М.А.Czaplik-и «…тюркское племя ашина мигрировало из прежнего места проживания на Алтае к горе «Dur ko», чтобы выжить от деспотического правления Сиен-ти (Tyn-ry) (видимо, сянбийцев – Т.Ж.). Они были вынуждены служить на новом месте, могущественным Жуань-Жуаням, в качестве рудокопов и металлургов. Они приняли название горы, как название племени» [34, с.78-80]. Возможно некоторым основанием для этой версии послужили сведения, изложенные в хронике - «книге Суй», согласно которым, тюрки-ашина первоначально обитали в Пинляне, в составе государства Жуйчудов, основанного потомками одной из ветвей хунну. В первой половине V в., после разгрома императором Тай-ву из династии Вэй жуйчудов, 500 семейств ашина откочевали к жужанам на Алтай [35, с.30]. Р.В.Golden относит это переселение к 439 г.. [36, с.10].

Споры вызывает этническая принадлежность первоначальных переселенцев. Ю.А.Зуев связывает происхождение будущих ашинаидов с восточно-иранскими этническими элементами [37, с.20-41]. В свою очередь, С.Г. Кляшторный считает их тюркоязычными, но подвергшимися частичному влиянию согдийцев и ирано-тохарцев [38, с.78].А. Каиржанов придерживается мнения о монголо-сянбийских корнях этих 500 семейств [39, с.37] и т.д.

Не вызывает разночтений вопрос о начальной точке оформления государственных институтов у этноса орхонских тюрков. Известны первые догосударственные лидеры древних тюрков. Полулегендарными являются следующие личности: глава племени Абанбу (по Л.С.Потапову - Апанпу) и Нодулу-шад. По мнению автора, исторически реально существовал Асянь-шад и наследовавший ему ябгу Туу.

Тюркютский Эль, в виде власти государственного типа, но под суверенитетом каганата жужан, фиксируется с момента наследования власти после смерти Туу, его сыном Бумынем. Однако, существуют хронологические разночтения. Так, турецкий исследователь Ah.Tasagil считает, что это событие состоялось в 542 г. [10, с.16], а Л.Р. Кызласов, без ссылок на источники, относит это событие к 536 г., как и разгром Бумынем жужан [40, с.526]. Из материалов современных переводов, осуществленных К.Салгараулы, эти события отнесены к 536 г., так же, как и военное покорение 50 тысяч телэ, а союз с Западным Вэй и разгром жужан в 541 г. [35, с.526]..

Приближена к реальности версия С.Г.Кляшторного, который считает, что Бумынь был провозглашен в 534 г. Великим ябгу, и только в 551 г. – каганом [41. 81, с.77-78]. P.B. Golden переносит последнюю дату на один год, т.е. к 552 г. По всей вероятности, появление даты - 536 г. у Л.Р. Кызласова, обязано сведениям из “Чжоу шу”. Однако, сведения из этого источника, переведенные с китайского на казахский язык К.Салгараулы, и переведенные на русский язык Д.М.Позднеевым столетием ранее, переворачивают большинство хронологических привязок раннего периода. Внимательное сопоставление фактов-привязок, выявило ошибку при датировке отдельных исторических памятников. Так, Д.М.Позднеев и К.Салгараулы предполагали, что 536 г. - это 12 год правления императора Вын ди. На самом деле, император Вын ди взошел на престол 531 г., поэтому дипломатические сношения и военное покорение 50 тысяч телэ, относятся к 546 г. На 17 году правления Вын ди, Бумынь получил принцессу Шанлы, т.е. в 548 г. Далее, по видимому, переводчиком допущена ошибка. Из рукописи следует, что “… в том же году Вей Вын ди умер. Бумынь отправил своего посла, с двумястами лошадей, для устройства поминок” [35, с.33]. Однако, по китайским справочникам достоверно установлено, что император Вын ди умер в 551 г.. Данная дата обосновывает время основания “Тюрк Эля”, поскольку в том же “Чжоу шу” дается следующая привязка: “… в первом месяце первого года правления (следующего – Т.Ж.) императора Вэй Фи-ди, Бумынь направил свои войска против жужан, и в местности Хуэй-хуан, полностью их разгромил”, после чего провозгласил себя “Или (Эль) каганом”, а свою супругу “Катун”. Год смерти кагана Бумыня, по “Чжоу шу”, - 553 г. [35, с.33]. Большинство историков, и, очевидно, сами тюрки, именно с событий этого года, отсчитывают основание древнетюркского каганата.

В третьем подразделе - «Рецепция государственных традиций древних тюрков», автор рассматривает политическую историю и государственное устройство тюркоязычных каганатов периода развитого средневековья, с точки зрения сохранения и развития древнетюркских политических традиций. Окончательный развал, к середине VIII века, Западно-тюркского и Второго Восточно-тюркского каганатов, породил два типа государственных объединений по региональному признаку. Западно-Тюркский каганат распался на неустойчивые политические объединения, в которых сохранялась политическая традиция ашинаидов, но практически отсутствовал ресурс для ее поддержки. Тюргешкое объединение, сохранило прежние государственно-идеологические основы "Тюрк эля", в Хазарском каганате тюрки и ашинаиды составляли только верхушку общества. Федерация кангюйских княжеств, на базе среднеазиатских и южно-казахстанских городов просуществовала чуть более полувека и была завоевана восточно-тюркскими этносами. Лишь в Хазарии тюрки потеряли реальную власть задолго до военного поражения и разгрома государства в 965 году, а ашинаидские каганы превратились в символы государственной власти.

В восточной части уйгуры, разгромившие II Восточно-тюркский каганат, дальше всех пошли в направлении смены политической доминанты. Они укрепили свою династию каганов, но в остальном, т.е. в сфере государственного устройства и управления, тщательно копировали опыт тюркютов, а основная масса восточно-тюркских федератов оказалась выдавленной в Западный Туркестан, где они образовали свои государственные объединения.

Огузы, карлуки, кыргызы и другие, без сомнения, использовали при реализации власти в своих каганатах опыт, традиции и идеологию тюркютов, претендуя на их место в Центральной Азии.

Четвёртый подраздел, диссертационной работы посвящен государственной организации древних тюрков во внешнеполитических отношениях эпохи. Автор исследует статус каганатов древних тюрков по отношению к китайским империям, другим тюрко- и монголоязычным государственным образованиям региона.

Китайцы, по отношению к своим кочевым соседям имели своеобразную “планку” статусов. Так, независимо от политических реальностей, кочевые государства на низшей ступени именовались “чэнь”, т.е. вассалами. В определенных конкретных обстоятельствах “чэнь” мог трактоваться как раб, как в случае с кагананом Шаболо [7, с.119].

Некоторые из тех, кто добились каких-либо внешнеполитических успехов, приобретали статус “фань ли” - вассального государства. Высшим статусом был “линь ди кан ли” – статус соперничающих равных государств. Именно такими были отношения между династией Тан и Кат Эль-ханом, в период между 626 и 628 гг. [7, с.78]. При двух последних статусах заключались “договора, основанные на мире и родстве [3, с.233, 234]”. Помимо этого, но очень редко, устанавливались отношения “хэцинь”, которые характеризуются особенно равными и дружескими отношениями, как например, между императором Чжоу и Тобо (Таспар) каганом, но даже в этом случае кагану предложили в жены не принцессу крови, а названную или удочеренную принцессу китайского императора [7, с.118; 3, с.234]. Таспар каган не согласился с такой заменой, неоднократно совершал набеги, с целью давления, однако так и не сумел получить в жёны принцессу крови.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»