WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Научное сопоставительное изучение, с одной стороны, призвано вскрывать индивидуальные особенности конкретного языка, а с другой стороны, его общие черты с другими языками. В подтверждение этому убедительно звучат слова И.А. Бодуэна де Куртенэ: «…видеть в известном языке без всяких дальнейших околичностей категории другого языка не научно; наука не должна навязывать объекту чуждые ему категории, а должна отыскивать в нем только то, что в нем живет, обуславливая его строй и состав» [Бодуэн де Куртенэ, 1963: 68]. Это является еще одним подтверждением того, что сопоставительный метод имеет большую теоретическую ценность, поскольку через сравнение характерных черт сопоставляемых языков глубже раскрывается существо общеязыковых универсалий и сущность языка как особого общественного явления.

В настоящее время в лингвистике наблюдается важнейший сдвиг современной науки к человеку, к проблемам философской культурной антропологии. Понимание того, что язык и созданную на ее основе языковую картину мира следует изучать в тесной связи с человеком, сделало актуальным антропологическое направление изучения языка и повышенный интерес к междисциплинарным областям гуманитарных исследований, основывающимся на единстве «человек – язык – культура».

Языковая картина мира формируется вместе с языком. В. Гумбольдт и его последователи, авторы концепции лингвистической относительности, утверждают, что язык системой своих значений, выражаемых понятий создает промежуточный мир между человеческим сообществом и действительностью. В связи с этим Ф. де Соссюр заявил о недопустимости смешения диахронного и синхронного подхода к изучению языков. Он признавал принципиальное единство человеческого мышления, отмечая при этом существенные семантические расхождения в структуре различных языков. Данное высказывание имело определенное влияние на возникновение и развитие многих направлений изучения семантики, в частности, на так называемый «полевой» подход в лингвистике (Й. Трир, Л. Вайсгербер Г. Ипсен, В. Порциг и др.).

Каждый язык имеет по отношению к другим языкам интегральные характеристики, но при этом отражает мир по-своему, основываясь на общественно-исторический опыте – как общечеловеческом, так и национальном, который и определяет специфические особенности языка на его уровнях. Это дает основание предполагать, что подобные дифференцирующие характеристики составляют разнообразие картин мира, а запечатленные в словах знания человека об окружающем мире называют «языковой репрезентацией», или «языковой картиной мира».

Одним из ключевых вопросов ономасиологии и теории словообразования является проблема выявления номинативного (мотивационного) признака в процессе создания «имени» (номинации, номинанта) для обозначаемого явления. Под термином «номинация» традиционно объединяются два явления: процесс создания номинативной единицы и результат этого процесса, т.е. сама номинативная единица, что предполагает неразрывность этих явлений и их взаимозависимость. «Номинация есть процесс обращения фактов внеязыковой действительности в достояние системы и структуры языка, в языковые значения, отражающие в сознании носителей языка их общественный опыт» [ЯНОВ, 1977, с. 19]. Если взять фитонимы, которые являются предметом нашего исследования, то они отличаются большим количеством названий, фиксирующих окраску, форму реалий, место произрастания и другие факторы, отмечаемых сознанием человека.

Парадигматическая теория номинации изучает процессы словообразования и процессы образования словосочетаний, и в этом своем качестве выступает как важнейшая предпосылка лексикологии и особенно лексикографии.

Данная проблематика освещалась в работах Ю.Д. Апресяна, 1974; В.В. Виноградова, 1975; Н.Д. Арутюновой 1977; В.Г. Гака, 1977; Г.В. Колшанского, 1977; Е.С. Кубряковой, 1977, 1978, 1981; М.Ю. Медниковой, 1974, 1981; Б.А. Серебренникова, 1977; 1988; Ю.С. Степанова, 1975, 1977, 1981; В.Н Телия, 1977, 1981, 1986; А.А. Уфимцевой, 1974, 1977, 1986 и др.

В дальнейшем изучение семантики слова находит своё выражение в выделении прямых и производных номинативных значений (А.А. Потебня, М.М Покровский, В.В. Виноградов).

В теории прямой, непрямой/косвенной, внутренней номинации определенное место занимает теория внутренней формы языкового знака. Еще в своих трудах В. Гумбольдт впервые начинает рассуждать о понятии «внутренней формы» применительно к системе языка. Далее эта идея развивается в работах А.А. Потебни, применительно к содержательной структуре слова, получая при этом двоякую трактовку как способа языкового представления мыслительного образа объекта номинации и, с другой, – как этимологическое значение слова. «А.А. Потебня разработал оригинальную теорию внутренней формы слова и, судя по контексту его работы, данная теория может рассматриваться как предтеча когнитивизма» [Рябко, 2003:10].

Неоспоримым с точки зрения исследователей является тот факт, что так называемая внутренняя форма очень часто утрачивается. Полагаем, что это является убедительным подтверждением того, что язык делает все возможное, чтобы устранить опасность ложной характеристики значения слова, которая может возникнуть по той причине, что в основу наименования кладется название какого-либо признака, тогда как действительное значение основывается на сумме признаков. Этим можно объяснить причину того, что многие слова в различных языках мира не поддаются этимологизированию.

Вторичная номинация - это одно из номинативных средств, которыми располагает язык. Она подразумевает «использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции наречения» [Телия, 1981:129]. Существенно отметить, что основным компонентом метафорического значения является компонент «сходство». В силу этого «основное назначение метафоры состоит не в том, чтобы сообщать информацию, а в том, чтобы вызывать представление о ней» [Арутюнова, 1990: 5-32]. По мнению В.Г. Гака, в создании новых лексических единиц участвуют не только словообразование и сочетание слов, но и семантическое переосмысление и заимствование – все четыре способа расширения номинативных средств языка [Гак, 1977: 236].

Немаловажная роль в процессе номинации также принадлежит метонимическому переносу, т.е. переносу с одного референта на другой, обусловленный смежностью денотата. Это в какой-то мере дает право утверждать, что номинативно-полевые наименования, по меньшей мере, в их эксплицитной форме являются результатом метонимической номинации.

Исходя из этого можно считать, что познание окружающего мира человеком и создание им языка является творческим актом. В различных языках этот мир может члениться по-разному, в силу различия условий обитания, и человек, отражая в своем сознании окружающий мир, в известной степени творит и преображает его. Вместе с тем, отбор признаков происходит на основе как определенных, так и чисто случайных ассоциаций, путем сведения предметов в какие-то категории и установления общности функций и отношений предметов, при этом роль внешних условий при появлении новых слов огромна [Серебренников, 1977: 155].

Значимая роль отводится словообразованию, т.к. оно дает возможность выделить свойства и качества денотатов, их связи и отношения, функции и значимость для носителей языка. Словообразование позволяет выявить способы оценки внеязыковой действительности, определить, как и почему словообразовательно маркируются те или иные явления или предметы действительности [Вендина, 1996: 34]. Производство новых фитонимических единиц происходит по определенным словообразовательным моделям исторически сложившимся в языках.

Становление словообразования в нашей стране и за рубежом знаменовалось работами таких лингвистов, как Л.В. Щерба, В.В. Виноградов, А.И. Смирницкий, Н.Д. Арутюнова, Е.С. Кубрякова, М.А. Кумахов, Ю.С. Степанова, П.А. Соболева, Х. Марчанд, Г. Брекле, Дж. Каннон, С.С. Хидекель, Н.М. Шанский и др.

В настоящее время в теории ономасиологической дериватологии существует давно определившийся факт взаимосвязи между коммуникацией и номинацией. Такой подход к восприятию языка проявил себя в установлении связей между прагма- и социолингвистикой, с одной стороны, ведущим началом которых является коммуникативная речевая деятельность, и словообразованием, с другой стороны, из уяснения функционирования языка как процесса номинации/референции [Рябко, 2002: 12). По словам Е.С. Кубряковой, «уже простейший акт коммуникации включает номинацию и предполагает ее наличие» [Кубрякова, 1978: 6-7].

Современная лингвистика всегда проявляет особый интерес к проблемам, связанным с исследованием терминов и отдельных терминосистем. Под понятием «терминология» понимается часть словарного состава языка, охватывающая определенную лексику, используемую в сфере профессиональной деятельности людей. Основополагающие положения, касающиеся теории термина, получили подробное освещение в известных трудах учёных-терминологов (Л.В. Щербы, О.С. Ахмановой, С.Г. Бархударова, Ф.М. Березина, Б.Н. Головина, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, В.Г. Гака, С.В. Гринева, Е.С. Кубряковой, А.А. Реформатского, А.В. Суперанской и др.).

Вторая половина XX века также отличается активизацией внимания лингвистов к английской ботанической терминологии (Миловидова, 1964; Почепцова, 1970; Вельштейн, 1970; Бородина, 1981; Лазарева, 1982; Рубченко, 1986; Рябко, 1988; Коломиец, 1989; Леонова, 1996; Дубовик, 1997; Барышникова, 1999; Хизбулина, 1999; Сетаров, 2000; Буллах, 2001 и др.).

Рассматривая терминоведение как сформировавшуюся самостоятельную дисциплину, исследующую термин, авторы в своих работах изучают его функции, структуру, при этом на передний план выдвигаются вопросы строения лексических единиц, образование их денотативного и словообразовательного значения. Большое внимание уделяется природе косвенной номинации, устанавливается место метафоризации в комбинации с метонимизацией в возникновении фитонимов как продуктов обыденной номинации.

Современное состояние адыгейского языкознания характеризуется отсутствием фундаментальных исследований по отраслевым терминосистемам. Вместе с тем интерес к исследованию отдельных тематических и лексико-семантических групп слов в адыгейском языкознании возник давно. Тот факт, что нет комплексных исследований фитонимической лексики адыгейского языка, ее систематизации и классификации, а также статистических данных, вызывает определенные трудности в проведении сопоставительных исследований.

В монографии А.Н. Абрегова «Названия растений в адыгейском языке: синхронно-диахронный анализ» (Абрегов, 2000) фитонимическая лексика исследуется с точки зрения ее состава и происхождения, взаимоотношения диалектной и литературной лексики в тесном переплетении синхронных и диахронных методов. В работе проводится многоаспектное исследование формирования и функционирования фитонимической лексики адыгейского языка, рассматриваются структурные и словообразовательные характеристики, проводится этимологический анализ некоторых фитонимов.

Следует отметить, что сопоставительных работ в области фитонимических терминосистем сравнительно мало. Нам удалось ознакомиться с содержанием ряда диссертационных исследований, изучающих названия растений в сравнительном и сопоставительном аспектах: Белова, 1993; Леонова, 1996; Барышникова, 1999; Хизбулина, 1999; Сетаров, 2000; Булах, 2001.

Во второй главе «Фитонимы в структурно-деривационном аспекте» проводится систематическое описание словообразовательных структур английского и адыгейского языков в автономном плане (2.1-2.2), анализируется деривационная репрезентативность фитонимов (2.3-2.4), проводится контрастивный анализ структурно-деривационных свойств фитонимов в сопоставляемых языках (2.3.3).

Основной задачей данной главы явилось систематическое описание словообразовательных структур английского и адыгейского языков в автономном плане, что позволило выявить наиболее типичные для данных языков словообразовательные модели и на основе их сопоставления сделать соответствующие выводы.

Предметом нашего исследования является народно-ботаническая номенклатура, которая вместе с терминологией является составной частью ботанической терминосистемы, представляющей собой довольно сложное структурное образование. Ядром терминосистемы выступает ботаническая терминология, которая характеризуется строгой научностью и с концептуальной точки зрения отличается своей инвариантностью. Об этом свидетельствует систематика растений шведского ученого К. Линнея, составленная на латинском языке. Ботаническая номенклатура в рамках данного номинативного поля вариативна и в каждом языке представлена своим репрезентативным потенциалом.

Анализ производных фитонимов предполагает изучение сочетаемости словообразовательных элементов, установление деривационных отношений и определение формально-семантических особенностей производного фитонима.

Английские и адыгейские фитонимы со структурно-морфологической точки зрения делятся на корневые, простые производные, композитные и словосочетательные наименования.

Среди существующих разновидностей названий растений корневые фитонимы занимают обширное место в микрополе исследуемых языков (анг.: 376 ед. - 21,5%, адыг.: 82 ед. – 22%). Данное ядро корневых фитонимов активно вовлекается в словообразовательный процесс для создания широкого спектра наиболее употребительных наименования растений. Ниже дается сводная таблица структурно-словообразовательных возможностей английских и адыгейских фитонимов.

Таблица №1

Корневые

Простые

производные производные

Композиты

Словосочетания

Синтаксический блок

Англ.

язык

Адыг. язык

Англ.

язык

Адыг.

язык

Англ.

язык

Адыг. язык

Англ.

язык

Адыг.

язык

Англ.язык

Адыг.

язык

376

21,5%

82

22%

43

2,5%

31

8,3%

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»