WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Анализ отношения городского населения к различным уровням власти показал противоречивость их образов в глазах уральцев. В сознании людей верховная власть идеализировалась, освобождалась от моральной ответственности в связи с делегированием части своих полномочий руководителям регионального уровня, которые, в понимании народа, использовали «служебное положение» в личных целях. Сравнительный анализ фольклорных компонентов дореволюционного и советского политического дискурса позволил сделать вывод о том, что население городов сохраняло традиционные стереотипы восприятия власти и практик управления, отрицательно относясь не к самой центральной власти, а к действиям отдельных представителей властных структур, преимущественно низового уровня, что было выгодно центральной власти, сохранявшей таким образом собственный авторитет.

Для легитимизации полномочий властных структур всех уровней, а также для изменения пассивного отношения городского населения к общественно-политическим мероприятиям, что фиксируется в большинстве информационных сводок органов политического контроля, власть подключала все государственные и общественные институты социализации, образовательные учреждения, средства массовой информации, активно использовала диалоговые, «форумные» способы взаимодействия, акцентировала внимание на факторе революционной преемственности, апеллировала к авторитету живых и умерших политических лидеров, идеологически ретушировала эмоции, представления, чувства населения, стимулировала желание и готовность граждан проявлять политический и трудовой активизм. Парадокс ситуации рубежа 1920–1930-х гг. заключался в том, что политические кампании, нацеленные на формирование активной социальной позиции, доверия к властным структурам, вызвали спектр «неожиданных» для власти реакций населения. Принудительная политизация общественного сознания обусловила протестные формы поведения горожан, что порождало ответные шаги власти по «закручиванию гаек».

Во втором параграфе исследуются кампании, объединенные общей идеей «призыва во власть». На рубеже 1920–1930-х гг. складываются новые правила «политической игры», в рамках которых для выживания и адаптации население было вынуждено выбирать стратегии демонстративной лояльности и активного взаимодействия с властью, нивелируя как прежний опыт социального протеста, характерный для революционной эпохи, так и адаптационные модели поведения первого десятилетия советской власти.

В качестве вариантов проявления обязательной общественной активности властью предлагались следующие модели включения населения в политические процессы: деятельность в составе городских Советов депутатов и депутатских групп на предприятиях, советских групп содействия; выдвижение в советский и партийный аппарат; работа в профсоюзных, комсомольских и общественных организациях.

Для сохранения и укрепления представлений о «советской демократии», при которой каждый человек мог влиять на процесс управления государством, властные структуры проводили широкомасштабные кампании по привлечению населения на отчетно-выборные собрания и различными способами легитимизировали деятельность Советов. Результативность пропагандистских кампаний, направленных на повышение политической активности населения, подтверждает высокий уровень избирательной активности горожан, который по окружным городам Урала составил 88,5% (в избирательную кампанию 1927 г. – 60,0%), при этом женская активность достигла 81,1% ( на 29,5% больше по сравнению с 1927 г.). По районным городам, включенным в сводку Уральского областного комитета ВКП(б) об итогах перевыборной кампании на Урале, избирательная активность населения составила 75,7% (в 1927 г. – 57,5%), явка женщин 68,8% и 47% соответственно24. Эти показатели, несмотря на формализм участия в выборах, являются свидетельством достаточно высокой эффективности отчетно-перевыборных кампаний как средства политической мобилизации населения в условиях смены стратегии развития страны.

Значительное внимание в параграфе уделено рассмотрению технологий организации отчетно-перевыборных кампаний, отношению населения к полномочиям Советов, оценкам эффективности их работы. Сделаны выводы о широком распространении представлений о «декоративности» представительных органов среди горожан наряду с их более высокой по сравнению с сельским населением избирательной активностью. Причинами этого были не только лучшая организация отчетно-перевыборных кампаний, но и особенности психологии и поведения «новых горожан». Оказавшись оторванными от привычного жизненного окружения, они были вынуждены демонстрировать политическую лояльность, активность и благонадежность, что являлось следствием формирования психологии «наемника», полностью зависимого от государства. Население городов было вынуждено проявлять политическую активность, требуемую правилами политической игры, поскольку отказ от их соблюдения грозил репрессиями и потерей минимума предоставляемых прав.

В качестве типичной модели, отражающей результаты проведения кампании по «призыву во власть» была рассмотрена деятельность Нижнетагильского городского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и его исполнительного комитета. Единство нормативных основ деятельности Советов, политика вовлечения в них рабочих от станка, изменения в составе рабочего класса – все эти факторы позволяют рассматривать данную модель как типичную для городских Советов Урала.

Для реконструкции количественных и качественных характеристик социального портрета депутатов Совета была создана электронная источнико-ориентированная база данных «Депутаты», включающая в себя весь массив сохранившихся в НТГИА личных карточек депутатов созыва 1929 г. (215 анкет)25. Результаты обработки базы данных показывают, что основную категорию горожан, участвовавших в деятельности Советов, составляли рабочие как квазипривилегированная группа, рассматривавшаяся в качестве авангарда строителей социализма. Основой данной категории были представители молодого поколения, с начальным уровнем образования, преимущественно занятые на производстве и утратившие связь с крестьянским хозяйством. В большинстве своем они избирались первый раз, причем как по собственной инициативе, так и при выдвижении их рабочими коллективами, 95,5% из них были русские по национальности, хотя выдвиженцы от национальных меньшинств при избрании в Совет активно поддерживались местной властью. Членство в партии было необязательным условием для работы в городском Совете, но поскольку большинство депутатов Совета составляли рабочие, имевшие льготы при вступлении в ряды ВКП(б), то «партийность» депутата становилась распространенной характеристикой члена Совета.

Анализ источников, характеризующих вторую по значимости кампанию по «призыву во власть» – создание института «выдвиженцев», позволяет говорить о том, что целенаправленная политика «выдвижения» привела к массовому вытеснению из советского и хозяйственного аппарата «социально и идейно-чуждых» представителей дореволюционной администрации, обусловила концентрацию власти на местах в руках нового слоя управленцев, имевших незначительный административно-хозяйственный опыт. «Выдвиженчество» представлялось властью как взаимовыгодное сотрудничество, когда «новые кадры» приобретали возможность продвижения по карьерной лестнице, а власть формировала социальную опору существующему режиму. Главной проблемой в деятельности новых кадров стал недостаток профессионализма, слабость общей подготовки, осознание неограниченных ресурсов служебного положения, возможность «прикрытия» ошибок в управлении идейными мотивами, что приводило к принятию ответственными работниками волюнтаристских решений, применению административного нажима как одного из превалирующих методов управления.

Третий параграф посвящен анализу одного из основных методов осуществления политического контроля в обществе на рубеже 1920–1930-х гг. – чисткам партийного и советского аппарата. Они предусматривали определенный сценарий, включающий ритуал идеологической критики и самокритики. Официальной мотивацией проводимых кампаний являлось стремление задать производственному/партийному коллективу или его отдельным представителям импульс для дальнейшего роста, акцентировав через призму общественного мнения внимание на их профессиональных, личностных, идейных недостатках. Поскольку чистки проходили в традиционной для советского государства форме массовых кампаний, то в полной мере отражали все их недостатки: формализацию процесса, бюрократизацию, ритуальность, идеологическую зашоренность. Анализ комплекса официальных и личных источников позволил прийти к выводу, что на деле эти политические кампании выступали удобным рычагом удаления самостоятельных и неблагонадежных лиц, способом сведения личных счетов или продвижения по карьерной лестнице за счет «низвержения» конкурентов. В реальной практике периодическое перетряхивание советских и партийных кадров, связанное с моделью форсированной индустриализации, заключалось в подавлении любых оппозиционных настроений, обеспечении безусловной власти центрального партийно-государственного руководства; «очищении» партийного и советского аппарата от тех функционеров, которые проявляли излишнюю самостоятельность; снятии социального напряжения путем наказания «стрелочников», которые представлялись как виновники негативных явлений в жизни общества. Реализация кампаний по чистке советского и партийного аппарата, с одной стороны, удовлетворяла потребность в «социальной справедливости», что было характерно для советского общества, с другой стороны, обостряла и без того напряженную социальную атмосферу, «взращивая» чувства общей подозрительности, недоверия, страха, закрепляя в поведении людей индивидуальные тактики выживания.

Во второй главе диссертации – «Власть и общество в решении задач промышленного роста в условиях форсированной индустриализации» - исследуются механизмы выбора и реализации стратегий взаимодействия власти и городского населения Урала, направленных на социально-экономическую мобилизацию человеческого потенциала общества.

В первом параграфе проанализированы политика насаждения состязательных форм труда, механизм их массового распространения на Урале, отношение к производственным соревнованиям различных категорий городского населения.

Одним из основных условий реализации задач первой пятилетки являлась массовая включенность рабочих в производственный процесс и повышение производительности труда, что требовало от руководства страны поиска эффективных технологий стимуляции трудовой активности, одной из форм которой стало социалистическое соревнование. Сопоставление данных различных групп источников позволило выделить основные недостатки в организации соцсоревнований на заводах Урала, из которых наиболее существенной была ориентация партийных, заводских, профсоюзных органов на количественные показатели развития. В результате проводимых кампаний уже летом 1930 г. социалистическими соревнованиями в промышленности Урала было охвачено 30–35 % рабочих, к началу 1931 г. – 60 %, а в первой половине 1932 г. – 60–70%, но при этом социалистическое соревнование как форма организации труда приобрело черты «кампанейщины». Устойчивой была негативная тенденция в восприятии рабочими состязаний, называемых «хомутом на шее пролетариата», проявлявшаяся в распространении представлений, что интенсификация производства осуществляется не за счет совершенствования техники, технологии и организации труда, а за счет чрезмерного напряжения физических сил рабочих без достаточной материальной компенсации. Причинами подобных настроений были нарушение баланса между нормами выработки и размером оплаты труда, ее реальное снижение, доминирование административного нажима при организации соревнований.

Наличие и использование позитивного опыта в организации соревнований обусловило их закрепление на заводах Урала как формы производственной мобилизации и последующее формирование на ее основе новых направлений трудовой активности. Одним из условий достижения положительного эффекта в развитии соцсоревнований являлось применение организаторами кампании основных способов стимулирования трудовой активности, традиционных для России: апелляции к рабочей солидарности и моральной ответственности; обещания соответствующего материального или морального вознаграждения; принуждения и ужесточения трудовой дисциплины, «раздувания» трудового азарта, русского «ухарства» и природной состязательности. Анализ источников личного происхождения позволил сделать вывод, что рабочие не были пассивными объектами экономических манипуляций власти. В обмен на существенные трудовые и физические усилия рабочие получали минимальный социальный пакет льгот. Не менее значимыми для рядовых рабочих, помимо материальных «бонусов» участия в соревновании, были возможность общественного признания, овладения почетной профессией, дальнейшего карьерного роста, получения профессионального образования, обретения нового социального статуса.

Во втором параграфе раскрыты особенности организации и восприятия населением кампаний по повышению производительности труда в промышленности, основными из которых являлись: популяризация производственных совещаний и рационализаторских бюро, обсуждение коллективных договоров и «шести условий Сталина», мероприятия по изменению негативного отношения к пятилетке и внедрению 7-часового рабочего дня.

Стремясь сформировать у новых рабочих кадров, по преимуществу выходцев из деревни, заводскую трудовую этику, власть внедряла в их сознание представление о себе как «хозяевах производства», высокой значимости своего труда и роли на предприятии. С этой целью создавалась особая коммуникативная система и профессиональный язык общения, разрабатывалась атрибутика, стимулировались позитивные психологические установки - оптимистическое отношение к жизни, вера в руководителя, собственные силы, профессионализм, взаимопомощь, изменялся характер взаимоотношений внутри коллектива через воспитание чувства «семейственности» на производстве, коллективных празднований юбилейных и торжественных дат.

В то же время в ситуации «перекачки» средств из социальной сферы в производственную снижение материального уровня жизни рабочих и реальной оплаты их труда становилось одним из источников возникающих конфликтов. Это препятствовало повышению эффективности мероприятий, направленных на совершенствование организации и стимулирования труда в промышленности и проявлялось в формальном характере участия в кампаниях значительной части городского населения Урала.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»