WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Фибулы представлены несколькими типами. Фибулы среднелатенской схемы (8 экз.) – в настоящее время появление их принято относить к первой половине или середине II в. до н.э., а выход их из моды – к середине I в. до н.э. Подвязные лучковые фибулы (3 экз.), согласно новейшим исследованиям, появляются в конце II в. до н.э. или на рубеже II-I вв. до н.э. «Воинские» прогнутые фибулы (2 экз.) датируются второй половиной I в. до н.э. - началом или первой половиной I в. н.э.

В специальных разделах рассмотрены предметы культа и туалета (костяные ложечки, костяные оправы гребней, костяные и меловые статуэтки, каменные «молоточки», различные амулеты и пр.), пряжки, застёжки, наконечники ремней, различные орудия труда (ножи, шилья и проколки, пряслица, тёрочники (лощила) и пр.), украшения (гривны, серьги, височные кольца, перстни, браслеты, бляшки, бусы). Время бытования некоторых типов бус уточнено благодаря находкам их в погребениях раннесарматского времени.

Анализ взаимовстречаемости различных типов вещей позволяет выделить в вещевом материале две хронологические группы.

1 группа – вещи раннего горизонта: округлодонная лепная посуда, красноглиняные кружальные кувшины типа 1/вариант 1 и типа 2, наконечники стрел ранних типов (втульчатые, черешковые с трёхгранными или трёхгранно-трёхлопастными головками, длинными черешками, зачастую четырёхгранными), мечи с серповидным навершием, восьмёрковидные пряжки, зеркала большого диаметра с валиком по краю и клиновидной ручкой (отдел 3), чашевидные курильницы (тип 1), чашевидные алебастровые сосудики низких пропорций (тип 1). Показательно, что среди вещей ранней группы отсутствуют индикаторы III в. до н.э. по В.М. Клепикову и А.С. Скрипкину: бронзовые наконечники стрел, бронзовые ворворки, железные втоки копий, лепные сосуды с примесью талька в тесте и др. Таким образом, эта группа вещей должна датироваться в рамках какой-то части II в. до н.э.

2 группа – вещи позднего горизонта: большинство кружальных красноглиняных и сероглиняных сосудов, наконечники стрел типа 2, варианты 2, 3 (трёхлопастные черешковые с головками высоких пропорций и средними или короткими черешками), мечи с кольцевым навершием, зеркала в виде плоских дисков небольшого диаметра (отдел 1, тип 2), наборы курильниц, состоящие из сосудиков типа 2 и 3 (большой и малой цилиндрических), алебастровые сосудики закрытых форм (тип 2, 3, 4). Эта группа вещей датируется в основном I в. до н.э., возможно, не исключая и поздней части II в. до н.э. Судя по датам импортных вещей-хроноиндикаторов (лучковые и «воинские» фибулы, краснолаковые кувшины из п. 4 к. 19 мог. Алитуб и п. 2 к. 2 мог. Тузлуки II, сероглиняный кувшин из п. 1 к. 1 мог. Красногоровка II, кувшинчики-кружки из п. 3 к. 25 мог. Балабинский I и п. 9 к. 8 мог. Сагванский I), датировка этой группы вещей может включать и начало - первую половину I в. н.э.

Общая дата раннесарматской культуры, таким образом, укладывается в рамки II - I вв. до н.э., вероятно, с заходом в начало - первую половину I в. н.э.

Глава 3 «Погребальная обрядность и жертвенно-поминальные комплексы раннесарматской культуры Нижнего Подонья».

Абсолютное большинство раннесарматских погребений Нижнего Подонья впускные в курганы более ранних эпох – 93,3 %. Около 28% курганов содержали группы раннесарматских погребений – от 3 до 10-11, приблизительно в 20% курганов встречено по два погребения, в остальных случаях (около 52%) – по одному раннесарматскому погребению. Кольцевое или полукольцевое расположение могил отмечено в 14 курганах (6,5%), рядное – в 30 курганах (14,5%), погребения, составляющие пары, зафиксированы в 31 кургане (15,5%), в прочих случаях захоронения не имели видимого порядка. Случаи возведения насыпей над раннесарматскими погребениями единичны: всего 7 курганов (3,5% от общего числа курганов).

Всего выделено 7 типов погребальных сооружений: подпрямоугольные ямы – 52% (у абсолютного большинства ям ширина составляет менее длины, т.е., они относятся к категории узких), подбои – 27%, ямы с заплечиками – 9%, овальные ямы – 3,8%, ямы неправильной формы – 6,4%, катакомбы – около 1,8%. В ряде случаев отмечены нетипичные погребальные сооружения: две заплечиковые ямы, соединённые перемычкой в единую конструкцию, могильная конструкция, сочетавшая заплечиковую яму и подбой в восточной стенке, двухъярусные погребения (с подзахоронениями). В большинстве погребений отмечены остатки подстилок, перекрытий, закладов входа. Остатки гробов или иных деревянных конструкций зафиксированы в 76 захоронениях (около 15% от общего числа погребений).

Абсолютно преобладают одиночные погребения – их около 87%. Распределение одиночных погребений по полу и возрасту выглядит следующим образом: мужские погребения – 29,5%, женские погребения – 39,5%, взрослые погребения с неопределённым полом – 14,5%, подростковые погребения (12-15 лет) – 5%, детские погребения (до 12 лет) – 11,5%. Парных погребений насчитывается около 10%. Коллективные захоронения, содержащие более 2-х погребённых, составляют только 3%.

Традиционным в раннесарматской культуре можно считать положение погребённого вытянуто на спине – более 90%, отклонения от этого правила (положение скорченно или вытянуто на боку, частичное разрушение или расчленение костяка) редки.

Варианты ориентировки распределились по сторонам света следующим образом: южный сектор (Ю, ЮЮВ, ЮЮЗ) – 65,5 %, ЮВ – 4,8%, западный сектор (З, ЗЮЗ, ЗСЗ) – 9%, ЮЗ – 5,6%, восточный сектор (В, ВЮВ, ВСВ) – 5,6%, СВ – 0,9%, северный сектор (С, ССВ, ССЗ) – 7,8%, СЗ – 0,8%.

В специальных разделах исследованы состав и закономерности размещения различных категорий инвентаря (посуда, вооружение, предметы культа, орудия труда, украшения и пр.) и напутственной пищи в мужских, женских и детских погребениях.

Отдельный раздел посвящён жертвенно-поминальным комплексам (т.н. «кладам»). Находки таких «кладов» (близкие по составу наборы предметов, большинство которых связано с воинским обиходом) зафиксированы во всём северопричерноморском макрорегионе – от Балкан до Кавказа. В Нижнем Подонье сегодня известно шесть таких жертвенно-поминальных комплексов II - I вв. до н.э.: Весёлый – шлем «Монтефортино», меч с серповидным навершием и бронзовая бляшка; Федулов – набор украшений конской упряжи: фалары, бляхи, бляшки с золотой обкладкой, ворворки, Таганрог – набор фаларов, подвеска с изображением Афины, Новопрохоровка – шлем «Монтефортино»; Новочеркасский музей донского казачества – шлем «Монтефортино» и ситула «Баргфельд», предположительно составляющие единый комплекс (место находки не известно); могильник Рестумов II, к. 1 – котёл, удила, псалии, фалары, наконечники ремней, железные наконечники стрел, железная пряжка, бронзовое кольцо, фрагмент бронзового зеркала. Комплекс из Грушевского могильника близ Новочеркасска (псевдоаттический шлем, панцирные пластины, наносник, псалии, фалары, ворворки, наконечник копья, наконечники стрел, амфоры, фрагменты кружальных и лепных сосудов), очевидно, относится к более раннему времени – дата его по амфорному материалу устанавливается в рамках конца IV - начала III вв. до н.э.

По версии А.В. Симоненко и Е.Ф. Рединой, эти комплексы связаны с кратким пребыванием в Северном Причерноморье сарматов в составе войск союзников Митридата VI Евпатора в начале I в. до н.э. (Редина, Симоненко, 2002). Однако по наблюдениям Ю.П. Зайцева в центральной Европе этот обряд известен с гальштаттского времени, на Северных Балканах фиксируется в IV - III вв. до н.э., отсюда на протяжении IV - I вв. до н.э. распространяется на восток. Культуру «вотивных кладов» в Северном Причерноморье Ю.П. Зайцев считает не сарматской, а позднескифской (Зайцев, 2007).

Глава 4 «Раннесарматский период в истории Нижнего Подонья».

Вопросы становления раннесарматской культуры в нижнедонском регионе напрямую связаны с проблемами хиатуса III в. до н.э. и генетической преемственности памятников раннего и позднего периодов раннесарматской культуры. При существовании нескольких различных периодизационных схем раннесарматской культуры, общепризнанным является её деление на два хронологических периода – ранний и поздний, погребальные памятники которых во многом отличаются друг от друга, с границей по III веку до н.э. Поэтому для понимания исторических процессов, проходивших в Нижнем Подонье во II - I вв. до н.э., необходимо хотя бы кратко рассмотреть памятники нижнедонских кочевников предшествующего периода и этно-политическую обстановку в регионе в это время.

§ 1. Памятники кочевников Нижнего Подонья IV - начала III вв. до н.э. Нижнедонские памятники восточного происхождения представляют собой основные или впускные захоронения в широких или узких прямоугольных ямах, реже в подбоях, одиночные или парные, обычно с южной, иногда с широтной ориентацией. Всего в Нижнем Подонье по разным оценкам их насчитывается около полутора-двух десятков. Эти памятники не образуют компактных территориальных групп, локализуются преимущественно на левобережье Дона, хотя есть и на правом берегу. Критериями для выделения комплексов восточного происхождения послужили инновации в обрядности и материальной культуре: южная ориентировка погребённых, иногда диагональное положение в могильной яме, подбойные могилы, мечи переходного типа и пр. Не столь ясна ситуация с небольшой группой погребений в дромосных могилах, открытых в могильниках Шолоховский, Сладковский, Кащеевский, Нижнедонские Частые курганы в нижнем течении Северского Донца. Среди различных точек зрения на происхождение этих памятников есть и «восточная» версия, основанная на широком распространении дромосных могил и некоторых типов вещей, присутствующих в донецких погребениях, в Поволжье и Южном Приуралье (Клепиков, Скрипкин, 1997; Скрипкин, 2004). Широкая дата группы комплексов восточного происхождения – IV в. до н.э. (возможно, не исключая конца V в. до н.э.) - начало III в. до н.э. Ряд погребений может быть продатирован более узко.

Нижнедонские кочевнические памятники восточного облика IV в. до н.э. соотносятся исследователями с ранее неизвестным на Нижнем Дону этнонимом сирматы (Эвдокс, «Землеописание», I, 1; Псевдо-Скилак, «Перипл», 68). Появление этих комплексов на Дону считается результатом миграции части кочевого населения Южного Приуралья на запад, имевшей в Нижнем Подонье характер относительно мирного проникновения (диффузии) отдельных групп номадов (Максименко, 1983; Смирнов, 1984; Клепиков, 1999).

Наряду с комплексами восточного облика в нижнедонском регионе известны и другие памятники, среди которых выделяются погребения, оставленные номадами западного происхождения, видимо, скифской этнокультурной принадлежности. Погребальные памятники, идентифицируемые с кочевыми скифами – катакомбные и подбойные захоронения с ровиками и богатыми тризнами под индивидуальными насыпями, появляются в Нижнем Подонье в середине IV в. до н.э. и существуют до начала III в. до н.э., расположены довольно компактно в низовьях Дона, как на левобережье, так и на правом берегу.

Таким образом, нижнедонской регион в IV - начале III вв. до н.э. не был сарматским. Степное Нижнее Подонье в этот период было заселено кочевниками, принадлежавшими к нескольким различным этнокультурным группам, как западного, так и восточного происхождения. Вероятно, в рассматриваемое время доминирующей в военно-политическом отношении силой в степях Нижнего Подонья являлись кочевые скифы. Строительство и разрушение укреплений Елизаветовского городища, скорее всего, связано именно с их деятельностью, а не с экспансией савроматов или сарматов. Военная активность последних на Нижнем Дону и в Северном Причерноморье в IV - III вв. до н.э., вопреки сложившемуся мнению, не находит достоверных подтверждений в источниках.

Проблема хиатуса III в. до н.э. Приблизительно в конце первой трети III в. до н.э. Елизаветовский эмпорий гибнет наряду со многими греческими и варварскими поселениями Северного Причерноморья. Единственным памятником оседлого населения на Нижнем Дону остаётся Танаис. Примерно в это же время меняется и ситуация в степи – происходит если не полное исчезновение, то резкое сокращение кочевого населения Нижнего Подонья.

В настоящее время датировки большинства нижнедонских погребальных памятников кочевого и оседлого населения, ранее датировавшихся III в. до н.э., пересмотрены, и верхним хронологическим рубежом практически всех комплексов, поддающихся сколько-нибудь узкой датировке, является начало III в. до н.э. Возможно, среди нижнедонских погребений, не содержащих узкодатирующих импортных вещей и суммарно датирующихся IV - III или III - II вв. до н.э., могут оказаться и комплексы развитого III в. до н.э. Однако факт полного отсутствия датирующих (импортных) предметов в гипотетических нижнедонских кочевнических погребениях развитого III в. до н.э. объяснить трудно, так как в устье Дона на протяжении всего этого «тёмного времени» существует Танаис, выведенный в начале III в. до н.э., очевидно, как раз для торговли с номадами.

Трудности с выделением погребальных памятников номадов развитого III в. до н.э. в Нижнем Подонье вполне вписываются в картину общего запустения в это время степей к западу от Волги. В Северном Причерноморье и Среднем Подонье памятники номадов скифской эпохи также исчезают в начале III в. до н.э., на Кубани, по мнению одних исследователей, памятники номадов развитого III в. до н.э. представлены (Марченко, 1996), по мнению других – отсутствуют (Берлизов, 1996; Зуев, 2002). В Нижнем Поволжье В.М. Клепиков и А.С. Скрипкин выделяют горизонт сарматских комплексов, занимающих промежуточное положение в хронологической шкале между хорошо датированными древностями IV в. до н.э. и II - I вв. до н.э. Однако в Нижнем Подонье и Северном Причерноморье раннесарматские погребения с индикаторами III в. до н.э. по В.М. Клепикову и А.С. Скрипкину отсутствуют.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»