WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

С первой до последнейчасти стихотворение подчиняется единомусюжету, основу которого составляет темапутешествия – путешествия по мировой литературедлинною в жизнь. Все образы, возникающие встихотворении, взаимосвязаны. Бродскийявляется не только автором, но и лирическимгероем стихотворения, связующим звеноммежду всеми остальными участникамиописываемых событий. «Ты» в приведенном выше отрывке– это ОсипМандельштам, который втретьей части стихотворения выступает в образе Вертумна. ВыборБродским Мандельштама в качествепроводника по Италии вполне закономерен:античные образы истихотворные размеры были отличительнойчертой поэзии Мандельштама. В егопроизведениях стирались языковые икультурные границы между эпохами,античность соседствовала ссовременностью, что создавало ощущениебесконечного полета во времени. Встихотворении 1915 года у Мандельштама естьстроки, в которых поэт говорит о том, чтоИталия стала для него духовной родиной.

Третья частьстихотворения посвящена 60-м годам – самому яркому иинтенсивному периоду в жизни Бродского. Вего творчество входит тема Петербурга,который, по мнению поэта, был не только«сосредоточием русского эллинизма», но и«колыбелью русской поэзии, точнеестихосложения».

Шестая часть«Вертумна» начинается словами «Четвертьвека спустя». Стихотворение написано в 1990году, отсюда можно сделать вывод о том, чтов четвертой части, которая начинаетсясловами «Сделалось чуть прохладней», речьидет о событиях 1964 – 1965годов –времени ссылки Бродского в Архангельскуюобласть. Впервые в шестой частистихотворения поэт говорит о своембудущем, потому что до этого времени, судяпо его словам, оно его «мало интересовало».Но от этого будущего, заканчивающегося«перспективой пня», Бродский уже не ждалничего хорошего. Причина пессимистическихнастроений автора, возможно, заключается впредыдущей фразе о том, что «ничто непроходит даром».

Последнее предложениешестой части стихотворения звучитнаиболее пронзительно: «Коснуться тебя– коснуться/ астрономической суммы клеток, / ценакоторой всегда – судьба, / но которой лишь нежность–пропорциональна». За возможностьвоплощение, за «астрономическую суммуклеток» тела – земной оболочки души, человекрасплачивается нелегкой судьбой. Но чембольше испытаний ему уготовано, тем вышеего способность чувствовать исострадать.

В седьмой части«Вертумна» безраздельно царствует УистанХью Оден, которого Бродский называл«величайшим умом ХХ века». Английский поэтв тридцать два года перебравшийся в США, Оден сталдля Бродского примером для подражания,человеком, определившим его мировоззрения,манеру письма, мысли и чувства вэмиграции: «И я водворился в мире, в которомтвой жест и слово / были непререкаемы. Мимикрия,подражанье / расценивались как лояльность. Яовладел искусством / сливаться с ландшафтом, как смебелью или шторой / (что сказалось с годами на качествегардероба). / С уст моих в разговоре стало поройсрываться / личное местоимениемножественногочисла, / и впальцах проснулась живость боярышника вограде».

Мысль Одена о том, что Времябоготворит язык, во времяссылки произвела наБродского ошеломляющее впечатление: «Япомню, как я сидел в маленькой избе, глядячерез квадратное, размером с иллюминатор,окно на мокрую, топкую дорогу с бродящимипо ней курами, наполовину веря тому, что ятолько что прочел, наполовину сомневаясь,не сыграло ли со мной шутку мое знаниеязыка. У меня там был здоровенный кирпичангло-русского словаря, и я снова и сновалистал его, проверяя каждое слово, каждыйоттенок, надеясь, что он сможет избавитьменя от того смысла, который взирал на менясо страницы. Полагаю, я просто отказывалсяверить, что еще в 1939 году английскийпоэт сказал: «Время... боготворит язык»,– и тем неменее мир вокруг остался прежним»(«Поклониться тени», 1983).По сути, на этих восьмистрочках Одена основывается вся философияпозднего Бродского, его отношение к Языку,Времени, Пространству, его представления о поэтическомтворчестве.

Седьмая часть«Вертумна» повествует о наступлениинового этапа в жизни поэта – этапа поэтическойзрелости: «Также я бросил оглядываться.Заслышав сзади топот, /теперь я не вздрагиваю.Лопатками, как сквозняк, /я чувствую, что и за моейспиною / теперь тоже тянется улица,заросшая колоннадой, /что в дальнем ее конце тожесинеют волны / Адриатики. Сумма их,безусловно, / твой подарок, Вертумн. Если угодно–сдача, / мелочь, которой щедраябесконечность / порой осыпает временное. Отчасти– изсуеверья, / отчасти, наверно, поскольку оноодно – /временное – и способно наощущенье счастья».

Однако «водворение» вмире Вертумна далось поэту нелегко.Творческие способности – это не толькоподарок судьбы, но и «то, что, – по словамБродского, –огромный берег замечает, когда песчинкауносится океаном». Поэт говорит о своихдостижениях как о «сдаче, мелочи», которую«щедрая бесконечность» бросает смертному,лишив его всего остального. Как человек,следуя суеверным представлениям,оставляет монету там, куда бы он хотел ещераз вернуться, так и «бесконечность»наделяет смертного своими чертами, чтобы вбудущем иметь возможность еще разприблизиться к недоступному ей состоянию,потому что только «оно одно – временное – и способно наощущение счастья». Радость творчества,восхождение на поэтический Олимпсопровождались для поэта негативнымипоследствиями: отсутствием читателей инеобходимостью приспосабливаться к новымобстоятельствам. С другой стороны, так какслияние поэта с Вертумном состоялось,начало десятой части стихотворения: «Никтоникогда не знал, как ты проводишь ночи»,можно отнести и к самому Бродскому.Ощущение заброшенности не покидает поэта,и только ночью он может вести воображаемыйразговор с близкими ему людьми,представляя, что они незримо присутствуютв темноте комнаты.

Метаморфозы, о которыхпоэт говорит в одиннадцатой части«Вертумна», свидетельствуют о том, что вжизни поэта начинают происходить роковыеперемены, свидетельствующие о распаде иразрушении: «Айсберг вплывает в тропики.Выдохнув дым, верблюд /рекламирует где-то насевере бетонную пирамиду. /Ты тоже, увы, навострилсяпренебрегать / своими прямыми обязанностями.Четыре времени года / все больше смахивают друг надруга, / смешиваясь, точно в выцветшемпортмоне / заядлого путешественника франки,лиры, / марки,кроны, фунты, рубли. / Газетыбормочут “эффекттеплицы” и “общий рынок”, / нокости ломит что дома, что в койке зарубежом».

Тоскливое однообразиеокружающей действительности вызывает упоэта апатиюи оцепенение. Даже климат начинаетменяться в худшую сторону. Мелькающиевремена года, похожие друг на друга,сливаются в один бесконечно раздражающийряд. Все, по словамБродского, занимаются несвоим делом, и даже Вертумн сталпренебрегать своими обязанностями. Дело,конечно, не только в том, что времена годастали походить друг на друга, а в том, чтопора перемен в судьбе и творчестве поэтаосталась в прошлом. В его жизни наступаеткризис, бездействие, когда все в сознаниисмешивается и расплывается в бесконечномоднообразии, не вызывающем уже никакогоинтереса со стороны наблюдателя. Сам поэтоценивает этот период в своей жизни какначало творческого оледенения. Темуоледенения подтверждают образы айсберга втропиках и верблюда, оказавшегося насевере.

Следующая двенадцатаячасть «Вертумна» заканчивает тему, начатуюв первой части стихотворения со знакомствапоэта со статуей Вертумна в Летнем саду вЛенинграде. Со смертью Джанни-Вертумна,который был проводником поэта впоэтическом мире, все остановилось, а еслинет продвижения вперед, развития, то и самотворчество утрачивая свое значение: «Жарким июльским утром температуратела / падает, чтоб достичь нуля. / Горизонтальнаямасса в морге / выглядит как сырье садовой / скульптуры.Начиная с разрыва сердца /и кончая окаменелостью. Вэтот раз / слова не подействуют: мойязык / длятебя уже больше не иностранный, / чтобыприслушиваться. И нельзя /вступить в то же облакодважды. Даже / если ты бог. Тем более, еслинет».

Статуя, которая впервой части «Вертумна» постепеннопревратилась в человека, возвращается ксвоему исходному состоянию и «выглядит как сырье садовой /скульптуры», как глыбамрамора, из которой когда-нибудь можнобудет вновь что-то создать. Смерть врезультате разрыва сердца приводит кокаменелости и в прямом, и в переносномсмысле слова. И на этот раз уже ничегонельзя изменить: ни «разбудить» Вертумна,ни привлечь его внимание, заставиввслушиваться в незнакомые звуки, неудастся, потому что поэт и его друг ужедавно разговаривают на одном языке.

Шестнадцать частей,образующих «Вертумн», имеют четкоестроение, охватывая основные периоды жизнии творчества Бродского. Стихотворениесостоит из четырех разделов, каждый изкоторых включает четыре части-строфы:I – IV части (юность)описывают творческое становление изаканчиваются рассказом о ссылке поэта ипринятием решения об эмиграции; второйраздел (V– VIII части)повествует о зрелости и творческомподъеме, вызванном знакомством с Оденом вначале эмиграции; в следующих за нимиIX – XII частях,описывающих начало старения ипредчувствие конца, поэт говорит отворческом кризисе, который совпал длянего со смертью Джанни-Вертумна.

Все возвращается накруги своя, и Вертумн после смерти вновьстал «сырьем», способным возродиться вновом качестве как проводник для следующихпоколений поэтов. Возвращение же к тому,что было, в том же самом облике былоневозможным ни для Вертумна, ни для самогоБродского. Со смертью Вертумна будущее ужене предвещало поэту ничего хорошего, ноизменить то, что произошло, он был не всостоянии.

Как следствиенаступившего кризиса в творчествеБродского 90-х годов набирает силувозникшая в 80-х годах тема оледенения иконца жизненного пути. Этот процесс описанБродским в тринадцатой частистихотворения: «Зимой глобус мысленносплющивается. Широты /наползают, особенно всумерках, друг на друга. /Альпы им не препятствуют.Пахнет оледененьем. / Пахнет, я бы добавил, неолитом ипалеолитом. / В просторечии – будущим. Ибооледененье / есть категория будущего, котороеесть пора, / когда больше уже никого нелюбишь, /дажесебя».

Вертумн – спутник поэта втворчестве – «был богом субтропиков с правомнадзора над / смешанным лесом и черноземнойзоной – / надэтой родиной прошлого». Вдевяностом году «родинапрошлого» – СССР исчезала не только с карты мира, нои из воспоминаний поэта, а потому в егожизни наступала новая пора – оледенение. Вбудущем поэт не видит для себя ничегохорошего, а потому в следующей частистихотворения он вновь обращается кпрошлому: «Впрошлом те, кого любишь, не умирают! / В прошлом ониизменяют или прячутся в перспективу. / В прошлом лацканыже;единственные полуботинки /дымятся у батареи, какразвалины буги-вуги».

Настойчивоеповторение «в прошлом» (пять раз в однойстрофе!)звучит как заклинание, обращенная кнебесам просьба поэта удержать в памятиисчезающие образы. Каждый человек – это окно в мир. Сосмертью Джанни погасло и «окно» самогоБродского, который научился смотреть намир глазами своего спутникаДжанни-Вертумна. Метаморфозы, призванныепостоянно развиваться,совершенствоваться, переходить друг вдруга теперь, оставшись без присмотраВертумна, «продолжаются по инерции».Изменения, которые описывает поэт в своейжизни, соответствуют всеобщему оледенению,которое он наблюдает вокруг.

Среди охватившей миррыночной лихорадки «непроданная душа»поэта выглядит архаично, как предмет изпрошлого –музейный экспонат, не имеющий никакогоотношения к реальной жизни: «приобретаетстатус / классики, красного дерева, яичка отФаберже». В последних строках присутствуетоптимизм. Все, что было в жизни поэта,– ненапрасно, душа способна, хотя и пассивно,противостоять «наглому» будущему,сохраняя память о том, что осталось отВертумна.

Но, несмотря на всепопытки поэта сохранить равновесие хотя быв творчестве, в обращенных к умершему другупоследних строках стихотворения звучитотчаяние: «Мне не из чего сплести / венок, чтоб как-тоукрасить чело твое на исходе / этого чрезвычайносухого года. / В дурно обставленной, но большойквартире, / как собака, оставшаяся безпастуха, / яопускаюсь на четвереньки /и скребу когтями паркет,точно под ним зарыто – / потому что оттуда идет тепло– / твое теперешнеесуществованье».

Девяностые годы сталинаиболее мрачными в жизни Бродского. Встихотворениях, написанных в это период, в«Памяти Клиффорда Брауна», в «Письме вакадемию», в посвящении «МихаилуБарышникову», в «Надписи на книге», в«Новой Англии», чувствуется разрыв всехсвязей, утрата интереса к чему бы то нибыло, начало конца. Смерть из перспективыбудущего перемещается в настоящее, обретаячерты реального физического воплощения.Последние слова поэта «Вертумн, Вертумн,вернись» звучат как крик о помощи,обращенный в никуда без малейшей надеждыбыть услышанным. Все изменилось в этоммире, и отныне любые попытки поэтавоскресить прошлое, вернуться в мирвоспоминаний, неизбежно будут обречены напровал.

Стихотворение«Вертумн» можно рассматривать каксвоеобразную летопись творческого путипоэта, подведение итогов жизни, взгляд нанастоящее и будущее. И хотя выводы, ккоторым приходит в стихотворении Бродский,далеки от оптимистических, его рассказподкупает искренностью чувств итрезвостью оценок. В разговоре с СоломономВолковым Бродский признался: «К сожалению,я не написал “Божественной комедии”. И,видимо, уже никогда ее не напишу». Однакоидея, которая положена в основу «Вертумна»,очень напоминает дантевский сюжет, хотя,безусловно, ни по масштабу, ни по манеревоплощения поэтического замысла эти двапроизведения нельзя сравнивать. Но все женекоторые ассоциации неизбежны.

Превращения,метафорические преобразования, образныесопоставления составляют основу поэзии.Заимствованный у Данте сюжет позволилБродскому, рассказывая о своей жизни,изложить взгляды на поэтическое искусство.Образ бога перемен Вертумна как символвечных преобразований (в природе, вчеловеке, в творчестве) объединилотносящиеся к разному времени частистихотворения Бродского в единоехудожественное целое. Если у Данте впутешествии по загробному миру Орфеясопровождал один и тот же спутник – римский поэтВергилий, то у Бродского в качествеВертумна –проводника поэта по жизни и мировойлитературе – выступают разные люди. Каждый изних в свое время оказал огромное влияние нажизнь и творчество поэта, поэтомувоспоминания о них ему особеннодороги.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»