WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

С течением временипредставление о предмете может менятьсякак в качественном, так и в количественномотношении. С годами впечатления о внешнем миреподвергаются существенной трансформации,становясь более осмысленными. Всевременное, второстепенное стирается изпамяти, и в ретроспективе предметпредстает в своем истинном значении,отражающем наиболее важные егохарактеристики: «Видите ли, пейзажесть прошлое в чистом виде, /лишившееся обладателя.Когда оно –просто цвет / вещи на расстоянье; ее ответ / на привычкупространства распоряжаться телом / по-своему. Ипоэтому прошлое может бытьчерно-белым, / коричневым, темно-зеленым» («Посвящается Пиранези», 1993 – 1995).

По мнению Бродского,наблюдая за вещью в реальности, никто незнает, какой она представится ему попрошествии времени. Только на расстоянииили в воспоминаниях, вещь приобретает цвет,который становится ее категориальнойхарактеристикой. Согласно замечаниюБродского, «цвет – это ответ вещи на привычкуПространства перемещать человека с местана место, распоряжаясь его судьбойпо-своему».По мере удаления из поля зрения или стечением времени вещь из разрядаматериальных объектов переходит вотвлеченное понятие, приобретая в сознанииустойчивые психологические значения.

Эстетика цвета вискусстве как специфической формепознания, не меняя своей онтологическойсущности (носителя культурнойинформации),становится силой, формирующей инуюреальность, центром которой являетсячеловек и его внутренний мир радости и боли, страдания иумиротворения и т. п. В поэтическом текстепроисходит «овеществление»эмоций, выведение их в зрительный ряд,который сохраняет связь с переживаниемцвета. Таким образом, наделение цвета категориальнымстатусом Времени предполагает наличие внем информации, которая не может быть передананикаким другим способом, так каксоотносится, прежде всего, с человеком, сего духовным потенциалом и возможностями.В поэтическом языке Бродского цветавыполняют функции коннотата, эксплицируясоотносящиеся с ним субъективно-авторскиезначения.

Категориальнаяпалитра Бродского включает толькоосновные цвета: синий, зеленый, желтый,красный, коричневый, черный, белый. Встихотворениях Бродского эмиграционногопериода практически не встречается ни бежевого, ниоранжевого, ни малинового, ни фиолетового,ни салатного цветов. Исключение составляютголубой цвет как разновидность синего,розовый, который употребляется в качествеэквивалента телесного цвета или длявыражения иронического отношения автора кидиллическому восприятиюдействительности («розовый истукан»), исерый цвет как символ неяркости и трезвоговзгляда на вещи: «У северных широтнабравшись краски трезвой, / (иначе – серости) ихлестких резюме» («Чем больше черных глаз,тем больше переносиц», 1987).

Синий цвет в поэзииБродского –цвет моря или неба, является символомбесконечности, беспредметности, глубины,стремления человеческого духа вырватьсяза пределы ограничений, приблизиться кпостижению вечных истин. Сравните: «Поэзия,должно быть, состоит / в отсутствииотчетливой границы. / Невероятно синий горизонт. /Шуршание прибоя. Растянувшись, / какящерица в марте, на сухом / горячем камне,голый человек / лущит ворованный миндаль»(«Post aetatem nostram», 1970).

Голубой цвет в системе поэтических значенийБродского близок синему: он символизируетбесконечность, беспечность ибезмятежность юности. Зеленый цвет – цветрастительности – впоэзии Бродского имеетзначение незыблемости,уверенности, добротности и коллективизма.Сравните: «Приглядись, товарищ, к лесу! / Иособенно к листве. / Не чета КПССу, / листья вечно вбольшинстве!» («Лесная идиллия»,1960-е).

Образы горизонта,бескрайнего «неба с его доступными сначалаглазу, а после глаза – только духу– уровнями»,«морского простора», который «шире, чемширь души», присутствуют в поэзииБродского как вечное напоминание омятежном, пытающимся обрести истинучеловеческом сознании. В эссе «Кошачье“Мяу”» (1995) Бродский писал: «способностьсоздавать –пассивная способность: реакция песчинки нагоризонт. Ибо именно ощущением открытогогоризонта действует на нас произведениеискусства или научное открытие. Все, что наэто не тянет, можно рассматривать не какуникальное, а как знакомое. Способностьсоздавать, другими словами, зависит отгоризонта, а не от нашей решимости,честолюбия или подготовки».

Наличие горизонта, впредставлении Бродского, является тем, чтоотличает творчество от ремесленничествакак при создании произведения, так и приего восприятии. Потеря горизонта – всегда трагедия,для поэта это духовная смерть, конецтворчества. Но надо сразу отметить: то, чтопроизошло с Бродским в эмиграции, сотсутствием горизонта не связано. Краскине утратили для автора своей яркости,горизонт по-прежнему существовал где-товдали, однако к жизни поэта все это уже неимело никакого отношения, лишь время отвремени возникая в воображении в видеабстрактных сущностей, отвлеченныхпейзажей, ослепительных видений изпрошлого среди всеобщего внешнего ивнутреннего оледенения реальной жизни.

Несоответствие междужелаемым и действительным приводит к тому,что образы горизонта, моря, растительности,неба или воздуха, возникающие наяву или всознании поэта, чем дальше, тем большевызывают у него раздражение: «Что будетвыглядеть, как мечтой / взысканная земля /c синей,режущей глаз чертой – / горизонтом нуля»(«Полдень в комнате», 1978). И горизонт, ибесконечная даль моря, и высота небапо-прежнему присутствуют в его поэзии.Отсюда борьба, страсть, накал поэтическихстрок Бродского, которые легкопочувствовать, но не так просто понять,потому что о причинах своего состоянияавтор сообщает исключительно в видеребусов. Сравним отрывок из стихотворения«Полдень в комнате» (1978):«Но, какзвезда через тыщу лет, /ненужная никому, что не так источаетсвет, /какпоглощает тьму, // следуя дальше, чем тело,взгляд / глаз, уходя вперед,станет назад посылатьподряд / всё,что в себя вберет».

Взгляд, которыйспособен «следовать дальше, чем тело»,– за линиюгоризонта, по-прежнему посылает назадсигналы, но это уже не излучение света, апоглощение, и даже не света, а тьмы, котораянаступила в сознании. Буйство красокреальной жизни вызывает у поэтаболезненное состояние, так как за нимничего не стоит: синева и зелень в его новойжизни обладают исключительнодекоративными целями. В поэзии Бродскогоначинает настойчиво проявляться желаниеизбавиться от того, что он видит передсобой: «поскорей бы, что ли, пришла зима изанесла все это – / города, человеков, но для началазелень» («Я не то что схожу с ума, но усталза лето», 1975). Зима становится любимымвременем года поэта, потому что «зимойтолько глаз сохраняет зелень, / обжигаяголое зеркало, как крапива» («Жизнь врассеянном свете», 1987).

Изменения происходяти в отношении Бродского к другимцветам-символам. Безразличие синевы ксостоянию поэта («Только одни моря /невозмутимо синеют, издали говоря / тослово “заря”, то – “зря”») («Fin de Sicle», 1989)); раздутость воздуха и синевазалива, который «пытается стать еще синей»(«Остров Прочида», 1994), хотя это уже не имеетникакого смысла; безадресность синегоцвета («держу пари, / то, что вместе мы видим,в три / раза безадресней и синей, / чем то, начто смотрел Эней» («Иския в октябре», 1993));представление о нем сначала как о цветеночи («На ночь глядя, синий зрачок полощет /свой хрусталик слезой, доводя его досверканья» («Римские элегии», 1981)), а затемкак о полной темноте («Снаружи темнеет,верней –синеет, точней – чернеет», 1993) приводят квосприятию Бродским синевы как источникахолода, «возраженья теплу по сути».

С течением времениотношение поэта к цветам, обладающимсимволическим значением, существеннотрансформировалось, и эти трансформации были,прежде всего, связаны с мировоззрением Бродского.Яркость красок, их духовный потенциал сталвызывать болезненное состояние в силутого, что многое изменилось в жизнипоэта. В стихотворенияхБродского начинает настойчиво проявлятьсяжелание избавиться от буйства красок,стереть их даже из своей памяти. Наиболееинтенсивно данный процесс развивался нарубеже 80-х годов, когда в поэзии Бродскогонаступает перелом: цвета постепенноутрачивают духовное содержание,материализуются. Зеленый цвет из символажизни превращается в бытовуюхарактеристику предмета: то в «зеленуюштор понурость» («Муха», 1985), то в окраскустула («Кто там сидит у окна на зеленомстуле / Платье его в беспорядке, и в мыслях– сажа. / И вглазах цвета бесцельной пули – / готовность клюбой перемене в судьбе пейзажа» («В разгархолодной войны», 1994). Голубой, синий,зеленый цвета по-прежнему встречаются впоэзии Бродского, но их присутствие всебольше соотносится с темой убывания,«минуса» по отношению к тому, что есть, и ктому, что было в жизни поэта.

Синий, голубой,зеленый, коричневый, красный – были основнымицветами Бродского. Он очень редко прибегалк ним для зарисовок с натуры, как быподчеркивая особое их значение в своемтворчестве. Для бытовых целей поэтиспользовал смешение красок, более сложныецветовые оттенки: ультрамарин, лазурь,сизый, алый, горчичный, бурый, лиловыйцвета.

Промежуточноеположение между «духовной» и «реальной»палитрами в поэзии Бродского занимаетжелтый цвет. С желтым цветом соотносятсяисточники света, доступные человеку вдействительности: солнце, уличные фонари,лампочки. Двойственное отношение, котороевозникает у поэта по отношению к желтомуцвету, вполне объяснимо: это суррогат,заменитель, слабое утешение тому, кто всюжизнь пытался обрести вечный светистины. Сдругой стороны, без источников света, какбы малы или несовершенны они ни были, вжизни человека наступает абсолютнаятемнота. Интересно отметить, что в стихотворениях позднего периодаприсутствие лампы начинаетвызывать у поэта желание еевыключить (или не включать вообще). Темнотакак основа мироощущения, как утратаспособности к световосприятиюприсутствует в стихотворениях Бродскогона протяжении всего его творчества вэмиграции.

Звуковые метафоры встихотворениях Бродского

Кроме красок изрительных образов, восприятиепоэтического текста обусловлено егозвучанием. Стихотворение представляетсобой звуковой ряд, который привоспроизведении оказывает определенноесмысловое и эмоциональное воздействие начитателя или слушателя. В фонетическомзвучании стихотворения закладывается егодуховное и чувственное содержание. Помнению Бродского, «фонетика – это языковойэквивалент осязания, эточувственная <...> основа языка»(«Неотправленное письмо», 1962 – 1963).

Использование звуковна самых разных уровнях и в самых разныхсочетаниях является существеннойособенностью поэзии Бродского. Заложенные в звукахассоциативные значенияусиливают многозначностьобразов, позволяя с помощью меньшегоколичества средств передавать болееобъемное содержание. Гласные звуки впоэзии Бродского часто приобретаютсимволическое значение. Звук «о!» в позициисуществительного передает божественноевосхищение, экстаз людей, взоры и мольбыкоторых обращены к небу. Звук «у» в отрывке«и улица вдалеке сужается в букву “У”, /как лицо к подбородку» имеетопределительное пространственноезначение; долгий звук «у» в стихотворении«Стихи о зимней кампания 1980-го года»ассоциируется с протяжным зловещим воем.Тревожно-болезненное ощущение от звука «а»в контексте стихотворения «Венецианскиестрофы (1)» усиливается за счетсопоставления его со словом«ангина»; тоже значение присутствует в стихотворении«Цветы» 1993 года.

Гласные звуки «а», «о»,«у» характеризуют предметы и явлениядействительности: свет лампочки, улицу, войсирены, цветы, в то время как звук «ы» впоэзии Бродского выражает внутреннеесостояние лирического героя. Звук,напоминающий предсмертный вой животного,передает нечеловеческое напряжение, боль,разочарование и отвращение одновременно.«Ы» у Бродского представляет собойпоследнее эмоциональное прибежищечеловека, пребывающего в крайней степениотчаянья, когда его уже не заботит нисобственное состояние, ни впечатление,которое он производит на окружающих. Этоединственно доступная реакция для того,кто сознает, что все идет нетак, как хотелось, но он не всостоянии ничего изменить в своей жизни: «О,неизбежность “ы” в правописанье“жизни”!».

Звуки используютсяБродским в их традиционном эмоциональномзначении. В той же функции хорошо знакомых,узнаваемых звуковых символов в поэзииБродского употребляются междометия,отдельные слова, словосочетания ипредложения, например «хмы-хмы», «ура»,«ах», «пли», «вон!», «Не наш!», «браво»,«виват!» «виноват» «Боже мой», «Стой»,«отбой», «Места нет!», «Не треба!», «на кой»,«не узнаю», «постой», «Осторожней!»,«держите вора», «Здравствуй, вот и мы!»,«что такое Что ты сказал Повтори», «всекончено» и другие. Обладая устойчивымразговорным значением, слова-символы, содной стороны, обращены к чувствамчитателя, к его эмоциональному восприятиюзвуковой оболочки, а с другой – способствуютпредставлению описываемой ситуации внаиболее приближенной к реальностиформе.

Звуковые ряды,состоящие из сочетания звуков, слов иотдельных фраз, используются в поэзииБродского в позиции субъекта, объекта,обстоятельства, определения. Обладая статусом номинативныхединиц, сочетания звуков способныметафорически обозначить предмет илипонятие, одновременно квалифицируя его,как, например, при воспроизведении мелодий:в сочетании «ла-ди-да» («Там поет“ла-ди-да”, / трепеща в черных пальцах,серебряная дуда») слышится легкая приятнаямузыка; «ча-ча-ча» в отрывке «Завоеватель,старающийся выговорить “ча-ча-ча”»передает энергию, бурное веселье; «Бэби, неуходи» в предложении «“Бэби, не уходи”,– говоритСинатра» является клишированной версиейпопулярных песен о любви.

Звуковые образы впоэзии Бродского в силу своей доступностиуравновешивают усложненный синтаксис предложений, являясьсмысловыми «зацепками», позволяющимипонять содержание. Обладая фонетическим исмысловым значением, они являются в то жевремя ярким стилистическим приемом,привлекающим внимание читателя к наиболееважным, с точки зрения автора, смысловымкомпонентам предложения.

Звуковые символы встихотворениях Бродского

В поэзии Бродскогозвуки обладают важным характеризующимзначением и часто приобретают символическийсмысл, выступая в качестве носителейопределенных мировоззренческих и идеологических ценностей.Например, в системезвуковых символических значений поэтаособое место занимают удары колокола. Враннем творчестве при описании ударовколоколов Бродский использовалэмоционально-нейтральные языковыесредства: «гул колоколов», «громколоколов», «колокольный звук»,«колокольный звон», «колокол гудит»,«колокол бьет». В эмиграции колокольныйзвон в поэзии Бродского приобретаетпренебрежительно-раздражающее значение,поэт описывает его в виде «бренчания», или«дребезга», или как тишину, наступающуюпосле того, как отгремели удары колокола.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»