WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

Особенностьпоэтических представлений Бродскогосостоит в системном подходе к описаниюдействительности. Сознание поэтаохватывает различные, часто полярные,категории и способы существования впространстве и времени: конечность ибесконечность; жизнь и смерть; количество икачество; физическое и бестелесное;ограниченность суши и беспредельностьокеана; распространение в пространстве погоризонтали и вертикальный творческийвзлет; суету и безразличное отношение кжизни; прозу и поэзию (а в широком смысле– реальнуюжизнь и искусство подражания ей); предметыи мысли о них1 сиюминутное ивечное; жадность и бескорыстие;ограниченность земного пространства ивозможность выхода в космос.

Чаще всего предметомрассмотрения поэта являются отрицательныеполюса значений. При этоммировоззренческие понятия в поэтическихтекстах пересекаются, образуя сплетениясходных, с точки зрения автора,совокупностей коннотатов и сопряженных сними признаков. Вечность–бесчеловечность: «– Неправда! Меняпривлекает вечность. / Я с ней знакома. / Ее первыйпризнак –бесчеловечность. / И здесь я – дома». Космос – бесчеловечность,космос –смерть, бесконечность,неодушевленность: «И чтообщее / у созвездий со стульями – бесчувственность, бесчеловечность»;«Во всяком случае, не менее вероятно, / чтознаменитая неодушевленность / космоса, устав от своей дурной / бесконечности, ищетсебе земного / пристанища, и мы –/ тут как тут».Вселенная – время, Вселенная– немота,молчание: «Время есть мясонемой Вселенной». Смерть – время, смерть – будущее: «Время создано смертью»; «Будущее всегда /настает, когда кто-нибудьумирает». Смерть – немота: «Он шел умирать. И нев уличный гул / он, дверь отворивши руками,шагнул, / но в глухонемыевладения смерти». Будущее – оледенение,смерть, одиночество, несчастье: «Пахнет оледененьем. /Пахнет, я бы добавил, неолитом и палеолитом./ В просторечии – будущим»; «оледененье / есть категория будущего, котороеесть пора, / когда больше уже никого нелюбишь, / даже себя»; «Когда человек несчастен, /он в будущем».Север – лед, холод: «Север! в огромный айсберг вмерзшее пианино»;«Север крошитметалл, но щадит стекло. / Учит гортаньпроговаривать "впусти". / Холод меня воспитали вложил перо / в пальцы, чтоб их согреть вгорсти». Небытие – неодушевленность, отсутствие,небытие –покой –безымянность – безадресность; небытие – смерть,забвение: «Что может бытькрасноречивей, / чем неодушевленностьЛишь / само небытие, чьей нивой / ты мозг пылишь / нестолько циферблатам, сколько / галактикесамой, про связь / догадываясь и на рольосколка / туда просясь»; «Отсутствие естьвсего лишь / домашний адрес небытия»; сижу,шелестя газетой, раздумывая, с какой /натуры все это списано чей покой, / безымянность, безадресность,форму небытия/ мы повторяем в летних сумерках – вяз и я».

Свою жизнь в эмиграциипоэт рассматривает как движение вбесконечность, выход в открытый космос врезультате постепенного разрыва всехсвязей, удерживающих его на земле:«Писатель в изгнании похож на собаку иличеловека, запущенных в космос в капсуле(конечно, больше на собаку, чем на человека,потому что обратно вас никогда не вернут). Иваша капсула – это ваш язык. Чтобы закончить сэтой метафорой, следует добавить, чтовскоре пассажир капсулы обнаруживает, чтогравитация направлена не к земле, а от нее»(«Состояние, которое мы называем изгнанием,или Попутного ретро», 1987).

Метафорическоепредставление действительности проходитчерез всю поэзию Бродского. Например, «Эклога 4-я (зимняя)»– эторазмышления поэта о жизни и смерти, опрошлом, настоящем и будущем, этосвоеобразное подведение итогов, потому чтовсе самое главное, что должно былопроизойти в его жизни, – произошло, и уженичего, кроме воспоминаний, не будет иметьзначения в будущем: «Жизнь моя затянулась. В речитативевьюги / обострившийся слух различаетневольно тему / оледенения. Всякое"во-саду-ли" / есть всего-лишь застывшее"буги-вуги". / Сильный мороз суть откровеньетелу / о егогрядущей температуре //либо – вздох Земли о ее богатом / галактическомпрошлом, о злом морозе. /Даже здесь щека пунцвеет, какредиска. / Космос всегда отливает слепымагатом, / ивернувшееся восвояси "морзе"/ попискивает, не заставрадиста».

В приведенном вышеотрывке присутствует цепочкапротивопоставлений: «застывшее“буги-вуги”» вместо привычного«во-саду-ли»; «сильный мороз» какпредвестник смерти («суть откровенье телу /о его грядущей температуре»); современноесостояние Земли и ее «вздох» о «богатомгалактическом прошлом».Неудовлетворенность,ощущение бессмысленности того, что онделает, проникают в творчество поэта,становятся постоянными мотивами еголирики. «Не принятое никем / и вернувшеесявосвояси морзе» как метафорическоевыражение крика о помощи, о котором поэтговорил в «Барбизон Террас» (1974) в самомначале эмиграции, будет присутствовать вего лирических стихотворениях до самойсмерти.

На противоположномполюсе понятий в поэтическом миреБродского присутствуют антагонистическиезначения: «кратковременность(вечность) –человечность(бесчеловечность) – ограниченное пространство(космос) –жизнь (смерть)– конечность(бесконечность) – одушевленность(неодушевленность) – Земля(Вселенная) –язык (немота,молчание) –пространство(время) –прошлое(будущее) –жар(оледенение) – двое(одиночество) – счастье (несчастье) – юг(север) –пламень (лед)– жара (холод) – бытие (небытие)– присутствие(отсутствие) – движение (покой) – память (забвение)». Приведенные выше понятиявзаимодействуют в поэтике Бродского,дополняя и усиливая значение другдруга.

Бесчеловечному холодубесконечной Вселенной противостоит мирчеловеческих чувств, мыслей ивоспоминаний, но для Бродского связанные сэтим миром ощущения остались в прошлом.В этой ситуации особое значение в системепоэтических координат Бродскогоприобретает память. В«Литовском ноктюрне» тема памяти получаетразвитие в одиннадцатой строфестихотворения: «Существуютместа, / гденичто не меняется. Это – / заменители памяти,кислый триумф фиксажа».Воспоминания для поэта являются попыткойсохранить, зафиксировать,оставить нетронутыми впечатления опрошлой жизни. В то же время оторванностьне только не уменьшает (стирает) их стечением времени, а наоборот, делает болеечеткими («Там шлагбаумы на резкостьнаводит верста») и объемными («Там чемдальше, тем больше в тебе силуэта»).

Неудовлетворенность, которую поэт испытывал внастоящем, заставляла его вновь и вновьобращаться к прошлому, припоминая малейшиедетали, испытывая раздражение оттого, чтовоспоминания с течением времени стираютсяв памяти. Обратимся к началустихотворения «Кентавры III» (1988), в которомпоэт говорит об абсолютно новом, неведомомранее существе, возникшем в результатеслияния коня с человеком: «Помесь прошлого сбудущим, данная в камне, крупным / планом. Развитымторсом и конским крупом. /Либо – простым грамматическим "был" и"буду" / внастоящем продолженном. Дать эту вещь какгруду / скушных подробностей, в голой избена курьих / ножках. Плюс нас, со стороны, настульях. / Или– слившихся стеми, кого любили / в горизонтальной постели. Или вавтомобиле, / суть в плену перспективы, в рабствеу линий. Либо / просто в мозгу».

Кентавр, высеченный изкамня, схематично, в «профиль» (чтопозволяет увидеть суть нового образа), хотяи является следствием эволюционногоразвития, с точки зрения окружающихпредставляет собой неодушевленныйзастывший предмет, не имеющий ничегообщего с реальной действительностью. Судяпо начальным строчкам стихотворения, собразом кентавра у Бродского связаныглубоко личные мотивы. Анализ творчестваБродского позволяет сделать вывод, что вэмиграции поэт не воспринимал себя внастоящем, –его жизнь была обращена к прошлому или кбудущему; отсюда такое количество глаголовпрошедшего и будущего времени в егостихотворениях. Поэтический мир Бродскогопосле отъезда существенно изменился,изменились и его представления одействительности. Поэт ощущает себя темсамым кентавром – новой явившейся мирусущностью.

В третьей строфестихотворения «На выставке КарлаВейлинка» (1984) поэт описывает свое прошлое спозиций настоящего, рассказывая о «пределеотчаяния», об «общей вершине», о которой вэмиграции остались только воспоминания, отом, что в настоящей жизни он предпочитаетмыслить категориями прошедшего времени(«глаголы в длинной очереди к “л”»), таккак уже ничто из того, что окружает поэта вреальности, не занимает его воображения(«улегшаяся буря крепдешина»).

Прошлое впредставлении Бродского раздваивается нате воспоминания, которые помогают емувыжить, и на горькие размышления о том, кчему он пришел. Поэтому рядом с «царствомпрошлого», которое поэт воздвиг в своемвоображении, присутствует совсем другоймир – мирнастоящего, на который он взирает сбеспощадной трезвостью. Описывая этот мир,поэт говорит об утрате интереса к тому, чтопроисходит вокруг него (о «тропе,заглохнувшей в действительность»), озасыхающей «луже» отражений, об ужасесвоего внутреннего «я» – «яичницы», котораяувидела перед собой остатки своейскорлупы.

В стихотворении«Келломяки» (1982) речь идет озапретности воспоминаний и о той борьбе,которая постоянно проходила в душепоэта: «Сточки зрения времени, нет "тогда": / есть только "там". И"там", напрягая взор, / память бродит по комнатам всумерках, точно вор, / шаря в шкафах, роняя на полроман, / запуская руку к себе в карман».

«С точкизрения времени, нет “тогда”», – пишет Бродский.Категория времени – философская категория. Онамногозначна.То, что живо в сердце, и есть настоящее, темболее для человека, который считает себя«умершим». Отсюда стремление, «напрягаявзор», вспомнить все, что осталось впрошлом, вспомнить до мельчайшихподробностей.

Время остановилось,мир раскололся на две части: «здесь» и«там», и только это имеет для поэта значение. И«там» – в тойжизни –«память бродит по комнатам в сумерках,точно вор», как будто вспоминать прошлоеэто преступление. А можетбыть, когда-тораз и навсегда поэт запретил себе думать о том времени:бесполезно ворошить то, что невозможновернуть, ничего, кроме боли и отчаянья, этоне принесет. Но память вновь и вновьвозвращается к болезненной теме, «запускаяруку себе в карман», по крупинкам собираято, что прошло, но не утратило своегозначения.

В поэзии Бродскогоэмиграционного периода присутствуетсмешение противоположных позначению категорий, образующих полюса,постоянно взаимодействующие в сознаниипоэта: «Время больше пространства. Пространство – вещь. / Время же, в сущности,мысль о вещи»; «Не нужно бытьсильно пьяным, / чтоб обнаружить сходствовременного спостоянным / инастоящего спрошлым. Темболее – приходьбе»; «Можно смириться с невзрачной дробью / остающейсяжизни, с влеченьем прошлой /жизни к законченности, к подобью / целого».

Темапротивопоставлений в онтологическомфилософском смысле занимает в поэзииБродского особое место. Например, «Эклога4-я (зимняя)» строится на оппозициях: «жизнь– смерть»,«прошлое –настоящее», «взрослый – ребенок» и т.д.Лирический герой стихотворения, сознаниекоторого пульсирует между полярнымикатегориями, неизбежно испытываетсостояние раздвоенности,неопределенности, неуверенности,определяющее его отношение к окружающемумиру.

На уровне языкасостояние героя передается с помощьюсравнительных конструкций: «роза инезабудка / в разговорах всплывают все реже»,«реже снятсядома, где уже не примут», «чаще к вздоху, чем к поцелую», «глаз зимою скореезакатывается, чем плачет»,«чем больше лютует пурга над кровлей, / тем жарче требуетидеала / голое тело в тряпичной гуще»,«чем позднее, темменьше ртути», «чем больше времени,тем холоднее», «место / играет всебольшую роль, чем время», «знает больше, чемта сивилла». Сравнительная степеньприлагательных и наречий указывает напроцесс, на изменение признака вколичественном отношении, что позволяетавтору избегать точных обозначений врассказе о себе и о том, что егоокружает.

В тексте стихотворениявстречается множество отрицательныхконструкций: «треугольник больше не пылкаятеорема», «даль непоёт сиреной», «выдох / негарантирует вдоха, уход– возврата».Обращение к тому, чего нет, позволяет поэтууклониться от разговора о том, чтоесть или должно быть в окружающей егодействительности.

Но далеко не всеотрицательные конструкции в текстесвязаны с выражением неопределенногозначения. Десятая часть «Эклоги 4-й(зимней)» начинается с утвержденияотрицанием: «Я неспособен к жизни в другихширотах. / Янанизан на холод, как гусь на вертел»» –то есть способен жить только на широтесевера. В сравнении «как гусь на вертел»сочетаются внешний и внутренний планыинтерпретации метафорического образа:значение обреченности при восприятиипризнака автором и возникающее ввоображении читателя предвкушение некойприятной трапезы. Совмещениепротивоположных метафорических значенийприводит к нейтрализации эмоциональноговоздействия сравнительного оборота,актуализирует логические аспекты егоинтерпретации, выявляя значениеобреченности. Сравните также отрывок изстихотворения из цикла «Часть речи»1975 – 1976 годов: «Север крошит металл,но щадит стекло. / Учит гортаньпроговаривать "впусти". / Холод меня воспитал и вложил перо /в пальцы, чтоб их согреть в горсти».

Торжественно-приподнятый тонпервой строфы десятой части «Эклоги 4-й(зимней)» звучит как диссонанс в контекстепредыдущих размеренно звучащих частейстихотворения. Неожиданный всплеск эмоцийна фоне оледенения затянувшейся жизнинаходит объяснение в следующих за даннойстрофой предложениях: «Север – честная вещь. Ибоодно и то же / он твердит вам всю жизнь– / шепотом, вполный голос / в затянувшейся жизни – разными голосами».

Прославление севера в десятойчасти стихотворения перерастает внастоящий гимн зиме в двенадцатойчасти: «Зима!Я люблю твою горечь клюквы /к чаю, блюдца с долькамимандарина, / твой миндаль с арахисом, граммовдвести. / Тыраскрываешь цыплячьи клювы /именами “Ольга” или“Марина”, / произносимыми с нежностью только вдетстве // и втепле. Я пою синеву сугроба /в сумерках, шорох фольги,частоту бемоля – / точно “чижика” где подбирает рукаГосподня. / Идрова, грохотавшие в гулких дворахсырого / города, мерзнувшего у моря, / меня согревают ещесегодня».

Воспоминания о детственаполнены искренней радостью и теплотой.От апатии и сонливости не остается и следа,и речь поэта начинает звучать в полныйголос. Самые обычные предметы, связанные уребенка с зимой, описываются с такойлюбовью и на таком эмоциональном подъеме,что их присутствие читатель ощущает почтина физическом уровне: сладковатая горечь,которая остается во рту от клюквенноговаренья; оранжевые дольки мандарина набелом блюдце, доступные только зимой ипоэтому приковывающие к себе вниманиедетей; терпкий вкус миндаля и арахиса– редкоголакомства в послевоенные годы; теплодомашнего очага.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»