WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

Сочетание логических,языковых и литературоведческих подходов канализу поэтического творчества с учетомисторико-культурного, биографического иавтобиографического материала, даловозможность наметить подходы к анализупарадоксальных явлений и многочисленныхотступлений от существующейисторико-литературной нормы в процессесинтаксической и образной организациистихотворных текстов, что, в конечномитоге, способствовало разрешениюпротиворечий, возникающих приинтерпретации творчества Бродского вэмиграции.

Символика цвета исвета в поэзии Бродского

Архетипическоесодержание цвета определяется какпсихофизиологическими свойствамисознания отражать свойства предметов, таки реальными условиями формирования исуществования этноса. Синестезия ощущений,сопряженность цвета с эмоциями по принципу«цвет –чувство» выражается в поэтическомтворчестве через существующие в сознанииносителей языка устойчивые ассоциации:красный –тревога, страсть; черный – страх, горе;зеленый –покой, надежда. Именно связьцветообозначений с определенными,культурно закрепленными эмоциональнымисостояниями и ситуациями позволяетрассматривать цветообозначения каксвоеобразные «концептымировидения».

Цвет в поэзииБродского обладает не физическим, апсихологическим значением, причем неотдельного предмета, а обобщенного о немпредставления. Когда предмет находится внепосредственной близости от субъекта, егоцвет не воспринимается, он проявляетсятолько на расстоянии, в том случае, еслипредмет утрачивает свое практическоезначение и переходит в разрядконнотативных абстрактных сущностей.Сравните: «Воздух, бесцветный вблизи, впейзаже / выглядит синим. Порою – даже /темно-синим. Возможно, та же / вещьслучается с зеленью: удаленность / взора отзлака и есть зеленость / оного злака»(«Эклога 5-я (летняя)», 1981).

С течением временипредставление о предмете может менятьсякак в качественном, так и в количественномотношении. С годами впечатления о внешнеммире подвергаются существеннойтрансформации, становясь болееосмысленными. Все временное,второстепенное стирается из памяти, и вретроспективе предмет предстает в своемистинном значении, отражающем наиболееважные его характеристики: «Видите ли,пейзаж есть прошлое в чистом виде, /лишившееся обладателя. Когда оно – просто цвет / вещина расстоянье; ее ответ / на привычкупространства распоряжаться телом /по-своему. И поэтому прошлое может бытьчерно-белым, / коричневым,темно-зеленым» («Посвящается Пиранези», 1993 – 1995).

По мнению Бродского,наблюдая за вещью в реальности, никто незнает, какой она представится ему попрошествии времени. Только на расстоянииили в воспоминаниях, вещь приобретает цвет,который становится ее категориальнойхарактеристикой. Согласно замечаниюБродского, «цвет – это ответ вещи на привычкуПространства перемещать человека с местана место, распоряжаясь его судьбойпо-своему». По мере удаления из поля зренияили с течением времени вещь из разрядаматериальных объектов переходит вотвлеченное понятие, приобретая в сознанииустойчивые психологические значения.

Эстетика цвета вискусстве как специфической формепознания, не меняя своей онтологическойсущности (носителя культурной информации),становится силой, формирующей инуюреальность, центром которой являетсячеловек и его внутренний мир радости иболи, страдания и умиротворения и т. п. Впоэтическом тексте происходит«овеществление» эмоций, выведение их взрительный ряд, который сохраняет связь спереживанием цвета. Таким образом,наделение цвета категориальным статусомВремени предполагает наличие в неминформации, которая не может быть передананикаким другим способом, так каксоотносится, прежде всего, с человеком, сего духовным потенциалом и возможностями.В поэтическом языке Бродского цвет выполняют функции коннотата,эксплицируя соотносящиеся с нимсубъективно-авторские значения.

Категориальнаяпалитра Бродского включает толькоосновные цвета: синий, зеленый, желтый,красный, коричневый, черный, белый. Встихотворениях Бродского периодаэмиграции практически не встречается нибежевого, ни оранжевого, ни малинового, нифиолетового, ни салатного цветов.Исключение составляют голубой цвет какразновидность синего, розовый, которыйупотребляется в качестве эквивалентателесного цвета или для выраженияиронического отношения автора кидиллическому восприятиюдействительности («розовый истукан»), исерый цвет как символ неяркости и трезвоговзгляда на вещи: «У северных широтнабравшись краски трезвой, / (иначе – серости) ихлестких резюме» («Чем больше черных глаз,тем больше переносиц», 1987).

Синий цвет в поэзииБродского –цвет моря или неба, является символомбесконечности, беспредметности, глубины,стремления человеческого духа вырватьсяза пределы ограничений,приблизиться к постижению вечных истин.Сравните: «Поэзия, должнобыть, состоит / в отсутствии отчетливойграницы. / Невероятносиний горизонт. / Шуршание прибоя.Растянувшись, / как ящерица в марте, насухом / горячем камне, голыйчеловек / лущит ворованный миндаль» («Postaetatem nostram», 1970).

Голубой цвет в системепоэтических значений Бродского близоксинему: он символизирует бесконечность,беспечность и безмятежность юности.Зеленый цвет – цвет растительности – в поэзииБродского имеет значение незыблемости,уверенности, добротности и коллективизма.Сравните: «Приглядись, товарищ, к лесу! / Иособенно к листве. / Не чета КПССу, / листья вечно вбольшинстве!» («Лесная идиллия»,1960-е).

Образы горизонта,бескрайнего «неба с его доступными сначалаглазу, а после глаза – только духу– уровнями»,«морского простора», который «шире, чемширь души», присутствуют в поэзииБродского как вечное напоминание омятежном, пытающимся обрести истинучеловеческом сознании. В эссе «Кошачье“Мяу”» (1995) Бродский писал: «способностьсоздавать –пассивная способность: реакция песчинки нагоризонт. Ибо именно ощущением открытогогоризонта действует на нас произведениеискусства или научное открытие. Все, что наэто не тянет, можно рассматривать не какуникальное, а как знакомое. Способностьсоздавать, другими словами, зависит отгоризонта, а не от нашей решимости,честолюбия или подготовки».

Наличие горизонта, впредставлении Бродского, является тем, чтоотличает творчество от ремесленничествакак при создании произведения, так и приего восприятии. Потеря горизонта – всегда трагедия,для поэта это духовная смерть, конец творчества. Но надо сразуотметить: то, что произошло с Бродским вэмиграции, с отсутствиемгоризонта не связано. Краски не утратилидля автора своей яркости, горизонтпо-прежнему существовал где-то вдали,однако к жизни поэта все это уже не имелоникакого отношения, лишь время от временивозникая в воображении в виде абстрактныхсущностей, отвлеченных пейзажей,ослепительных видений из прошлого средивсеобщего внешнего и внутреннегооледенения реальной жизни.

Несоответствие междужелаемым и действительным приводит к тому,что образы горизонта, моря, растительности,неба, воздуха, возникающие наяву или всознании поэта, чем дальше, тем большевызывают у него раздражение: «Что будетвыглядеть, как мечтой / взысканная земля /c синей,режущей глаз чертой – / горизонтом нуля»(«Полдень в комнате», 1978). И горизонт, ибесконечная даль моря, и высота небапо-прежнему присутствуют в его поэзии.Отсюда борьба, страсть, накал поэтическихстрок Бродского, которые легкопочувствовать, но не так просто понять,потому что о причинах своего состоянияавтор сообщает исключительно в видеребусов. Например в отрывке изстихотворения «Полдень в комнате» (1978):«Но, как звезда через тыщу лет, / ненужнаяникому, что не так источает свет, /какпоглощает тьму, // следуя дальше, чем тело,взгляд / глаз, уходя вперед, станет назадпосылать подряд / всё, что в себявберет».

Взгляд, которыйспособен «следовать дальше, чем тело»,– за линиюгоризонта, по-прежнему посылает назадсигналы, но это уже не излучение света, апоглощение, и даже не света, а тьмы, котораянаступила в сознании. Буйство красокреальной жизни вызывает упоэта болезненное состояние, так как за нимничего не стоит: синева и зелень в его новойжизни обладают исключительнодекоративными целями. В поэзииБродского начинаетнастойчиво проявляться желание избавитьсяот того, что он видит перед собой: «поскорейбы, что ли, пришла зима и занесла все это– / города,человеков, но для начала зелень» («Я не точто схожу с ума, но устал за лето», 1975). Зимастановится любимым временем года поэта,потому что «зимой только глаз сохраняетзелень, / обжигая голое зеркало, каккрапива» («Жизнь в рассеянном свете»,1987).

Изменения происходяти в отношении Бродского к другимцветам-символам. Безразличие синевы ксостоянию поэта («Только одни моря /невозмутимо синеют, издали говоря / тослово “заря”, то – “зря”») («Fin de Sicle», 1989)); раздутость воздуха и синевазалива, который «пытается стать еще синей»(«Остров Прочида», 1994), хотя это уже не имеетникакого смысла; безадресность синегоцвета («держу пари, / то, что вместе мы видим,в три / раза безадресней и синей, / чем то, начто смотрел Эней» («Иския в октябре», 1993));представление о нем сначала как о цветеночи («На ночь глядя, синий зрачок полощет /свой хрусталик слезой, доводя его досверканья» («Римские элегии», 1981)), а затемкак о полной темноте («Снаружи темнеет,верней –синеет, точней – чернеет», 1993) приводят квосприятию Бродским синевы как источникахолода, «возраженья теплу по сути».

С течением времениотношение поэта к цветам, обладающимсимволическим значением, существеннотрансформировалось, и эти трансформациибыли, прежде всего, связаны смировоззрением Бродского. Яркость красок,их духовный потенциал стал вызыватьболезненное состояние в силу того, чтомногое изменилось в жизни поэта. Встихотворениях Бродского начинаетнастойчиво проявляться желание избавитьсяот буйства красок, стереть их даже из своейпамяти. Наиболее интенсивно данный процессразвивался на рубеже 80-х годов, когда впоэзии Бродского наступает перелом: цветапостепенно утрачивают духовноесодержание, материализуются. Зеленый цветиз символа жизни превращается в бытовуюхарактеристику предмета: то в «зеленуюштор понурость» («Муха», 1985), то в окраскустула («Кто там сидит у окна на зеленомстуле / Платье его в беспорядке, и в мыслях– сажа. / И вглазах цвета бесцельной пули – / готовность клюбой перемене в судьбе пейзажа» («В разгархолодной войны», 1994). Голубой, синий,зеленый цвета по-прежнему встречаются впоэзии Бродского, но их присутствие всебольше соотносится с темой убывания,«минуса» по отношению к тому, что есть, и ктому, что было в жизни поэта.

Синий, голубой,зеленый, коричневый, красный – были основнымицветами Бродского. Он очень редко прибегалк ним для зарисовок с натуры, как быподчеркивая особое их значение в своемтворчестве. Для бытовых целей поэтиспользовал смешение красок, более сложныецветовые оттенки: ультрамарин, лазурь,сизый, алый, горчичный, бурый, лиловыйцвета.

Промежуточноеположение между «духовной» и «реальной»палитрами в поэзии Бродского занимаетжелтый цвет. С желтым цветом соотносятсяисточники света, доступные человеку вдействительности: солнце, уличные фонари,лампочки. Двойственное отношение, котороевозникает у поэта по отношению к желтомуцвету, вполне объяснимо: это суррогат,заменитель, слабое утешение тому, кто всюжизнь пытался обрести вечный свет истины. Сдругой стороны, без источников света, какбы малы или несовершенны они ни были, вжизни человека наступает абсолютнаятемнота. Интересно отметить, что встихотворениях позднего периодаприсутствие лампы начинает вызывать упоэта желание ее выключить (или не включатьвообще). Темнота как основа мироощущения,как утрата способности к световосприятиюстала основополагающей характеристикойтворчества Бродского в эмиграции.

Звуковые метафоры встихотворениях Бродского

Кроме красок изрительных образов, восприятиепоэтического текста обусловлено егозвучанием. Стихотворение представляетсобой звуковой ряд, который привоспроизведении оказывает определенноесмысловое и эмоциональное воздействие начитателя или слушателя. В фонетическомзвучании стихотворения закладывается егодуховное и чувственное содержание. Помнению Бродского, «фонетика – это языковойэквивалент осязания, эточувственная <...> основа языка»(«Неотправленное письмо», 1962 – 1963).

Использование звуковна самых разных уровнях и в самых разныхсочетаниях является существеннойособенностью поэзии Бродского. Заложенныев звуках ассоциативные значения усиливаютмногозначность образов, позволяя с помощьюменьшего количества средств передаватьболее объемное содержание. Гласные звуки впоэзии Бродского часто приобретаютсимволическое значение. Звук «о!» в позициисуществительного передает божественноевосхищение, экстаз людей, взоры и мольбыкоторых обращены к небу. Звук «у» в отрывке«и улица вдалеке сужается в букву “У”, /как лицо к подбородку» имеетопределительное пространственноезначение; долгий звук «у» в стихотворении«Стихи о зимней кампания 1980-го года»ассоциируется с протяжным зловещим воем.Тревожно-болезненное ощущение от звука «а»в контексте стихотворения «Венецианскиестрофы (1)» усиливается за счетсопоставления его со словом «ангина»; то жезначение присутствует в стихотворении«Цветы» 1993 года.

Гласные звуки «а», «о»,«у» характеризуют предметы и явлениядействительности: свет лампочки, улицу, войсирены, цветы, в то время как звук «ы» впоэзии Бродского выражает внутреннеесостояние лирического героя. Звук,напоминающий предсмертный вой животного,передает нечеловеческое напряжение, боль,разочарование и отвращение одновременно.«Ы» у Бродского представляет собойпоследнее эмоциональное прибежищечеловека, пребывающего в крайней степениотчаянья, когда его уже не заботит нисобственное состояние, ни впечатление,которое он производит на окружающих. Этоединственно доступная реакция для того,кто сознает, что все идет не так, какхотелось, но не может ничего изменить всвоей жизни: «О, неизбежность “ы” вправописанье “жизни”!».

Звуки используютсяБродским в их традиционном эмоциональномзначении. В той же функции хорошо знакомых,узнаваемых звуковых символов в поэзииБродского употребляются междометия,отдельные слова, словосочетания ипредложения, например «хмы-хмы», «ура»,«ах», «пли», «вон!», «Не наш!», «браво»,«виват!» «виноват» «Боже мой», «Стой»,«отбой», «Места нет!», «Не треба!», «на кой»,«не узнаю», «постой», «Осторожней!»,«держите вора», «Здравствуй, вот и мы!»,«что такое Что ты сказал Повтори», «всекончено» и другие. Обладая устойчивымразговорным значением, слова-символы, содной стороны, обращены к чувствамчитателя, к его эмоциональному восприятиюзвуковой оболочки, а с другой – способствуютпредставлению описываемой ситуации внаиболее приближенной к реальностиформе.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»