WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

НАУЧНАЯ  НОВИЗНА  РАБОТЫ Впервые в национальном проекте, развернувшемся на территории Таджикистана, рассматривается позиция женщины, отведённая ей в этом дискурсе, во взаимосвязи с патриархальными установками «культовых произведений»; Применение структурно-генетического анализа позволило связать культовые10 разножанровые произведения (Библия, Коран, Талмуд, Авеста, «Шах-наме», «Повесть временных лет» и т.д.) с интересами социальных групп, борющихся за доступ к ресурсам, и проанализировать причину создания «Шах-наме» и «Повести временных лет», связав их с внешней (Иран) и внутренней (Русь) колониальными политиками соответственно и рассмотреть причину их «актуальности» в современную эпоху; Аналитический подход позволил выявить, что водоразделом между памятниками-документами и религиозными текстами является территориальный объём притязаний власти. В случае с религиозными документами этот объём достаточно широк и распространяется на всех, независимо от национальной принадлежности. Притязания же власти на определённую территорию характеризуют документ, «излагающий» историю появления страны  и первых правителей. Появление художественных и анимационных (Россия и Таджикистан) фильмов, снятых по мотивам вышеупомянутых произведений, связывается автором с выстраиванием интеллигенцией альтернативного дискурса, спровоцированного системной невозможностью удовлетворить запросы созданного класса интеллигенции, окончательное формирование которого приходится на 60-е гг. прошлого столетия; Доказана идея о том, что принятые в литературоведческой традиции трактовки женских  (княгиня Ольга, Судаба) и мужских образов (Сиявуш) – это следствие «патриархального» взгляда. Восприятие читателями этого видения является результатом «навязывания» этой позиции; Смена культурного ресурса («Шах-наме») политическим (И.Сомони) привела к тому, что женщина осталась за рамками дискурса конструирования национальной идентичности.

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ. Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы в дальнейшем исследовании гендерного аспекта в националистическом дискурсе, в процессе совершенствования гендерной составляющей национальной политики и формирования гражданского общества.

Результаты могут быть использованы при разработке учебных курсов по таким дисциплинам, как социология, культурология, политология и философия.

АПРОБАЦИЯ  РЕЗУЛЬТАТОВ  ИССЛЕДОВАНИЯ. Основные результаты диссертационного исследования обсуждались на совместном заседании философии и кафедре социологии философского факультета ТГНУ, на совместном заседании отдела социальной философии и социологии института философии им.академика А.М.Багоутдинова АН РТ, на научно-практических и научно-теоретических конференциях и семинарах, в частности на семинаре в г.Минске (Беларусь) «Нации и национализм». Результаты использовались также при чтении учебного курса по социологии: «Гендер в социологии» в Таджикском государственном национальном университете.

СТРУКТУРА  ДИССЕРТАЦИИ. Работа состоит из введения, 2-х глав (шесть параграфов), заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ.

  Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, рассматривается степень научной разработанности темы, сформулированы основные цели и задачи, обоснована теоретико-методологическая основа и практическая значимость работы, а также излагаются основные моменты научной новизны работы и выносимые на защиту положения. Введение завершается указанием структуры диссератции. Первая глава «Теоретико-методологические вопросы изучения проблем гендерного порядка, отражённые в памятниках средневековой литературы» включает три параграфа. В первом параграфе «Гендерный порядок в аналитическом дискурсе нации и национализма» рассматриваются появление, осмысление и развитие гендерного аспекта в научном поле концепций нации и национализма.

Включение гендерного измерения в вопрос о нации и национальности стало возможным при концептуальном изменении подхода. Конструктивистский подход рассматривает нацию как результат деятельности социальных субъектов. Согласно позиции Э. Геллнера основным субъектом, оформляющим нацию, является государство, гражданское общество.  Э.Хобсбаум указывает на роль государственных элит в процессе формирования наций. Была подчеркнута и изучена роль бюрократии, государственного аппарата, интеллектуалов и критических интеллектуалов в создании и продвижении национальных идей11.

С другой стороны, феминистская политическая теория подняла вопрос о дихотомии сфер приватного и публичного, что позволило поставить под сомнение оправданность существования этой конструкции. Концепция нации, присутствовавшая в политическом дискурсе, предполагала связь национального с публичным – акцент на государственности, гражданском обществе – а значит, подразумевала разделение публичного и приватного, вторичность приватной сферы, андроцентризм, отношения власти между сферами. Приватная сфера являлась сферой репродукции, публичная – «ареной свободных и гражданских прав»12.

Изменение подхода к политике поставило под сомнение ограниченность этой деятельности рамками публичной сферы. Кейт Миллет в своей работе «Sexual Politics» в определении политики предложила трактовку политики как сферы власти, «посредством которой одна группа людей контролируется другой», а разделение жизнедеятельности на публичную и приватную закрепляет мужское доминирование в обществе и скрывает властную суть взаимозависимости между полами13. Нира Юваль-Дэвис также считает, что выделение публичной и приватной сфер является социальнокультурной фикцией и используется, чтобы исключить женщину из сферы гражданских прав и свобод, и, таким образом,  из социального равноправия14. Кэрол Пэйтман и Ребекка Грант исследовали эту связь, заложенную в концепции общественного договора. Пейтман заявила, что «гражданские свободы находятся в прямой зависимости от патриархальных прав», Грант рассмотрела каким образом женщина была исключена из формирующегося представления о социальном и политическом и осталась связанной с природным15. Однако при том, что стало очевидным, что национальная концепция практически является частью внутренней (и внешней) борьбы за власть, выражением ее в сфере символического и репрезентаций, это не привело к широкому распространению исследований, изучающих гендерный аспект нации, национализма и национальной идентичности вне феминистских и гендерных исследований16.

Женщины всегда присутствовали в национальных проектах, «все национализмы гендерны»17, но властные гендерные отношения выстраивались таким образом, что включение женщин в аналитический дискурс нации и национализма произошло только в последней трети века. Конструктивистский подход, принятый в основе трактовки нации, национализма и применяемый в данном исследовании,  предлагает широкие возможности для исследования вопроса. Конструктивистский подход подчеркивает стремление национализма к политической репрезентации общества, в том числе и территориальной.

Различный опыт государственного строительства у стран постсоветсткого пространства определил выбор различных практик строительства нации. В российском варианте был использован самый распространённый национальный миф среди постсоветских обществ европейской территории, это миф о подлинно европейском государстве, чье демократическое развитие было прервано во время социалистического периода. Этот миф реализовывается через Документы, подчёркивающие монархическую кровно-родственную связь  России с европейскими державами, получающими выражение в виде исторических и документальных фильмов, инициируются интеллектуальный потенциал.

Для среднеазиатских республик разворачивается иная модель, которая также не является однородной. Следует обратить внимание на актуальность демократических ценностей западных обществ (исключением является Туркменистан), ставших возможными в контексте глобализации и политико-экономического соотношения, что провоцирует отношения по схеме «метрополия-колония». Сложность с таджикской мифологемой связана с тем, что социалистический период не прерывал развитие. Именно с этим периодом связан факт появления на мировой карте государства Таджикистан.

Удачным оказался вариант помещения «золотого века» нации в прошлое18, что «потребовало» восстановления утраченного равновесия, в частности через «возвращение» к некой норме, которая конструируется в традиционных гендерных отношениях. Перенос «нации» в будущее, чего требует модернизация, предполагает наполнение национального проекта ценностями западных обществ, но эффективно работает в условиях закрепления классовой стратификации.

Национальные концепции, легитимировавшие процесс классообразования и гендерного неравенства, переводят его на язык защиты национальной свободы, защиты «наших женщин». Рыночные условия стимулируют закрепление традиционной гендерной иерархии на рынке; маскулинные привилегии становятся частью новой структуры, все это выражается в национальном проекте, во всем дискурсе, репрезентирующем новое общество, через объективирование женщин19.

Во втором параграфе «Структурно-генетический и сравнительно-исторический подход к анализу проблемы» рассматривается причина появления любого нарратива. В истории литературы вообще, в исследовании важное место отводилось/отводится  автору20, ибо история познания, по определению М.Фуко, «требовала»,  чтобы  «каждое открытие» было «…размещено в пространстве и датировано во времени… и кому-то приписано»21.   Подобный подход ставит акцент на индивиде-творце, рациональном субъекте, являющимся единственной причиной «возникновения» того или иного продукта творческой деятельности.

Эпистемологический сдвиг, вызванный теоретическими концепциями эпохи постмодерна, проблематизировал представление о рациональном субъекте, выявив, что Субъект не является источником своих действий. Один из подходов определяет интенциональность субъекта/субъектов как следствие воздействий внешних источников конструируемой извне властью. «Но что, возможно, более важно, действия, предпринятые через такой субъект, суть звенья в цепи действий…»22.

Изложение любого события  на макро- и микроуровнях зависит от интенции излагающего, его мировоззрения, политического и исторического контекста  и плотности временного отрезка, разделяющего информанта (автора нарратива) от события. И, безусловно, интерпретация предполагает отражение интересов того/тех, от чьего имени излагаются события. Таким образом, произведения  в данном контексте работы рассматриваются как «истории», написанные с точки зрения той или иной социальной или национальной группы.

Коллективность литературного творчества, определяется тем, что структура литературного произведения гомологична мыслительной структуре некоторых социальных групп.  Мировосприятие этой группы получает выражение в письменно зафиксированной «истории», подтверждающей истинность и законность этого восприятия. Произведения, таким образом, есть выражение определённого видения мира, то есть они «представляют собой «куски» вымышленной или концептуально оформленной действительности, структурированные таким образом, что, не нуждаясь в каких-либо существенных дополнениях этой структуры, могут быть развёрнуты в глобальные картины мира»23.

Следовательно, произведения являются продуктом определённой социальной группы для легитимизации её действий  и создаются при определённых обстоятельствах. Однако можно пойти дальше генетического структурализма, ибо социальная группа не может являться причиной появления произведения. Социальная группа, как известно,  структурируется извне желанием получить власть или доступ к ресурсам.  Поэтому истинным автором, скорее всего, является структурирующая сила, которую можно обозначить как желание власти или потребность во власти. Потребность во власти или доступа к ресурсам провоцирует запрос социальной группы, запрос как надобность в легитимизации своих действий.

Следует отметить, что   вышеуказанную причину появления произведения  и постоянного обращения к нему можно отнести  к  таким разножанровым памятникам как  (Библия, Коран, Авеста, «Повесть временных лет», «Шах-наме» и так далее).   Они могут быть отличными по следующим параметрам: по социально-экономическому уровню развития обществ, в которых они появились; географии появления; по объёму, что означает отличия по количеству действующих лиц и детальности описания; по стилю изложения;по жанру, который есть следствие социально-экономического развития общества, что определяет развитие уровня письменности.

Указанные параметральные отличия нивелируются, вернее, становятся принципиально прозрачными, если принимать во внимание причину появления этих произведений. Эта причина  определяется желанием власти,  права на господство, которое необходимо  легитимировать  письменно зафиксированным документом. Необходимость в легитимизации детерминирует характерное начало такого рода произведений. Они могут начинаться с сотворения мира и появления первого человека, с  «великого потопа» и разделения Ноем земли. Это разделение в дальнейшем и приводит к обозначению определённой территории.

Схема, выстраиваемая подобным образом через линейное повествование (вопрос о линейной структуре летописных памятников подробно рассмотрен непосредственно в самом диссертационном исследовании), способствует легитимизации права на господство, что  и является истинной целью произведения-документа.  Как в «Повести временных лет»  так и в «Шах-наме» право на престол подкрепляется династическими выкладками или генеалогическим древом, в истоках которого был основатель божественного происхождения в одном случае и «пришелец» извне – в другом. Наличие Рюрика (пришелец) в родословной «оправдывало» право на престол.  В «Шах-наме» династичность получает поддержку у зороастризма, являющимся государственной религии Ирана до VIIв.н.э.  Различие  «источников» престола объясняется уровнем общественно-экономической формации.

Водоразделом между  памятниками-документами и религиозными текстами по нашему мнению является территориальный объём притязаний власти. В случае с религиозными документами этот объём достаточно широк и распространяется он на всех, независимо от национальной принадлежности. Примером могут служить такие две суперрелигии, как христианство и ислам, исповедуемые вне зависимости от национальности.  Притязания же власти на определённую территорию характеризуют документ, «излагающий» историю появления страны  и первых правителей. В этом случае перед нами  памятники-документы «Шах-наме» или «Повесть временных лет».

  Третий параграф «Литературные памятники как средство легитимизации политической власти» посвящён анализу политической ситуации на территориях Ирана и Древней Руси, спровоцировавшей появление произведений «Шах-наме» и «Повесть временных лет».

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»