WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

В свете изложенного особенное значение приобретает «русская идея» Бердяева, ориентированная на определение исторического образа России, её места в пределах мировой культуры, конструирование которой осуществлялось им в свете центральной для русской историко-религиозной мысли темы «Восток – Запад». Религиозная идея Бердяева может трактоваться одновременно как идея о «целостном преображении мира», свойственная русскому народу, и как комплексная характеристика его устойчивых свойств – «эсхатологического комплекса»50. Этот комплекс объединил в себе ряд компонентов (православная религиозность, эсхатологичность, соборность, мессианизм), составивших суть православного духовного типа, определившего, в свою очередь, религиозно-духовную доминанту российской культуры.

С бердяевской интерпретацией русской идеи связаны его представления о дуалистической структуре российской истории и поляризованном характере русского народа. Заслугой Бердяева является предпринятая им попытка отразить сложность тезауруса российской культуры через выявление ключевых ее антиномий, в своем диалектическом взаимодействии обусловивших ее своеобразный характер. Размышления мыслителя о российском историческом процессе целенаправленно осуществлялись в «эсхатологической перспективе», что наложило отпечаток на его представления о Русской революции и советском периоде отечественной истории.

В главе 2 «Н.А. Бердяев историософ Русской революции» рассматриваются представления мыслителя о природе революции в России, ее предпосылках и последствиях. В разделе 2.1 «Эволюция представлений Н.А. Бердяева о революции 1917 года» отражается неоднозначность его восприятия этого события в отдельные периоды творчества. Подчеркивается, что независимо от своих оценок, он никогда не противополагал Февральскую и Октябрьскую революции, рассматривая их как звенья единого революционного процесса.

В эмиграции Бердяев заявил о себе, как о противнике реставрационных проектов и насильственных методов борьбы с большевизмом. Его позиция определялась отношением «к русскому народу, к советскому народу, к революции как внутреннему моменту в судьбе русского народа»51. Такое отношение, генетически связанное с пониманием места и роли России в мировой истории, с русской идеей, обусловило общую направленность его эмигрантский размышлений о Русской революции. К середине 1920-х гг., в произведениях Бердяева все отчетливее стали звучать утверждения о ее положительном религиозном смысле, что связано и с особенностями его религиозного сознания.

Стремясь к постижению смысла свершившейся в России революции, Бердяев выбрал в качестве методологической основы для ее исследования «религиозно-апокалиптическую и историософическую точку зрения». Своими корнями она уходила в его теоретические искания и практическую деятельность по формированию «пореволюционного сознания», начатую еще при жизни в Советской России. Своеобразие «пореволюционного сознания» в понимании Бердяева определялось признанием «невозможности возврата к тому, что было до революции и войны» и обоснованием необходимости «примата культуры над политикой»52 как условия конструктивной деятельности. Важнейшим его компонентом провозглашалась также идея преемственности.

Религиозно-апокалиптическая и историософическая точка зрения призвана была учесть сложность природы Русской революции. Ее основу составила творчески воспринятая Бердяевым идея французского мыслителя Ж. де Местра о революции как «внутреннем апокалипсисе истории», что в понимании русского автора означало «имманентное обличение неправды», совершаемое через «трансцендентную правду». Представление о революции как внутреннем апокалипсисе истории в концепции Бердяева связано с одним из его фундаментальных методологических принципов – признанием изначальной греховности человеческой природы и неискоренимости метафизического зла в эмпирической истории. Это лежало в основе его принципиального неприятия отвлечённого морализма, создающего опасность подмены объяснения подлинных причин исторического события его произвольными оценками. Бердяев настаивал на роковом характере революций, на их неотвратимости, что свидетельствует о признании им своеобразной закономерности революции, не сводимой, однако, к историческому детерминизму.

В разделе 2.2 «Истоки революции в России» освещаются представления Бердяева о предпосылках Русской революции 1917 г. В числе первых он сформулировал теоретическое положение о ее обусловленности эндогенными процессами в стране. Выявляя ее истоки, он объективно указывал на комплекс социально-экономических предпосылок, в котором ключевое значение им придавалось аграрному вопросу. Иррационально-разрушительный характер революции он связывал с неудачной для России Первой мировой войной. Исторически объективным являлся вывод ученого об исчерпанности внутренних резервов развития российской монархии как формы государственной власти. Заметное место в этих его размышлениях занимает проблема роли самодержавия в формировании ряда особенностей российской политической культуры, например, низкой востребованности либерально-демократических идей в обществе.

Будучи христианским мыслителем, Бердяев усматривал связь Русской революции с кризисом исторического христианства, в том числе православия. Он указывал на ряд ключевых недостатков Русской православной церкви (исключительная зависимость от государственной власти; недостаточная реализация социально-преобразующей функции, недостаточное внимание к проблеме воспитания личности), так или иначе способствовавших эскалации революционных настроений в обществе.

Ответственность за революцию Бердяев возлагал также на русскую революционную интеллигенцию. Обращаясь к исследованию этого феномена отечественной истории, он указывал на два его понимания, бытовавших в России. Во-первых, интеллигенция как обобщающее определение интеллектуальной элиты страны, хранительницы национальной культуры. Во-вторых, интеллигенция как «особая социальная группа», принадлежность к которой определялась особой социально-моральной настроенностью – «…сознанием своей вины и своего долга народу»53. Он сосредоточил внимание на исследовании интеллигенции как малой социальной группы во втором смысле, обусловившей, по его убеждению, оригинальный характер Русской революции. Важное место в концепции Бердяева занимает также проблема русифицированного марксизма, о религиозных притязаниях которого он, наряду с С.Н. Булгаковым, заговорил в числе первых.

В разделе 2.3 «Марксизм и большевизм в Русской революции» рассмотрены представления Бердяева о двойственной природе большевизма одновременно как социально-культурного и политического феномена. Уже в 1918 г. ученый вразрез с преобладавшими в кругах противников революции мнениями высказал мысль о бесперспективности сведения её причин исключительно к деятельности большевиков, тем самым предлагая сосредоточить усилия на анализе более глубоких оснований революции.

Важной частью размышлений Бердяева является анализ комплекса причин, обусловивших победу большевиков. Признавая определенную роль Германии в Русской революции, соглашаясь с немалым значением эксплуатации социальных комплексов для ее разворачивания, Бердяев тем не менее не считал эти факторы основными в победе большевиков. Решающую роль, полагал он, сыграли изоморфность русифицированного марксизма русскому национальному характеру, сложно связанному с религиозной идеей, и его соответствие конкретно-историческим условиям предреволюционной России. Это обусловило, по убеждению Бердяева, и ведущую направленность Русской революции: «В России революция может быть только социалистической, она не может быть буржуазной»54. В ходе ее разворачивания, по его мнению, произошло окончательное слияние трансформированной и деформированной русской идеи с русифицированным марксизмом, что и породило в условиях России такое явление как русский коммунизм.

Представления Бердяева о национальной природе и религиозной направленности Русской революции обусловили характер его оценок основных ее последствий. Он признавал заслуги большевистской власти в деле сохранения российской государственности. Несмотря на негативное отношение ко многим проявлениям власти большевиков, он и в дальнейшем подчеркивал ее значение в деле защиты интересов России. Неизменно критикуя «ложный дух» большевизма, связанный с его моральным релятивизмом и политическим цинизмом, он в то же время указывал на необходимость положительного отношения ко многим завоеваниям революции, в особенности ее социальным достижениям. Идея об их значительности приобрела ключевое положение в произведениях ученого 1930–1940-х гг.

В главе 3 «Историософия советской истории Н.А. Бердяева» анализируются его представления об особенностях и перспективах развития Советской России. В разделе 3.1 «Рехристианизация мира: утопия или реальность» концепция советской истории Бердяева рассматривается как логическое завершение его концепции Русской революции. Он подчеркивал полисемантическую природу советского периода, обусловленную, по его мнению, одновременно особенностями отечественной истории и направленностью общемировых процессов в XX в. Общая тональность бердяевской модели советской истории задавалась его оригинальным восприятием ключевого символа христианского вероучения о пришествии Христа, как воплощенной воле Бога о переходе мира к качественно новому состоянию.

Подчеркнем значение для понимания концепции советской истории Бердяева его представлений о природе системного кризиса европейской культуры и возможных путях его преодоления, связывавшихся им с реабилитацией нравственно-духовных ценностей христианства и активизацией его социально-преобразующей функции. В условиях XX в. эта тема усложнялась необходимостью принимать во внимание значение техногенной экспансии, как фактора, придавшего невиданные ранее масштабы и глубину кризису безрелигиозной культуры, в том числе ввиду расширившихся возможностей манипулирования общественным сознанием.

Позиция Бердяева в решении проблемы переустройства мира определялась его убежденностью в том, что мировое сообщество вплотную подошло к необходимости создания качественно новой модели социального устройства. Свое понимание вектора общемирового развития он выразил в следующем суждении: «Мир идет к трудовому обществу...»55 Опыт построения социализма в Советской России, полагал он, следовало рассматривать в свете этой мировой перспективы. Размышления о перспективах мирового развития венчались в 1930-е гг. теорией персоналистического социализма, предполагавшей создание общественности, базированной на религиозных началах. Социалистическая ориентированность персонализма Бердяева, вытекавшая из религиозного источника, несомненно, сказывалась на его оценках процессов, протекавших в Советской России.

В разделе 3.2 «Русский коммунизм и советское строительство» подчеркивается генетическая связь бердеявских представлений по этой проблеме с комплексом его религиозно-теоретических положений, в частности с его пониманием «русской идеи», по его убеждению, сохранявшей свою действенность в качестве внутреннего принципа культуры и в Советской России. Традиционные для Бердяева представления о мессианизме русского народа составили основу фундаментального положения его концепции советской истории, согласно которому «мировая роль» Советской России связывалась с «социальным переустройством мира» на началах, отличных от капиталистических. Своеобразие его восприятия советской истории связано и с его пониманием природы русского коммунизма. Наблюдения за деятельностью большевистской власти, отмеченной как достижениями, так и глубочайшими провалами, привели Бердяева к выводу об осуществленном ею синтезе двух российских традиций, ставшем основой ее разноплановой деятельности – «воли к господству и воли к осуществлению христианской правды, правды и в жизни социальной»56. Искусственность синтеза определила своеобразие внутренней и внешней политики советского государства.

Бердяев подчеркивал динамическую природу коммунизма, выражавшуюся как в позитивных, так и в негативных формах, обусловленную его нацеленностью на создание «нового мира, непохожего на мир буржуазный»57. Особое внимание он уделял истокам «огромной витальной силы, необычайной динамичности» советского народа, которые он связывал с переключением его религиозной энергии на социалистическое строительство. Религиозная составляющая марксизма, как идеологического фундамента русского коммунизма, нашла благодатную почву в этой религиозной предрасположенности народа. Религиозную, точнее псевдорелигиозную, подоплеку Бердяев находил и в советском государстве, как таковом, практика которого определялась догматическим следованием своеобразно истолкованному марксизму. Советский этатизм, полагал он, оказался ухудшенной модификацией традиционно русского этатизма, с характерными для него тоталитарными притязаниями.

Рассматривая русский коммунизм как «самое серьезное явление современного мира», Бердяев призывал к активизации усилий по его сущностной трансформации. Преодолению его негативных сторон, при одновременном сохранении его позитивных завоеваний, полагал он, могли способствовать исконные свойства русского народа. Тема особенностей российского менталитета как необходимого концепта трансформации общества к новому мироустройству постепенно начала играть основную роль в его историко-философских построениях эмигрантского периода творчества. В этом ключе следует интерпретировать его размышления о «советском неогуманизме», представленные на страницах его работ 1930–1940-х гг.

Особое место в концепции советской истории Бердяева занимает проблема природы и социальных последствий советского варианта индустриализации, связанная с его общетеоретическими представлениями. В общих чертах его интерпретация советской индустриализации корреспондируется с современными теориями модернизации. Ученый принимал во внимание своеобразие российской социокультурной модернизации, в немалой степени обусловленное ее форсированными темпами. Специфика советского варианта модернизации связывалась им, кроме того, с социалистической идеологией, которая, по его убеждению, во многих чертах соответствовала русскому национальному характеру.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»