WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Параграф 2.4 «Субъективная сторона правонарушения» посвящен анализу признаков субъективной стороны состава правонарушения: вина (обязательный признак) и мотив, цель, эмоции (факультативные признаки) и их значению в механизме процессуальной ответственности. Анализ существующих процессуальных норм о судебных штрафах позволяет автору сделать вывод о том, что законодатель совершенно обоснованно склоняется скорее к презумпции виновности, чем к презумпции невиновности при привлечении участников процесса к ответственности (об этом свидетельствует наличие указания на необходимость оценки судом уважительности причин неисполнения процессуальной обязанности, причем уважительность должна быть доказана самим лицом, привлекаемым к ответственности). Действующее законодательство предусматривает и механизм опровержения презумпции виновности.

Диссертант утверждает, что для механизма привлечения к ответственности в гражданском судопроизводстве наиболее характерной является презумпция виновности правонарушителя, поскольку суд в гражданском судопроизводстве не может и не должен устанавливать вину правонарушителя. Для обеспечения баланса законных интересов участников процесса и интересов правосудия при применении презумпции виновности в законодательство следует внести изменения, касающиеся введения общих условий привлечения к процессуальной ответственности (в том числе, необходимо обозначить в законе вину как условие процессуальной ответственности), модификации существующей процедуры опровержения презумпции виновности. В подтверждении точки зрения о возможности существования презумпции виновности в отраслях публичного права, автор прослеживает эволюцию презумпций вины в административном и налоговом праве в последние годы.

Субъективная сторона гражданских процессуальных нарушений характеризуется единственным признаком – виной. Установление вины осуществляется исходя из презумпции виновности, которая обусловлена принципами состязательности и процессуального формализма, действующими в гражданском судопроизводстве. Указанные принципы гражданского процесса, а также принцип судебного руководства процессом как элементы гражданского процессуального режима определяют специфику установления субъективной стороны гражданского процессуального нарушения, указывают на место вины в механизме процессуальной ответственности. Именно гражданский процессуальный режим обусловливает сущностные особенности субъективной стороны и иных элементов состава такого правонарушения как «неуважение к суду», позволяет отграничить «неуважение к суду» от административных, уголовных, гражданско-правовых и иных видов правонарушений, определить направления совершенствования процедуры привлечения к процессуальной ответственности. В отношении факультативных признаков субъективной стороны гражданского процессуального нарушения (мотива и цели) автор делает вывод о том, что они юридического значения не имеют.

В параграфе 2.5 «Субъект правонарушения» диссертант констатирует, что суд не может быть признан субъектом гражданского процессуального нарушения, поскольку опровержение презумпции добросовестности судьи возможно только в специальном, экстраординарном порядке, предусмотренном нормами уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а также положениями процессуального законодательства о пересмотре судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. Но даже в том случае, если презумпция добросовестности судьи была опровергнута, механизм юридической ответственности судьи реализуется в рамках уголовной или дисциплинарной ответственности, а лицо, выполнявшее функции представителя судебной власти становится субъектом не гражданского процессуального нарушения, а преступления или дисциплинарного проступка.

В данном параграфе анализируются категории правоспособности и деликтоспособности в гражданском процессуальном праве. По мнению диссертанта, все лица, вовлеченные в орбиту гражданского судопроизводства, в том числе не обладающие статусом лица, участвующего в деле, потенциально могут стать субъектами правоотношений с судом, которые квалифицируются как гражданские процессуальные. Произойдет это в том случае, если соответствующее лицо допустит совершение акта «неуважения к суду» и, как следствие, станет участником судебной процедуры по привлечению к процессуальной ответственности, в которой оно будет обладать целым комплексом процессуальных прав и обязанностей (правом на подачу ходатайств суду, на представление доказательств своей невиновности, на подачу заявления о сложении штрафа и т.д.).

При рассмотрении понятия гражданской процессуальной деликтоспособности, автор предлагает признать, что совершение процессуального нарушения является юридическим фактом и основанием возникновения гражданских процессуальных правоотношений охранительного характера независимо от того, являлся ли субъект правонарушения участником процесса на момент его совершения (например, в случае нарушения порядка в зале судебного заседания). То есть для целого ряда лиц «активация» гражданской процессуальной правоспособности (элементом которой является процессуальная деликтоспособность) происходит не с момента вступления их в гражданское дело в качестве лиц, участвующих в деле, и иных участников процесса, а с момента совершения ими гражданского процессуального правонарушения, т.е. процессуальная деликтоспособность не связана с процессуальной правоспособностью в конкретном деле. Данный вывод ставит под сомнение всю существующую в отечественной науке концепцию гражданского процессуального правоотношения и процессуальной правоспособности.

В результате анализа признаков, позволяющих считать тех или иных субъектов деликтоспособными, автор приходит к выводу о том, что субъектом гражданского процессуального нарушения следует признать юридических лиц и физических лиц (включая должностных лиц), достигших возраста четырнадцати лет и способных отдавать отчет в своих действиях.

Утрата правонарушителем процессуального статуса лица, участвующего в деле, в результате правопреемства, не должна влечь за собой освобождение его от ответственности за процессуальные нарушения (кроме случаев прекращения правосубъектности правонарушителя, например, смерти физического лица или ликвидации организации) в связи с тем, что «неуважение к суду» не связано с процессуальным статусом правонарушителя в конкретном гражданском деле.

Параграф 2.6 «Освобождение от ответственности в гражданском судопроизводстве» содержит анализ оснований и порядка освобождения от процессуальной ответственности. Автор считает, что освобождение от применения санкции является неотъемлемым элементом механизма юридической ответственности (в настоящее время законодатель соответствующих оснований не устанавливает). По итогам исследования различных оснований освобождения от юридической ответственности, диссертант делает вывод о том, что для механизма процессуальной ответственности характерны два основания освобождения от юридической ответственности: малозначительность правонарушения, а также истечение срока давности привлечения к юридической ответственности. Срок давности должен составлять один месяц с момента совершения или выявления правонарушения, и, по общему правилу, ограничиваться окончанием соответствующей стадии процесса.

Глава третья «Ответственность в гражданском судопроизводстве: место в правовой системе» состоит из двух параграфов.

Параграф 3.1 «Меры ответственности в гражданском судопроизводстве» содержит критический анализ основных точек зрения на перечень мер ответственности, которые предлагается отнести к мерам гражданской процессуальной ответственности. Любой вид юридической ответственности всегда связан с определенными лишениями, т.е. юридическая ответственность сопровождается причинением виновному отрицательных для него последствий, ущемлением или ограничением его интересов. Лишения – это дополнительные неблагоприятные последствия, возникающие только как результат правонарушения. Основная черта юридической ответственности – штрафное, карательное назначение.

Диссертант подчеркивает, что мера юридической ответственности представляет собой именно неблагоприятную для правонарушителя меру, причем лишения имущественного или неимущественного характера должен претерпеть сам правонарушитель, потому считает необоснованным отнесение к мерам юридической ответственности отмену судебных актов как незаконных.

Не являются мерами ответственности рассмотрение дела в отсутствие лица, участвующего в деле, извещенного о времени и месте судебного разбирательства, а также вынесение заочного решения. Явка в судебное заседание участника процесса – его право, вытекающее из принципов состязательности и диспозитивности, а не юридическая обязанность, если иное прямо не предусмотрено принятым в соответствии с законом актом суда.

Автор анализирует систему мер ответственности в гражданском судопроизводстве Англии и США и констатирует, что в гражданском процессе указанных государств существует различный подход к применению принудительных мер за недобросовестное и неправомерное поведение в гражданском процессе. В США применяются такие меры как возложение на правонарушителя судебных расходов другой стороны, штраф в пользу государства, предупреждение. Причем все эти меры могут применяться совместно или самостоятельно. Английский гражданский процесс пошел по пути ограничения возможности нарушителя осуществлять свои процессуальные права в дальнейшем. Оба подхода направлены на достижение цели процессуальных санкций – обеспечение эффективного правосудия, предотвращение нарушений в дальнейшем. Автор обращает внимание на положения американского законодательства о самостоятельной ответственности судебного представителя (особенно, профессионального адвоката).

Полемизируя с теми учеными, которые предлагают считать возложение судебных расходов мерой гражданской процессуальной ответственности, диссертант высказывает мнение о том, что возмещение судебных расходов мерой такой ответственности не является, т.к. основанием возникновения обязательства по уплате судебных расходов является не правонарушение (в том числе, «неуважение к суду»), а процессуальные действия лиц, участвующих в деле, которые в момент их совершения презюмируются правомерными. Вред не обязательно должен возмещаться в связи с совершением правонарушения (например, часть 3 статьи 1064 ГК РФ), однако юридическая ответственность своим основанием всегда должна иметь неправомерное деяние.

Автор предлагает следующий механизм распределения судебных расходов. Общее правило распределения судебных расходов («платит проигравший») должно быть дополнено установлением возможности для стороны, против которой был принят итоговый судебный акт по существу, требовать исключения из состава подлежащих уплате в пользу выигравшей стороны судебных расходов, разумных расходов, которые проигравшая сторона понесла в связи с рассмотрением судом поданных другой стороной необоснованных и (или) незаконных заявлений и ходатайств. В указанном случае не подлежат возмещению и соответствующие расходы стороны, в пользу которой был вынесен итоговой судебный акт по существу.

Применение особого порядка распределения судебных расходов не может быть признано мерой, призванной реализовать функции процессуальной ответственности. Функция института распределения судебных расходов – не предупреждение совершения правонарушений или восстановление общественного отношения «государство – правонарушитель», а компенсация расходов, понесенных частными лицами. Именно поэтому распределение судебных расходов как санкция за недобросовестное поведение в процессе призвано обеспечить не публичные интересы государства, против которого был совершен акт «неуважения к суду», а частные имущественные интересы участников процесса, т.е. реализовать компенсационную функцию, нехарактерную для процессуальной ответственности.

В данном параграфе автор делает вывод о том, что судебный штраф позволяет реализовать функции процессуальной ответственности – восстановление общественных отношений, предупреждение совершения правонарушений, понуждение к исполнению юридических обязанностей. Указанные функции могут быть реализованы и посредством применения такой меры юридической ответственности как арест, однако, установление в законодательстве ареста как меры процессуальной ответственности физических лиц возможно только после тщательного анализа социально-экономических последствий введения такой меры, готовности правоохранительных органов к ее реализации и иных факторов.

Штрафы в пользу государства (в том числе судебный штраф) устанавливаются не в целях компенсации конкретных имущественных потерь государства или отдельных лиц, а в целях реализации восстановительной и карательной функции публичной ответственности. Автор не соглашается с теми юристами, которые считают, что размер штрафа в пользу государства должен определяться исходя из принципа компенсации государству потерь, вызванных правонарушением.

Обсуждая доводы юристов, обосновывающих концепцию «злоупотребления процессуальным правом», автор отмечает, что суд в гражданском деле не может и не должен устанавливать мотивы совершения правонарушения, определять «недобросовестность» правонарушителя, поскольку у суда в гражданском процессе другие цели – правильное и своевременное рассмотрение и разрешение конкретных гражданских дел. Именно поэтому законодатель совершенно обоснованно не наделил суд в гражданском судопроизводстве и соответствующим правовым инструментарием.

В параграфе 3.2 «Правовая природа ответственности в исполнительном производстве и третейском разбирательстве» диссертант замечает, что есть несколько причин, по которым правонарушения в сфере исполнительного производства не могут быть признаны «неуважением к суду», а ответственность в исполнительном производстве не охватывается механизмом ответственности в гражданском судопроизводстве, описанном в предыдущих разделах исследования.

Во-первых, механизм юридической ответственности в исполнительном производстве (в отношении исполнения судебных актов) не может быть раскрыт только с учетом гражданского процессуального режима. Фактически механизм ответственности в исполнительном производстве обусловлен различными самостоятельными юридическими режимами (гражданским процессуальным, административно-правовым, гражданско-правовым и т.д.).

Во-вторых, полномочия суда по руководству процессом, определяющие специфику объекта гражданского процессуального нарушения, в стадии исполнительного производства «трансформируются» в полномочия по судебному контролю над процедурой исполнения соответствующего акта.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»