WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

Подход президента Ким Дэ Чжуна к решению социальных проблем в конце 1990-х годов характеризовал тезис о желательности для южнокорейского общества следовать принципу “workfare” (производному от двух английских слов “work” – работа и “welfare” – благосостояние). За этим термином скрывалась попытка адаптировать социальную политику, апробированную при генерале Пак Чон Хи, к ордолиберальному курсу проведения социально-экономической политики. Опирались при этом на законодательную базу, подготовленную в переходный период от диктатуры к демократической системе правления. В августе 1991 г. был принят, а с января 1992 г. вступил в силу «Закон о создании социальных фондов на предприятиях», устанавливавший систему финансовых и налоговых льгот для компаний, вкладывавших средства в социальные программы. Законом предусматривалось исключение из налогооблагаемой базы 5% прибыли в случае ее перевода в специальный социальный фонд предприятия, управляемый совместно работодателями и наемным персоналом.

Такая политика имела как отрицательные, так и положительные черты. С одной стороны, она означала тесную зависимость системы социального обеспечения значительной части занятых от коммерческой конъюнктуры и финансового состояния конкретного предприятия. Кроме того, данный характер распределения социальных благ усиливал материальное расслоение южнокорейцев, что порождало напряжение в общественных отношениях. Вместе с тем сам крупный бизнес получил возможность оптимизировать управление социальными процессами в пределах своей компетенции. Чэболь стремились с максимальной для себя выгодой возместить вложения в социальную сферу, используя готовность занятых участвовать в принятых на предприятиях системах управления качеством производства и реализации готового продукта.

В 1990-е годы южнокорейское государство решительно отвергло идею культурной изоляции, пойдя по пути преодоления традиций национализма и ксенофобии, имеющих в Южной Корее глубокие корни. Президент Ким Ен Сам в 1994 г., поддержанный затем президентом Ким Дэ Чжуном, провозгласил курс на активное участие в глобализации гуманитарных связей. Реализация этой политики базируется на партнерстве государства и крупного бизнеса. Сложилась практика непосредственного участия крупного бизнеса в создании соответствующей инфраструктуры путем обеспечения функционирования культурных центров под патронажем отдельных чэболь. Другим видом поддержки является финансирование различного рода культурных фондов и гуманитарных программ местного, регионального и общегосударственного характера. Результаты длительной скоординированной деятельности государства и частного бизнеса в сфере культуры проявились в динамичном развитии и разнообразии культурной жизни Южной Кореи, заметном укреплении ее гуманитарного потенциала в первые годы нового тысячелетия.

Поддержанная государством культурная экспансия, оказавшаяся востребованной значительной частью населения соседних стран и получившая название «корейская волна» (халлю), началась на рубеже XXI века с материкового Китая, охватила затем Гонконг, Тайвань, Вьетнам и в середине первого десятилетия достигла Японии, стран Центральной Азии. Набирает силу процесс укрепления взаимозависимости культурного и коммерческого процессов, способствуя продвижению на внешний рынок южнокорейских товаров, услуг и инвестиций. Укрепление гуманитарного потенциала позитивно отражается на состоянии трудовых ресурсов, способствует возвращению на родину квалифицированных специалистов что, в свою очередь, существенно повышает качество труда, положительно отражается на конкурентоспособности производства товаров и услуг, позволяет южнокорейскому государству и бизнесу ставить перед собой амбициозные цели развития высокотехнологичных отраслей экономики. Совокупный дополнительный экономический эффект от упомянутых выше позитивных процессов и растущего гуманитарного влияния за рубежом в середине 2000-х оценивался южнокорейскими экспертами в 5% ВВП.

В главе шестой исследуется роль крупного бизнеса во внешнеэкономической политике Республики Корея. Южнокорейская внешнеэкономическая стратегия базируется на координации усилий государственных органов и частного бизнеса. В то же время после кризиса 1997 - 98 гг. государство меньше занимается детализацией внешнеэкономической политики, все больше отводя корпоративному сектору инициативную роль. В любом случае мнение крупного бизнеса по ключевым вопросам внешнеэкономической политики и отношений с ведущими внешнеэкономическими партнерами тщательно изучается, взвешивается и ни в коем случае не игнорируется без веских аргументов. Крупный южнокорейский бизнес, несмотря на успешный опыт ряда инвестиционных проектов в Европе и Северной Америке, вплоть до конца 1990-х годов делал упор на внешнеторговую экспансию. В условиях сохранения возможности использования дешевых финансовых привлеченных средств крупный бизнес активно практиковал создание современных предприятий в Южной Корее. Внешние инвестиционные проекты встречали более прохладное отношение со стороны бюрократии и инициировались владельцами чэболь на свой страх и риск. Создание же в стране новых, технически передовых предприятий позволяло модернизировать индустрию Республики Корея, повышать производительность труда и конкурентоспособность южнокорейских товаров на внешних рынках.

На нынешнем этапе южнокорейский бизнес рассматривает проблемы развития внешнеэкономических связей в контексте глобальных по своему характеру изменений мирохозяйственных связей. Модификация внешнеэкономической политики оказалась сложной проблемой для традиционных чэболь. Поэтому она происходила на рубеже XXI века параллельно с перестройкой организационной структуры крупных южнокорейских компаний и налаживанием нового характера их отношений с государством. Одновременно решалась задача диверсификации основных рынков сбыта в пользу развивающихся экономик, прежде всего Китая и других стран Восточной Азии.

Южная Корея вынуждена отказаться от «экспортоориентированной стратегии» развития экономики в том виде, в каком она просуществовала на протяжении трех с половиной десятилетий, в пользу формирования в Южной Корее «открытой экономики», позволяющей говорить о приверженности стратегии «взаимной выгоды». Прежняя политика опиралась на возможность оказания южнокорейскому крупному бизнесу (на который делалась основная ставка) широкой поддержки со стороны государства с целью завоевания внешних рынков, при том что доступ на внутренний рынок для иностранных производителей и инвесторов был ограничен. В условиях глобализации и привязки регулирования международной торговли к правилам ВТО следовать прежним курсом стало невозможно. Отсюда необходимость пересмотра предпочтений во внешнеэкономической политике. Южнокорейское правительство на рубеже XXI века провозгласило «второй этап структурной перестройки», пойдя на либерализацию законодательства, регулирующего привлечение стратегических иностранных инвесторов, а также сняв ограничения на слияния и поглощения. В новых условиях принципиальное значение приобретает участие в международной производственной кооперации, в инвестиционных и научно-технических обменах. Эти и другие составные части политики «внешнеэкономической открытости» призваны были способствовать оптимизации структуры национальной экономики, повышению ее эффективности, а значит, внешней конкурентоспособности южнокорейского бизнеса.

На первый план выходит не столько поддержка товарного экспорта, сколько участие южнокорейского бизнеса во всем комплексе мирохозяйственных связей - от разработки до сбыта и обслуживания конечной продукции, а также обеспечение совместимости южнокорейских рыночных институтов, прежде всего предпринимательских структур, с их внешними партнерами.

Крупный бизнес отстаивает свои интересы на внутреннем и внешних рынках, проявляя в случае необходимости корпоративную солидарность. Тем не менее даже случаи обострения отношений между национальными и иностранными инвесторами не заставляют южнокорейское государство пересматривать стратегический курс на либерализацию допуска иностранного капитала на внутренний рынок, хотя значительная доля акций ведущих компаний принадлежит внешним инвесторам (см. табл. 1).

Согласно существующим оценкам, лишь 10% иностранных инвестиций приводят к доминированию на южнокорейском рынке зарубежных компаний в лице ТНК. В 60% случаев создаются структуры, во-первых, на паритетных основах контролируемые южнокорейскими и иностранными собственниками и управляемые независимой (часто интернациональной) командой менеджеров, во-вторых, имеющие адекватного конкурента на внутреннем рынке. Это значит, что иностранные капиталовложения становятся мощным фактором активизации конкурентной борьбы, стимулирующей повышение эффективности местного бизнеса и конкурентоспособности южнокорейской экономики в целом. В свою очередь, южнокорейский крупный бизнес выступает инициатором слияний и поглощений с участием зарубежных фирм. Для крупных чэболь участие в международных альянсах становится залогом укрепления завоеванных на мировых рынках позиций при сохранении возможности самостоятельно принимать принципиальные стратегические решения. Это отвечает и внешнеэкономическим приоритетам Республики Корея.

Таблица 1. Доля акций крупнейших южнокорейских компаний,

находящихся под контролем иностранных акционеров. 2003 г. (%)

Компании

Доля акций,

контролируемых иностранными инвесторами

Доля акций, принадлежащих одному крупнейшему иностранному инвестору

Samsung Electronics

58,2

20,9

SK Telecom

49,0

24,1

POSCO

69,1

3,3

Hyundai Motor

55,0

19,4

LG Electronics

38,2

32,6

SK

61,2

17,3

Hyundai Mobis

37,0

35,0

Источник: News world. 2004. December. P. 56

В седьмой главе исследуются взаимодействие государства и крупного бизнеса на восточноазиатском направлении. Среди региональных приоритетов на первом месте ставятся южнокорейские интересы в Северо-Восточной Азии (СВА), включая отношения с КНР и Японией, а также связи со странами - членами АСЕАН. Особое значение уделяется развитию отношений с КНДР.

Несмотря на колебания и попятные движения двусторонних отношений, следует ожидать, что в среднесрочной перспективе Южная Корея пойдет на подписание соглашения о свободной торговле (ССТ) с Японией. Это связано со стратегическими внешнеэкономическими интересами государства в целом и крупного южнокорейского бизнеса, в частности, крупных предпринимательских структур, которые делают ставку на развитие высокотехнологичных производств. Партнерство с Японией тем более значимо для южнокорейского бизнеса, что помимо всего прочего оно отвечает задачам экспансии на перспективном китайском направлении. Политика южнокорейского государства и чэболь в отношении Китая за полтора десятилетия показала свою эффективность, поскольку совместные усилия государства и крупного бизнеса позволили контролировать и корректировать процессы развития двусторонних экономических связей в сторону постоянного повышения их уровня. Быстрый рост двусторонней торговли после установления в 1992 г. дипломатических отношений в последнее пятилетие дополняется экспансией южнокорейского крупного бизнеса в Китай.

Хотя в Южной Корее реально осознается потенциальная угроза со стороны китайских конкурентов, однако преобладает стремление использовать процесс развития экономики КНР для подъема уровня своего бизнеса, задействуя китайские людские, материальные и научно-технические ресурсы и опираясь на свой опыт создания конкурентоспособных производств. Сотрудничество китайских и южнокорейских партнеров подразумевает кооперацию промышленного производства, координацию НИОКР, в том числе за счет расширения использования китайского научного потенциала в рамках совместных программ, согласование действий по стандартизации продукции в международных организациях. Решение двух последних задач предполагает участие государственных институтов двух стран в поддержке бизнеса.

Обобщая сказанное, следует подчеркнуть, что при взаимодействии с КНР расчет в Южной Корее строится на снижении угроз, связанных с деиндустриализацией экономики, за счет использования южнокорейским бизнесом возможности интегрироваться в китайскую хозяйственную систему и закрепления за собой значительных сегментов внутреннего рынка Китая, потребности которого обеспечиваются высокотехнологичными отраслями РК.

Южная Корея строит свою политику с учетом программ, принятых в 2003 г. высшими руководителями Республики Корея, КНР и Японии на о. Бали, которые предусматривают трехстороннее взаимодействие в области экономики, политики, обороны и культуры. В 2005 г. в треугольнике Сеул – Пекин - Токио обострились политические отношения. Однако в условиях кризиса проявилась цементирующая роль бизнеса трех стран, скрепляющего отношения в «треугольнике». Продолжающееся интенсивное развитие торгово-экономических, инвестиционных и научно-технических связей закладывает прочный фундамент будущих разносторонних отношений трех стран. Таким образом, хотя контуры экономического сотрудничества еще недостаточно определены, а институционализация регионального сотрудничества находится на начальной стадии, прослеживается заинтересованность южнокорейского государства и бизнеса в формировании правил и приоритетов зарождающихся в Северо-Восточной Азии (СВА) интеграционных процессов.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»