WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Если частные компании и были созданы усилиями отдельных граждан, то превращение данных коммерческих структур в такой феномен, как чэболь, нельзя было бы обеспечить без предоставленной им государством возможности встроиться в общественно-политическую систему Республики Корея. В силу как объективных (динамика развития и масштаб коммерческих операций), так и субъективных (связи с военно-политической элитой) причин ряд избранных компаний, по существу, получил негласную лицензию от государства на ведение крупной предпринимательской деятельности. В системе общественных отношений чэболь представительствовали не только от лица их владельцев и высшего менеджмента (что, как правило, одно и то же), но в определенной мере и от лица наемного персонала. В решающей степени это прямое следствие политики южнокорейского государства: поощрявшегося им социального патернализма и насаждавшегося длительный период под административным давлением сверху «корпоративного» характера профсоюзов. Характер южнокорейского корпоративизма уникален в силу социокультурного своеобразия. В отличие, например, от Японии, в Южной Корее на период формирования национальной индустрии (до конца 1980-х годов) реальностью стало ограничение политических и гуманитарных свобод на фоне поддержания жестко структурированных иерархичных отношений в обществе. Для корейской ментальности, в отличие от японской, характерна преданность скорее личности, чем институту, будь то политическая партия или коммерческая структура. В этой специфике южнокорейского корпоративизма проявляется влияние конфуцианства с его проповедью преданности работодателю и строгой системой старшинства. Видимо, было бы преувеличением сводить сущность политического устройства в Республике Корея целиком к понятию «государственный корпоративизм». Вместе с тем представительство интересов важных социальных групп через корпоративистские отношения стало заметным фактором решения тех экономических, политических и социальных задач, которые поставила перед страной правящая элита в 1960 – 80-е годы: формирование конкурентоспособной рыночной экономики и обеспечение социально-политической стабильности.

Чэболь в рамках функционального представительства за счет системы неформальных связей влияли на принятие государственных решений, выступая выразителями интересов прежде всего основателей-владельцев и связанного с ними круга лиц. Одновременно, и с течением времени во все большей степени, пытались заявить о своих предпочтениях и лица наемного труда, занятые на предприятиях этих бизнес-групп. Со своей стороны государство использовало неформальные корпоративистские связи не только для диалога с бизнес-элитой, но и для выстраивания опосредованных отношений с той наиболее продвинутой частью наемных рабочих, которые были сконцентрированы в крупнейших компаниях. На первоначальном (авторитарном) этапе южнокорейский корпоративизм включал в систему связей государство - чэболь поддержание устойчивых непрозрачных финансовых отношений, выразившихся, по существу, во введении дополнительного скрытого налога на бизнес. Это явление Д. Кан характеризует термином «денежная политика», в рамках которой оказались неразрывно связаны дача взяток и финансирование легальных операций3. Главное же состояло в негласно сформулированных, но строго действовавших договорных отношениях между государством и крупным бизнесом. Уступая первенство государству в политической сфере, чэболь оставляли за собой возможность побороться за право участия в решении экономических вопросов. Вместе с тем этот процесс был подконтролен власти и лежал в русле общей экономической стратегии.

С конца 1980-х годов постепенно наметилось продвижение Южной Кореи по пути демократии. В сложившихся обстоятельствах первоначально происходило размывание, а затем и нивелировка принципов «авторитарного корпоративизма», приведшая к ослаблению и деформации самих основ прежнего корпоративистского контроля над обществом со стороны государства. В условиях ослабления авторитарного контроля, но сохранявшейся прежней схемы зависимости чэболь от кредитной поддержки со стороны государства для крупного бизнеса появилась возможность напрямую влиять на принятие политических и экономических решений через «свои» группы политиков. С другой стороны, бюрократия, почувствовав в новых условиях «размытость» общих правил игры, перешла от тактики следования неписаным законам «денежной политики» к откровенному, ничем не ограниченному мздоимству. В результате усилилась конфликтность в отношениях между государством и крупным бизнесом. В тот период была заложена основа тех коррупционных скандалов, которые потрясали южнокорейское общество на протяжении 1990-х и в начале 2000-х годов.

На рубеже 1990-х годов была предпринята попытка главы крупнейшей бизнес-группы Hyundai Чон Чу Ёна кардинально повысить свое влияние посредством прямого участия в политической жизни. Однако противодействие бюрократии, части общественных организаций и настороженность владельцев прочих чэболь сорвало эти планы, что укрепило в стране демократические основы политической системы. Происходившие изменения побудили известного экономиста и социолога Сон Хак Тхэ говорить о наступлении этапа «демократического корпоративизма»4. На наш взгляд, эволюцию южнокорейского корпоративизма лучше охарактеризовать как переход в 90-е годы от жесткого корпоративизма к гибкому корпоративизму. Это было промежуточное состояние общества, в котором активно развивались элементы гражданского общества, во все большей степени становясь заменой традиционным отношениям корпоративистского характера. В 2000-е годы ослабляется зависимость государства от чэболь в реализации внутренней социально-экономической политики, а крупный бизнес отказывается от опеки бюрократии в проведении своей корпоративной политики.

Процесс эволюции южнокорейского корпоративизма ведет к его «расщеплению» на составляющие части: экономическую, политическую, социальную, правовую. В экономике – прослеживается стремление воспроизвести идеи экономического порядка, присущие фрайбургской научной школе, в политике – курс на укрепление институтов гражданского общества, в социальной сфере – следование принципам, близким концепции корпоративной социальной ответственности, в правовой – обеспечение доминирования формального права.

Авторитарный характер корпоративизма находил свое экономическое выражение в дирижизме, проявившемся в системе среднесрочных (пятилетних) и долгосрочных (десятилетних) планов и различных целевых программ. При подготовке и реализации планов корпоративизм играл положительную роль, представляя собой эффективный переговорный, прогностический и контрольный механизм. Достаточно успешное сосуществование дирижизма и корпоративизма стало давать сбои уже в 1980-е годы, исчерпав свои возможности к началу 90-х, по мере завершения создания базовой индустрии и воплощения масштабных инфраструктурных проектов. Происходило это в результате действия двух процессов: усложнения структуры хозяйства, регулирование которого требовало более тонких рыночных инструментов, и эрозии корпоративизма, сделавшей невозможным поддержание прежних механизмов государственно-корпоративных отношений.

Вместе с тем попытка в начале 90-х годов резко сократить вовлечение государства в регулирование экономики при сохранении доминирующих позиций чэболь в национальном хозяйстве не способствовала созданию свободной конкурентной экономики. В условиях фактического нарушения баланса принятия экономических решений в пользу чэболь концентрация в руках последних экономической власти при сохранении доминирования в хозяйственном комплексе грозила олигархическим господством в экономике и политике. Без государственного участия оказалось невозможным добиться создания адекватных современной рыночной экономике институтов, противостоять лоббированию влияния отдельных чэболь. Дезорганизация и низкая эффективность экономической политики на фоне воздействия развернувшегося летом 1997 г. восточноазиатского финансового кризиса усилили негативные процессы, преодолеть которые страна самостоятельно не смогла. Таким образом, перескочить одним прыжком в систему правового конкурентного рыночного хозяйства, близкого по принципам своей организации развитым странам, не удалось. С 1998 г. при администрации Ким Дэ Чжуна в качестве идеологической базы нового курса были выбраны идеи, близкие ордолиберализму – концепции свободного хозяйственного порядка, предложенной в 1930 – 50-е годы немецкими экономистами и юристами из Фрайбургской школы во главе с Вальтером Ойкеном и Францем Бёном.

Отношения между государством и бизнесом в посткризисный период строились с учетом того, что правительство фокусирует усилия на создании институциональных рамочных (экономических и правовых) условий функционирования конкурентной экономики. Политика «кейджиномики» базировалась на двух условиях – обеспечении конкуренции посредством вовлечения национального хозяйства в процесс глобализации, а также на реформировании чэболь, подразумевающем минимизацию связей последних с государством. С точки зрения результативности реформ продуктивной оказалась твердая приверженность правившей администрации Республики Корея в отстаивании принципов демократии. Период правления Ким Дэ Чжуна стал важным с точки зрения закрепления возможности добиваться от правительственного аппарата заявленных действий по реформированию страны, несмотря на противодействие групп интересов, проявление общественного недовольства, традиционное чиновничье злоупотребление властью и череду коррупционных скандалов.

Третья глава посвящена анализу процесса формирования и развития чэболь с 1950-х до середины 1990-х годов. В результате приватизации имущества колонизаторов и коллаборационистов подавляющее большинство крупных промышленных компаний в 1950-е годы оказалось в руках двух категорий собственников: персонала (в лице, как правило, высших менеджеров), участвовавшего прежде в управлении этими объектами, и бывших крупных землевладельцев, обладавших достаточными финансовыми ресурсами, необходимой информацией и связями с влиятельной бюрократией, позволившими данной категории лиц взять под свой контроль основные промышленные структуры. Своими приоритетами правительство Ли Сын Мана в этот период провозглашало опору на либеральные принципы невмешательства в хозяйственные процессы, рассчитывая, что свободная деятельность корейских предпринимателей направит накопленные знания и энергию на развитие сфер экономики, отвечающих первоочередным интересам и частного бизнеса, и государства. Между тем активность крупных частных компаний во второй половине 1950-х годов концентрировалась на посреднической деятельности, обеспечивавшей связь внешнего и внутреннего рынков. Крупные компании сформировали картельные союзы, контролировавшие импорт хлопка (100%), зерна (81%) и сахара (27%). Эксклюзивные возможности импортера, в условиях закрытости внутреннего рынка, позволили крупному бизнесу к началу 1960-х годов аккумулировать значительные финансовые ресурсы. Между тем укрепление крупного бизнеса слабо отражалось на росте занятости, заработная плата оставалось на уровне прожиточного минимума, а рост цен на товары первой необходимости провоцировал население на выступления протеста.

Пришедший к власти в начале 1960-х годов авторитарный режим генерала Пак Чон Хи сделал основной упор на вовлечение крупного бизнеса в процесс создания экспорториентированной промышленности. Важную роль при этом сыграли финансовые институты развития (Корейский банк развития, Корейский банк долгосрочного кредитования, Экспортно-импортный банк Кореи, Национальный инвестиционный фонд), стимулировавшие участие чэболь в процессе модернизации южнокорейской экономики.

Помимо мобилизации внутренних источников развития, государство напрямую или через доверенные банки привлекало внешние займы и направляло их крупнейшим бизнес-группам. Так, из привлеченных Южной Кореей внешних средств в 1969 – 83 годы лишь 7% приходилось на прямые зарубежные инвестиции. Остальные средства распределялись под контролем государства и в соответствии с его планами. Тем самым обеспечивалась поддержка роста чэболь за счет распространения на них системы приоритетного финансирования: на их долю в середине семидесятых годов приходилось 75% всей суммы банковских кредитов, предоставленных частному сектору.

Делая ставку на развитие крупного бизнеса, администрация Пак Чон Хи принимала во внимание не только необходимость наращивания потенциала национального предпринимательства, но и учитывала ограниченные возможности бюрократического аппарата, на который нельзя было целиком положиться при реализации крупных проектов. Предпочтения, отдававшиеся крупному бизнесу, имели свои социокультурные причины. Корейское общество традиционно строилось как вертикально управляемая система, чья внутренняя структура характеризовалась постоянными длительными отношениями ее элементов. Корейский механизм развития, подразумевающий наличие государства, контролирующего и перераспределяющего ресурсы, и экономических лидеров, определяющих иерархию коммерческих структур, вполне соответствовал социальной организации корейского общества.

Холдинговая система в стране до финансового кризиса 1997 – 98 гг. была запрещена. Фактически в Южной Корее чэболь в докризисный период воспроизводили элементы системы организации бизнес-групп, близкие к тем, которые в экономической литературе называют децентрализованными холдингами. Обычно такие предпринимательские структуры «скреплены» перекрестным участием в капитале, а то и исключительно личной унией руководителей. Форма организации бизнеса в чэболь дополняется пирамидальной системой, на вершине которой находится головная компания, в максимальной степени подконтрольная владельцу, а внизу – группа аффилированных фирм с наименьшим участием основного собственника. В Южной Корее перекрестное владение акциями между двумя компаниями запрещено. Но если компаний больше двух, то схема непрямого контроля за собственностью допускалась, что облегчало владельцам чэболь ведение бизнеса. Получение прибыли конкретной аффилированной компанией было важным, но не единственным и отнюдь не решающим фактором, определяющим отношение к ней семьи собственника. Первостепенное значение имела роль той или иной компании с точки зрения сохранения контроля и обеспечения развития чэболь.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»