WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

13 Отличие политико-географа только в том, что его объяснения обязательно привязаны к объектам и явлениям географической размерности. Когда за объяснения того же круга явлений берутся политики, различие исчезает. Политико-географическое объяснение будет адекватным в той мере, в которой социально-экономические переменные, выбранные в качестве объясняющих, связаны с содержанием изучаемого политического конфликта - иначе говоря, насколько именно эти переменные сами являются предметом политических споров. Оказаться от политически спорной составляющей объяснения значит уйти от решения задачи по существу.

14 См.: Титков А. Образы регионов в массовом политическом сознании // Полис. – 1999. – N 3.

15 Такое обозначение, более общее, чем “география выборов”, понадобилось для того, чтобы назвать одним словом весь круг изучавших политических сюжетов начала XX века, не связанных напрямую с выборами: география массовых движений крестьян и рабочих, география партийных организаций, географические аспекты правительственной политики. Некоторые из них представлены в: Титков А. Политическое поведение города и села в начале и конце XX века // Город и деревня в Европейской России: Сто лет перемен. – М.: 2001.

16 Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. – М.: 2004.

17 Пример описания географии политических предпочтений на выборах в виде поля и его отображения с помощью изолиний («изоэлект») см.: Н. Петров, А. Титков. Электоральный ландшафт // Регионализация в развитии России: процессы и проблемы. – М., 2001.

18 Согласно П. Рикёру (Конфликт интерпретаций. – М.: 1995), «интерпретация <…> состоит в расшифровке смысла, стоящего за очевидным смыслом». В этой же работе П. Рикёр обосновывает тезис о неизбежной неоднозначности интерпретаций.

19 О взаимосвязях между сюжетом (фабулой) и составляющей времени в повествованиях см.: Рикёр П. Время и рассказ. Т.1. Интрига и исторический рассказ. – М.: 1998.

20 Географическое пространство отличается своей размерностью (см. Харвей Д.. Научное объяснение в географии. – М.: 1974) и привязкой к земной поверхности (территории).

21 Такое противопоставление двух подходов примерно совпадает с предложенным П. Хаггетом (География: синтез современных знаний. – М.: 1979) делением географии на «пространственный» и «экологический» подходы.

22 Или, если говорить в терминологии Х. Уайта (Метаистория. – Екатеринбург: 2002), в разной предварительной разметке (pre-figuration) поля исследования.

23 Примерами синтагм в географии могут служить зональная упорядоченность, отношения «центр – полупериферия – периферия», упорядоченность по привязке к разным стадиям какого-либо процесса, например, геоморфологического цикла У. Дэвиса или энергопроизводственного цикла Н. Колосовского.

24 Такая близость подходов объясняет, почему в географии выборов не наблюдается никакого разрыва между исследованиями советского времени (на материале зарубежных стран) и более поздними работами, написанными уже не в марксистской, а, как правило, «липсет-роккановской»” терминологии.

25 Курсивом выделены категории выборщиков в статистике А. Смирнова (журнал «Вестник народной свободы», 1906-1907 годы).

26 Аналогичная схема для анализа географии современных выборов в России была предложена под названием «идеальный электоральный ландшафт» (термин Н. Петрова); см.: Н. Петров, А. Титков. Электоральный ландшафт и выборы в Государственную думу 2003 г.: пространственно-временной анализ электоральной динамики // Известия РАН. Серия географическая. – 2004. – N 3. Здесь я предпочел отказаться от названия «электоральный ландшафт» из-за его очевидной связи с моделью ландшафта (системы), а не поля.

27 Фортунатов А. К вопросу о сельскохозяйственных районах в России. – СПб: 1896; Семенов-Тян-Шанский В. Город и деревня в Европейской России. – СПб: 1910. Модель-«решетка», предложенная в данной работе, представляет собой прямое продолжение схемы А. Фортунатова: каждый из четырех ее квадратов еще раз поделен по параллели и меридиану на свои четыре части.

28 Самые значительные отклонения от расчетных значений обнаруживаются для западных ячеек, которые можно было бы с большим основанием, чем все остальные, описывать как районы с особыми культурами. В практике районирования второй половины XIX века встречались работы, в которых в западной части Европейской России выделялись края (группы), а в центральной и восточной – полосы (И. Сабуров, А. Васильчиков, А. Ермолов).

29 Таким образом, упорядоченность партий по шкале «левые – правые» может быть сопоставлена сразу с двумя географическими упорядоченностями типа «центр – периферия» («прогрессивные – отсталые»): с различиями «город – село» и с градиентом «запад – восток». Выбор только одной из них в качестве «правильной» и «настоящей» будет уже не научным, а политическим.

30 Подробнее см.: Титков А. Россия 2000-х годов: новая партийная система, новая политическая география (в: Пути России: существующие ограничения и возможные варианты. – М.: 2004). В текущих комментариях политико-географов похожие объяснения встречались, но только «на уровне здравого смысла», без увязки с теоретическими предпосылками.

31 См., напр.: Петров Н. Голосования 1989-1997 годов: общие закономерности (в: Политический альманах России 1997. Том 1. – М.: 1998); Туровский Р. Федеральные выборы 2003-2004 годов в региональном измерении (в: Третий электоральный цикл в России, 2003-2004 годы. – Спб: 2007).

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»