WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

Поиск и сопоставление конфликтующих политических интерпретаций

Важно подчеркнуть, что последняя четвертая стадия исследования относится именно к географии выборов как таковой, а не к географии образов или географии восприятия, что она составляет неотъемлемую часть именно политико-географического исследования. Недостаточная разработанность в современной географии выборов темы содержательного объяснения, интерпретации результатов статистического и картографического анализа отмечается, например, в обзорах А. Сидоренко и А. Белова2.

При изучении географии выборов начала XX века традиционная методика дает сбой на второй стадии, когда требуется выделить районы с устойчивыми политическими характеристиками. На завершающей четвертой стадии нужно считаться с риском некритического использования собственного опыта, относящегося к рубежу XX – XXI веков – здесь он может оказаться «ложным другом», подсказывающим исследователю ошибочные решения.

Изученность темы. Тема географических (региональных) особенностей выборов в Государственную думу начала XX века до сих пор не привлекала большого внимания ни историков, ни политико-географов. Существует множество описательных работ, посвященных думским выборам на отдельных территориях (локальных историй), но сравнение между регионами, изучение межрегиональных различий до последнего времени встречалось редко3. Среди немногих исключений надо отметить ранние работы С. Томсинского, исследования Т. Эммонса и Р. Дальмана4. Из недавних работ выделяются монографии Н. Селунской и Р. Тоштендаля (2005) и И. Кирьянова (2006)5, в которых подчеркивается необходимость изучения региональных различий в политических предпочтениях как одного из важных индикаторов процесса политической модернизации в России начала XX века – «зарождения демократической культуры» (Н. Селунская, О. Тоштендаль) или «демократического транзита» (И. Кирьянов). Современные количественные методы использовались для изучения расстановки сил в Государственной думе и региональных особенностей социально-экономической эволюции6, но не применялись непосредственно для анализа дореволюционных думских выборов. Картографические материалы, посвященные выборам 1906-1912 годов, встречались только в публикациях первых десятилетий XX века, чаще всего просто в качестве иллюстрации, без его анализа.

В целом историческая литература, посвященная политическому и социально-экономическому развитию России в начале XX века, весьма обширна. Для политико-географов, занимающихся думскими выборами начала XX века, особенно значимыми будут исследования, посвященные политическим партиям (В. Шелохаев, Д. Колесниченко, Ю. Кирьянов, Д. Коцюбинский, А. Куренышев, М. Леонов, К. Морозов, А. Смирнов, С. Степанова, С. Тютюкин и др.) и социально-экономической, прежде всего аграрной, аграрной проблематике (А. Анфимов, Л. Бородкин, П. Волобуев, С. Зырянов, И. Ковальченко, Л. Милов, П. Першин, П. Рындзюнский, П. Савельев, В. Тюкавкин, Т. Шанин и др.). В данной работе они использовались сравнительно мало из-за особенностей методики исследования, предполагающей изучение, во-первых, партийных систем, а не отдельных партий, во-вторых, дискуссий и представлений современников выборов начала XX века, а не последующих историков.

Информационная база исследования. В «качественной», «объясняющей» части работы основными источниками служили книги и статьи авторов начала XX в., посвященные, в первую очередь, выборам в Государственную думу (В. Воровский, В. Громан, М. Кроль, В. Ленин, Ю. Мартов, Ф. Мускатблит, А. Смирнов, Ф. Череванин и др.) и аграрному вопросу (П. Вихляев, А. Кауфман, В. Ленин, П. Маслов, Н. Огановский, С. Ольденбург, А. Риттих, А. Салтыков, А. Скворцов, Н. Суханов, М. Туган-Барановский, А. Челинцев, А. Чупров и др.). В качестве дополнительных источников привлекались публикации в газетах и журналах начала XX века («Речь», «Русские ведомости», «Вестник Европы», «Образование», «Запросы жизни» и др.), мемуары политиков и общественных деятелей (П. Милюкова, В. Шульгина, митрополита Евлогия (Георгиевского) и др.).

Содержащийся в работе статистический и картографический анализ был сделан по материалам из опубликованных источников о партийном составе членов Государственной думы, выборщиков губернских избирательных собраний, а также по данным социально-экономической и демографической статистики, взятым, по большей части, из публикации сводных результатов Всероссийской переписи населения 1897 года и ежегодников Центрального статистического комитета.

Из официальных публикаций, посвященных членам Думы и губернским выборщикам, были использованы указатели к думским стенографическим отчетам, справочники приставской части Государственной думы, отчет Министерства внутренних дел по выборам в III Думу. Среди неофициальных источников особенно значимы сводные таблицы партийной принадлежности выборщиков на выборах в I-III Думы, публиковавшиеся в 1906-1907 годах. в журнале «Вестник народной свободы» (для выборщиков в IV Думу – аналогичные таблицы в газете «Речь» и журнале «Запросы жизни»), справочники или справочные приложения, посвященные членам Государственной думы: издания серии «Наши депутаты», сводки в «Энциклопедическом словаре Гранат» и «Новом энциклопедическом словаре Брокгауза – Ефрона » и др.

Важным источником стали также работы по районированию конца XIX – начале XX веков (В. Бажаев, Г. Баскин, А. Васильчиков, А. Ермолов, Б. Книпович, В. Ковалевский, Н. Кулябко-Корецкий, Д. Менедлеев, Д. Рихтер, В. Семенов-Тян-Шанский, П. Семенов-Тян-Шанский, В. Струве, А. Фортунатов, А. Челинцев и др.), анализ которых потребовался для изучения географической структуры Европейской России.

Научная новизна исследования состоит, во-первых, в объекте исследования: выборы в Государственную думу начала XX века до сих пор не изучались современными методами географии выборов; во-вторых, в изучении проблем, которые в географии выборов до сих пор обсуждались недостаточно или не рассматривались вовсе:

- проблемы содержательных объяснений в географии выборов, критериев их научной объективности в условиях неизбежной конфликтности и неоднозначности политико-географических интерпретаций;

- проблемы районируемости7 территории Европейской России, соотношения между районной (мозаичной) и широтно-меридиональной упорядоченностью, между собственными и позиционными свойствами выделенных в ней географических единиц.

Вкладом в решение этих проблем стали предложенные в работе модель культурно обусловленных схем географического пространства, включающих в себя оспариваемую (конфликтную) составляющую, и «решетчатую» модель географического пространства Европейской России, в которой свойства отдельных ячеек зависят от свойств широтных и меридиональных полос, на пересечении которых они располагаются.

Новизна исследования с точки зрения теории и методологии географии выборов заключается в разработке и обосновании концепции социально-политической структуры географического пространства и связанной с ней методики изучения социально-политической структуры географического пространства (см. раздел «Теоретические основы и методы исследования»).

Положения, выносимые на защиту:

1. Структурный и культурно-средовой подходы в географии выборов представляют собой две основных альтернативы, из которых должен выбирать исследователь, занимающийся географией выборов (социально-политической географией). Первый имеет дело с отдельными партиями и их группами (кластерами) и с отдельными географическими районами; второй предпочитает анализировать проблемные измерения (расколы) создающие партийную систему, а в географическом измерении – целостные поля с градиентами и полюсами.

Структурный подход оказывается более предпочтительным для стран и территорий с биполярным, а не фрагментарным электоральным рисунком8, в том числе для Европейской России начала XX века. Структурный подход также лучше подходит для отражения неоднозначности политико-географических интерпретаций, поскольку изначально ориентирован на изучение парных противоположностей, политических и географических (проблемные измерения, пространственные градиенты).

2. Моделью географического пространства Европейской России начала XX века, отражающей его основные особенности, может служить решетка, созданная пересечением широтных и меридиональных полос (рисунок 8). Предложенная модель показывает, в первую очередь, упорядоченную смену поясов, зональные различия и градиенты, поэтому вопрос о количестве выделяемых полос и их границах оказывается второстепенным. Для территории с преимущественно полосным, а не мозаичным строением9, такая модель может оказаться более подходящей, чем традиционное деление на районы с предположительно устойчивыми ядрами и границами. Стоит уточнить, что предлагаемая модель, в отличие от обоснованных Л. Смирнягиным метода безграничного районирования и принципа приоритета ядер над границами10, делит территорию на ячейки, по своему характеру не только «безграничные», но и «безъядерные».

Характеристики партийных предпочтений отдельных единиц территории Европейской России могут быть описаны и относительно точно предсказаны как позиционные свойства11, зависящие от свойств широтной и меридиональных полос, на пересечении которых расположена данная ячейка (рисунок 10). Подобная особенность модели позволяет рассматривать ее как своего рода «периодическую таблицу» географии партийных предпочтений выборщиков в Европейской России начала XX века.

3. Градиент запад восток (северо-запад – юго-восток) представляет собой самую общую закономерность географии партийных предпочтений на думских выборах в Европейской России в начале XX века. С запада на восток более правые партийные предпочтения последовательно сменяются поддержкой более левых партий. Указанное географическое распределение позиций избирателей (выборщиков) по проблемному измерению «правые – левые» обнаруживает значимую статистическую связь с социально-экономическим фактором «северо-запад – юго-восток», отражающим различия между экстенсивным, преимущественно крестьянским сельским хозяйством губерний юго-востока и сельским хозяйством северо-западных губерний с противоположными характеристиками.

Статистически значимыми для объяснения различий в партийных предпочтениях оказываются также факторы «оскудения черноземного центра» (пониженная поддержка кадетов), фактор центральных (меридиональная полоса Петербург – Екатеринослав) русских земледельческих губерний (повышенная поддержка октябристов и кадетов) и фактор различий «город – село» (повышенная поддержка кадетов и социал-демократов в городах).

Содержательные объяснения выявленных статистических закономерностей обнаруживаются, в первую очередь, в связи с основными аграрными проблемами, отраженными в политической повестке начала XX века, в частности, в дискуссиях о влиянии общины, о развитии аграрного капитализма (товарного хозяйства). Сложность проблемы аграрного кризиса в начале XX века, многообразие причин и следствий, не позволяют сделать выбор в пользу какой-либо единственной правильной интерпретации.

4. Неизбежная неоднозначность и конфликтность политико-географических объяснений. Исследовательская задача географии выборов (социально-политической географии) состоит в объяснении географического распределения политических показателей, известных (заранее заданных), через из взаимосвязь со значимыми для их понимания социально-экономическими явлениями, набор которых должен быть определен в ходе исследования. Такого рода поиск второго, скрытого значения, объясняющего исходное, в гуманитарных науках описывается понятием интерпретации, которая бывает неизбежно неоднозначной из-за множественности возможных скрытых значений.

Задача социально-политической географии – дать социально-экономическое объяснение политической проблеме, выявить ее причину и сделать прогноз ее развития – совпадает, по сути, с задачами, которыми занимаются политики. Соперничество между разными картинами мира, характерная для политики12, проявляется и в географии выборов (социально-политической географии) и ставит перед политико-географами проблему научной объективности и политической нейтральности предлагаемых объяснений13. Объективность здесь может быть достигнута, прежде всего, за счет учета альтернативных, конкурирующих объяснений в рамках культурно-обусловленных схем географического пространства.

Показательным примером неоднозначности и конфликтности политико-географических интерпретаций служат объяснения с помощью моделей «центр периферия», предполагающие отчетливый политический подтекст: “центр” должен побеждать и руководить, «периферия» должна проиграть и подчиниться. Для современного периода «центр – периферийный» конфликт интерпретаций описан на примере референдума апреля 1993 года14. В политике начала XX он наблюдается в полемике между правыми, либералами и социалистами, в дискуссиях марксистов и народников о развитии капитализма в сельском хозяйстве.

Апробация результатов исследования. Тема и положения диссертации обсуждались на заседаниях отдела экономической и социальной географии Института географии РАН в феврале 1998 г., апреле 2004 г., декабре 2005 г.

Положения работы докладывались автором на международном научном семинаре «Политическая культура региона» (Самара, июнь 1998 г.), на II Всероссийском конгрессе политологов (Москва, апрель 2000 г.), на семинаре кафедры экономической и социальной географии России географического факультета МГУ (ноябрь 2000 г.), на II Международной конференции «Россия: тенденции и перспективы развития» (Москва, декабрь 2001 г.), на XI симпозиуме Московской высшей школы социальных и экономических наук и Интерцентра «Пути России: существующие ограничения и возможные варианты» (Москва, январь января 2004 г.), на IV Российском конгрессе по политической регионологии (с. Большое Болдино Нижегородской обл., сентябрь 2004 г.), на IV Всероссийском конгрессе политологов (Москва, октябрь 2006 г.), на XI Чтениях памяти С. А. Ковалева (Московский центр Русского географического общества, географический факультет МГУ, март 2008 г.).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»