WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

В первом параграфе - «Личность и общество в наследии немецких и русских теоретиков анархизма» - раскрывается и сравнивается социально-антропологическое содержание анархистских доктрин. Свободная личность и свободная общественность - две центральные идеи анархического мировоззрения. Всех анархистов объединяет безусловное отрицание всех форм опеки над личностью, постулирование личности в качестве высшей ценности. Чисто умозрительное философствование М. Штирнера в отношении человека не выходит за рамки его определения. Для немецкого анархиста важно найти эмпирические характеристики личности в самой личности, не отвлекаясь на ее взаимосвязь и взаимообусловленность с природой. Штирнеровский человек - царь природы, ее покоритель, поэтому следует уделять максимальное внимание ему, а не природе. Русские же анархисты подчеркивали связь человека с природой, пытаясь найти в последней универсальные законы и механизмы развития и функционирования человека и общества. Взгляды немецких и русских анархистов на назначение человека и его социальную деятельность также разнятся. М. Штирнер считал, что главное для каждой личности - постижение своей собственной сущности и своей уникальности, своего своеобразия, что будет способствовать освобождению от политической и социально-экономической зависимостей. Штирнеровское своеобразие личности в устах М.А. Бакунина трансформировалось в «приобретение человечности», под которым он понимал «устройство своего общественного сознания и разумного труда и свободы».10 П.А. Кропоткин вслед за М. Штирнером и М.А. Бакуниным также находил цель человеческой жизни в установлении индивидуальности и самобытности, которые развиваются «только в столкновении со множеством людей, окунаясь в жизнь всех близких и мировую, чувствуя, работая, борясь»11. Подлинно развитая личность всегда социально активна и не мыслит себя вне прогрессивной борьбы человечества. А реализовать эту цель он предполагал посредством взаимной помощи, являющейся результатом «инстинкта общительности», который медленно развивался «среди животных и людей в течении чрезвычайно долгого периода эволюции, с самых ранних ее стадий, и который научил в равной степени животных и людей осознавать ту силу, которую они приобретают, практикуя взаимную помощь и поддержку, и осознавать удовольствия, которые можно найти в общественной жизни»12.

Организация будущего общества представлялась анархистам неполитическим союзом самостоятельных децентрализованных групп, общин, коммун и т.п., в которых не принимаются какие-либо обязательные решения для входящих в них членов. Регулирование общественной жизни должно будет производиться производственными корпорациями, цехами, гильдиями, которые, трансформируясь в профессиональные союзы, будут выполнять функции защиты своих членов от стихии рынка и произвола социальных институтов. Различия же во взглядах на общественную организацию у немецкого и русских анархистов кроются в нюансах и преимущественно касаются названия, оформления и способов построения данной общности. М. Штирнер, М.А. Бакунин и П.А. Кропоткин сходились во мнении, что в обществе необходимо создать комфортные условия для личности через упразднение принудительно-государственных и эксплуататорских институтов, через обеспечение социально-экономических гарантий для ее максимального развития, через создание атмосферы свободы и терпимости и через реформу образовательной и воспитательной систем на либертатных началах.

Второй параграф - «Философские проблемы власти, государства и права в трудах анархистов» - построен на сравнении взглядов немецкого и русских анархистов относительно перечисленных социальных феноменов, в нем также устанавливается сходство и различия в учениях, производится поиск причин, обусловивших их специфику. Прямое или косвенное присутствие понятий власть, государство и право в доктринах М. Штирнера, М.А. Бакунина и П.А. Кропоткина позволяет объединить эти разнородные, на первый взгляд, теории в рамках единого анархистского учения. В отношении понимания сущности и назначения власти государства и права у немецких и русских теоретиков анархизма сохраняется общая тенденция недооценки значения этих государственно-правовых феноменов в организации, управлении и регулировании социальных процессов. Деструктивный характер государственно-правовым аспектам классического анархизма придали общие для обеих стран политико-экономические причины. Для Германии 40-х, а для России 60-х годов XIX века были свойственны, во-первых, отмирание феодально-крепостнического строя, зарождение и формирование капиталистического способа производства; во-вторых, отсутствие необходимых эффективных политико-экономических реформ, бюрократизация государственного аппарата; в-третьих, резкое обнищание крестьянства и ремесленничества; в-четвертых, крестьянские восстания и рабочие бунты; в-пятых, как следствие этого - усиление правительственной реакции, ужесточение цензуры, укрепление полицейской и пенитенциарной систем. Недостатки анализа государственности и законодательства классиками анархизма объясняется, в первую очередь, тем, что они были современниками государств полицейского типа, которые начинали трансформироваться в бюрократические, и которым до подлинно демократических было еще далеко. Анархисты делали философско-социологические обобщения не государственности и права вообще, а конкретных государств и законов, политико-правовых актов в тот период, когда антинародная, антигуманная природа их, принудительная (карательная) функция проявлялась с особой силой, а общесоциальные (общечеловеческие) функции управления и организации не обозначились еще достаточно четко, поэтому они и не были замечены анархистами. Поэтому для теоретического анархизма так характерны субъективизм, нигилизм, утопизм и волюнтаризм.

Однако заслуга немецкого и русского анархизма заключается в том, что он осуществил десакрализацию власти, государства и права и убежденно доказал, что эти явления социальной жизни в теоретическом отношении опираются на аксиому необходимости опеки над человеческой личностью, на веру в «доброго» царя, господина, судью, «благой», сухой и бездушный закон, уничтожающий реальную личность. В их сочинениях показана неразрывная связь между властью и эксплуатацией, правом и насилием, которые способствуют порабощению и отчуждению личности, а также предпринята попытка поиска путей их преодоления.

Третий параграф - «Философия свободы и собственности в немецком и русском анархизме» - раскрывает специфику понимания категорий свободы и собственности М. Штирнером, М.А. Бакуниным и П.А. Кропоткиным. Общность идей классического немецкого и русского анархизма и их ценность заключается в том, что он решительно отстаивал мечту человека об объединении людей ненасильственным способом, не посредством внешней необходимости, а через свободное внутреннее влечение человеческой природы. Анархизм свободу ставит выше насилия, любовь - выше власти, самостоятельно и внутренне организованное общество предпочитал принудительно выстроенному государству. Отличие же русской философии свободы от штирнеровской состоит в ее этической направленности. Русские анархисты свободу ассоциировали с добром. «Не существует добра вне свободы, - отмечал М.А. Бакунин, - а свобода является источником и абсолютным условием всякого добра, ведь добро есть не что иное, как свобода».13 П.А. Кропоткин верно полагал, что путь к зрелой свободе лежит через образование и науку, через целенаправленное улучшение нравственных качеств человека и общества.

Проблема классического анархизма, как немецкого, так и русского, заключается в том, что его творцы до конца не учитывали многогранности, комплексности понятия свободы, всех ее содержательных характеристик и сторон и часто понимали ее односторонне: М. Штирнер – только как принцип конкретного индивидуального состояния и обособления, а М.А. Бакунин и П.А. Кропоткин – только как абстрактную, до конца не разработанную основу разумного и совершенного общежития. Нередко в русской анархической философии свобода подменялась понятием воли. Такая воля вместо свободы очень часто в годину ненастий направлялась на выживание, на самопомощь. В этом сказывалась особая витальность русских, их жизненная сила. Штирнеровская свобода - это попытка внутреннего освобождения индивидуального сознания, осознание индивидом своего интеллектуального могущества и требование раскованности человеческого мышлении и деятельности. Свобода же в русском анархизме пробуждает в индивиде понимание своей социальной востребованности, включенности в социальную практическую деятельность, осознание личностью своей созидательной силы только посредством коллектива. Обе разновидности анархизма ненавидят власть и насилие над личностью и обществом и страстно желают их освобождения и новой организации.

Теоретические конструкции немецких и русских анархистов по поводу собственнических отношений представляют собой модели новых социальных отношений, где общественный продукт распределялся бы между гражданами внеюридическим способом или на основе добровольных юридических (договорных) компромисных отношений. Сравнивая взгляды анархистов по вопросу собственности, можно отметить, что основное сходство заключено в единой цели: освобождение личности от государственных и частных производственных монополий, мешающих развитию и обеспечению граждан всем необходимым, однако средства, разрешающие эти проблемы у теоретиков анархизма разнятся. М. Штирнер, М.А. Бакунин и П.А. Кропоткин по-разному отзывались о целесообразности собственнических отношений: от полного непринятия и резкой критики, до их признания и глубокого конструктивного анализа. Однако все авторы видели в собственности скрытую угрозу их абсолютной свободе (а в анархизме, как немецком, так и русском, собственность непременно коррелирует со свободой) и считали, что любой вид собственности может негативно повлиять на свободу как специфическую ценностную категорию.

Резюмируя итоги сравнительно-исторического анализа анархистской проблематики, диссертант обращает внимание на то, что, несмотря на некоторые видимые различия во взглядах теоретиков анархизма, сходства в них присутствует больше. Это также является доказательством целостности анархистского учения.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, обобщаются сущностные характеристики немецкого и русского анархизма, формулируются выводы.

По теме диссертации имеются следующие публикации:

1. Ежова, Е.А. Философский анархизм: проблематика, сущностные признаки / Е.А. Ежова // Поиск. Серия «Философские и социально-экономические исследования» : межвузовский сборник научных статей. - Мурманск : Изд-во ООО «Максимум», 2003. - Вып. VII. - С. 30 - 42 (0,7 п.л.)

2. Ежова, Е.А. Личность и общество в анархистском учении М. Штирнера / Е.А. Ежова // Наука и образование - 2004 : материалы международной научно-технической конференции : в 6 ч. Ч. 2 // Гос. комитет РФ по рыболовству, Мурманский гос. техн. ун-т. - Мурманск : Изд-во МГТУ, 2004. - С. 75-78 (0,3 п.л.)

3. Ежова, Е.А. Духовные истоки философского анархизма, этапы его развития и проблема определения / Е.А. Ежова // Вестник МГТУ. - 2004. - Т. 7. № 2. - С. 217 - 224 (0,9 п.л.)

4. Ежова, Е.А. Философские проблемы власти, государства и права в философии М. Штирнера, М.А. Бакунина и П.А. Кропоткина / Е.А. Ежова // Вестник МГТУ. - 2006. - Т. 9. № 2. - С. 41 - 52 (1,3 п.л.)


1 См.: Вехи. Из глубины / Под ред. В.С. Степина. М., 1991. С. 446.

2 См.: Эльцбахер П. Сущность анархизма. Мн., 2001; Ценкер Е. Анархизм. История и критика анархистских учений. М., 1906; Штаммлер Р. Теория анархизма. М., 1906; Саводник В. Ницшеанец 40-х годов. Макс Штирнер и его философия эгоизма. М., 1902; Шельвин Р. Макс Штирнер и Фридрих Ницше: явления современного духа и сущность человека. М., 1909; Nettlau M. Anarchismus von Proudon zu Kropotkin. Berlin, 1925; Nozick R. Anarchy, State and Utopia. New York, 1974; Mantz K.A. Die philosophie Max Stirners im gegensatz zum Hegelschen idealismus. Berlin, 1936; Adler G. Stirners anarchistische Sozialtheorie. Jena, 1907.

3 См.: Блауберг И.И. Анархизм: что мы знаем о нем // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 165.

4 См.: Пирумова Н.М. Бакунин. М., 1970; Пирумова Н.М. Гуманизм и революционность Петра Кропоткина // Вопросы философии. 1991. № 11. С. 38-43; Комин В.В. Анархизм в России. Калинин, 1969; Мамут Л.С. Этатизм и анархизм как типы политического сознания. Домарксистский период. М., 1989; Канев С.Н. Октябрьская революция и крах анархизма. М., 1974; Лебедева Т.П. К проблеме анализа некоторых идей теоретиков анархизма // Социально-политические науки. 1990. № 8. С. 98-105; Мкртичян А.А. П.А. Кропоткин и Западная Европа // Новая и новейшая история. 1991. № 2. С. 48-63; Графский В.Г. Политические и правовые взгляды русских народников (истоки и эволюция). М., 1993; Соколов Ю.В. Социальная сущность анархизма. М., 1977.

5 См.: Пронякин Д.И. Основные доктрины классического анархизма. С.-Пб., 1995; Ударцев С.Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России. М., 1994; Федотова В.Г. Анархия и порядок в контексте российского посткоммунистического развития // Вопросы философии. 1998. № 5. С. 4 - 8; Никитин А.Л. Заключительный этап развития анархической мысли в России // Вопросы философии. 1991. № 8. С. 89 - 101; Хевеши М.А. Анархизм и нигилизм // Социс. 1998. № 2. С. 118-124.

6 См. подр.: Кохановский В.П. Историзм как принцип диалектической логики. Ростов-на-Дону, 1978. С. 136.

7 См.: Алексеев П.В., Панин А.В. Теория познания и диалектика. М., 1991. С. 350; Елсуков А.Н. Проблема исторического и логического // Вестник МГУ. 1969. Серия 7. Философия. № 4.

С. 48 - 49.

8 См. подр.: Каган М.С. Системный подход и гуманитарное знание. Избранные статьи. М., 1991. С. 28 - 30.

9 Ильин И.А. Путь духовного обновления. М., 2003. С. 30.

10 Бакунин М.А. Кнуто-германская империя и социальная революция // Антология мировой философии: В 4 т. Т. 4 / Ред.-сост. В.В. Богатов и Ш.Ф. Мамедов. М., 1972. С. 362.

11 Цит. по: Пирумова Н.М. Гуманизм и революционность Петра Кропоткина // Вопросы философии. 1991. № 11. С. 40.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»