WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Респонденты группы «Больные»» противоречиво отвечали на утверждение, что больные депрессией опасны. С утверждением «Больные депрессией опасны» были согласны 18,33% респондентов. С утверждением «Больные депрессией не опасны» были согласны 95% респондентов, что полностью противоречит представлениям в других группах (разница статистически достоверна). Однако осознание социальной опасности повышалось за счёт риска самоубийств, возможность которых признавали пациенты в 38,33% случаев (и всё равно это достоверно меньше, чем в других группах), респонденты даже соглашались в большинстве своём с необходимостью изоляции пациента (78,33%, разница с другими группами статистически достоверна).

Отношение респондентов группы «Больные»» к своему социальному и правовому статусу, как и следовало ожидать, позитивно. Как и респонденты других групп, они не допускали ограничения своих прав и дискриминации по психиатрическому диагнозу и соглашались с необходимостью, что ограничение прав больных должно определяться в каждом случае индивидуально. Респонденты группы «Больные»» (как и «Родственники»), в отличие от респондентов группы «Общество», реже ограничивали социальный статус больного. Они достоверно реже, чем респонденты других групп, полагали, что больные депрессией не должны водить машину (41,67%), иметь оружие (35%), работать в сфере воспитания (18,33%), на руководящем посту (16,67%). Респонденты группы «Больные»», так же, как и респонденты группы «Родственники», значительно реже, чем респонденты других групп, считали, что больные депрессией не должны служить в правоохранительных органах и армии (13,33%), что достоверно ниже, чем в группах профессионалов и общества. «Больные депрессией не должны учиться в высших учебных заведениях» считали 38,33% респондентов. Респонденты группы «Больные»» не соглашались с утверждением, что больные депрессией не должны иметь семью и детей и только с введением в утверждение, что больным депрессией нежелательно иметь детей в случае опасности возникновения наследственного заболевания, согласились 18,33% респондентов.

Оценивая сегодняшнее положение дел в обществе, большинство респондентов группы «Больные»» полагало, что права больных часто ущемляются и отношение к ним во многом предвзятое и негуманное. Респонденты группы «Больные»» (18,33%) достоверно реже, чем респонденты группы «Общество», но вместе с тем достоверно чаще, чем респонденты группы «Родственники», были согласны с утверждением «если есть риск, что больной депрессией может совершить опасные для окружающих действия …, лучше сразу изолировать его».

Подавляющее большинство респондентов признавали психиатрию наукой и считали, что профессия психиатра заслуживает уважения. Однако респонденты группы «Больные»» (достоверно чаще, чем респонденты группы «Врачи») полагали, что психиатры в своих выводах субъективны (45%), многое решает мнение конкретного врача (50%). Респонденты группы «Больные»» (достоверно реже, чем в подгруппе «Врачи» других специальностей, в группах «Психологи» и «Общество») считали, что опасно иметь дело с психиатром, так как есть риск, что здорового человека он может признать психически больным (8,33%), и нередко психиатры психически здоровых считают больными, поэтому незаконно лишают их свободы (8,33%).

Незначительная часть респондентов группы «Больные»» (достоверно реже, чем в группе «Общество») считала, что психиатры психически нездоровы (3,33%) и что им нравится властвовать над своими пациентами (8,33%). Эти суждения в группе «Больные»» коррелировали с мужским полом респондентов.

Таким образом, на самостигматизацию больных с депрессивными эпизодами оказывало социальное давление не только общество, включая отдельных профессионалов, в первую очередь, врачей других специальностей и психологов, но и (в меньшей степени) родственники. Это приводило к несвоевременному обращению к врачу, «лечению» у непрофессионалов, к отказу от медикаментозного лечения в пользу психокоррекции, вмешательству в назначенное врачом лечение, к трудностям комплайенса, к отказу от поддерживающей терапии.

Не меньшее значение для развития стигмы и дискриминации имеют источники осведомлённости о психиатрии и психических расстройствах. И хотя источники осведомлённости существенно разнятся в зависимости от групп респондентов, можно отметить недостаток профессиональной и научно-популярной литературы о психиатрии и психической патологии, а также сведений о правах граждан, в том числе страдающих психическими заболеваниями. Были выявлены умеренные корреляционные связи между источником осведомлённости и суждениями респондентов исследуемых групп, которые показали, что независимо от источника осведомлённости, среди респондентов встречались заблуждения в отношении объективной оценки картины заболевания.

Выявлена слабая корреляция между глубиной депрессивного эпизода и структурой депрессивного аффекта, Так, у больных с лёгким депрессивным эпизодом чаще возникали ошибочные представления о болезни, в частности, что они не могут заболеть депрессией, что депрессия – это пессимистический взгляд на мир (R 0,27, p<0,05) или результат безволия (R 0,235, p<0,05). У респондентов с умеренным депрессивным эпизодом также возникали ошибочные представления, на течение болезни и результативности лечения, в частности, «больные депрессией сами виноваты в своём заболевании» (R 0,29, p<0,05); имело место мнение, что психиатры манипулируют больными (R 026, p<0,05).

Для тревожной депрессии было характерно более частое обращение к архаическим взглядам на депрессию, в частности, респонденты утверждали, что депрессия является результатом порчи, ворожбы (R 0,29, p<0,05); считали возможным обращаться за помощью к экстрасенсу (R 0,025, p<0,05) или знахарю (R 0,29, p<0,05).

Респонденты группы «Больные», в клинической картине которых отмечались повторные умеренные депрессивные эпизоды, отмечали, что, если у них возникнут депрессивные проявления, они «обратятся к психиатру» (R 0,27; p<0,05). А также утверждали, что больные депрессией «во многом сами виноваты в своём заболевании» (R 0,26; p<0,05), и что всех людей с депрессией, которые «не понимают, что больны, нужно лечить принудительно» (R 0,28; p<0,05). Длительно болеющие пациенты соглашались, что депрессия ограничивает возможности человека (R 0,27; p<0,05) и утверждали, что психиатры в своих выводах очень субъективны, многое решает мнение конкретного врача (R 0,26; p<0,05). В отличие от них пациенты с меньшей длительностью заболевания считали, что наличие диагноза «Депрессия» не оправдывает преступника, он должен отвечать перед законом так же, как и здоровый человек (R 0,29; p<0,05), и, что больные депрессией подвергаются дискриминации в обществе, так как их считают сумасшедшими (R – 0,26; p<0,05). Таким образом, можно предположить, что длительность заболевания и вариант депрессии влияют на формирование психологических защит в отношении объективности картины заболевания (от отрицания болезни, вытеснения до мистификации заболевания).

Выделен усреднённый психологический портрет респондента группы «Больные». Он характеризовался противоречивыми тенденциями: с одной стороны - неустойчивостью самооценки и мотивации, потребностью в высоких личных результатах и социальной активности, спонтанностью, с другой стороны - неуверенностью в себе, тревожной мнительностью, настороженностью, застреваемостью и инертностью установок на фоне высокой эмоциональной лабильности. Такое сочетание противоречивых тенденций характерно для «слабой» (гипотимной и гетерономной) конституциональной структуры личности, в характере которой наиболее выражены субъективизм в восприятии окружающего, настороженная подозрительность, пессимизм, склонность к фиксации негативных переживаний, эмоциональная неустойчивость и тревожность.

При исследовании индивидуально-психологических особенностей среди респондентов группы «Больные»» отмечались достоверно значимые различия психологического профиля мужчин и женщин.

При анализе данных, полученных в результате исследования индивидуально-психологических свойств респондентов группы «Больные»», были выявлены следующие корреляции: между тяжестью и ведущим аффектом депрессивного эпизода; менее выраженные различия при разделении депрессии на лёгкий и умеренный эпизоды; между длительностью депрессивного эпизода, частотой рецидивов заболевания и выраженностью ригидности и снижением спонтанности; между показателями личной тревожности, сензитивностью и частотой обращаемости к участковому психиатру и госпитализацией в дневной стационар.

В результате анализа полученных данных (на основании суждений пациентов, клинико-динамического наблюдения и результатов индивидуально-психологического тестирования) были выделены пять типов внутренней картины болезни у респондентов группы «Больные»», формирующие индивидуальные копинг-механизмы и копинг-стратегии поведения в болезни, ремиссии и в социуме: тревожно-фобический, алекситимический, истероформный, мистико-архаический и анозогностический типы.

Следовательно, копинг-поведение можно определить как стратегию действий, предпринимаемых пациентом вслед за получением медикаментозного лечения и вместе с ним, а также вместе с развитием психологических защитных механизмов, включающихся и проявляющихся в эмоциональной, когнитивной и поведенческих сферах функционирования личности пациента, в качестве жизни в болезни, и ведущих к той или иной степени дезадаптации.

В процессе медикаментозной терапии и психообразовательных (психотерапевтических и психоадаптационных мероприятий) воздействий также обнаружилась отчётливая положительная динамика качества жизни «в целом». Часть респондентов группы «Больные»» была не удовлетворена жизнью «в целом» в несколько большей степени по сравнению с соответствующими показателями качества жизни, обусловленного депрессией, однако различия отмечались лишь на уровне социальных тенденций, не достигая статистически достоверного уровня.

У части респондентов группы «Больные»», высказывающих мнение о недоброжелательном отношении к ним сотрудников на работе, которое «действовало удручающе», отмечались более высокие показатели ситуативной тревоги (R 0,28; p<0,05). При этом отмечалась обратная корреляционная зависимость по шкале принятия окружающих (R – 0,27; p<0,05), в индивидуально-личностных особенностях по тесту ИТО наиболее выраженными были экстравертированность (R 0,26; p<0,05), тревожность (R 0,26; p<0,05) и лабильность (R 0,38; p<0,05).

Таким образом, проведённое исследование подтверждает тезис о том, что чем выше настороженность, тревожность, эмоциональная неустойчивость респондента в отношении социального окружения, ущемления прав пациента и его дискриминации, тем достоверно чаще больной ощущает на себе недоброжелательное отношение окружающих.

У респондентов группы «Больные», постоянно испытывающих различные опасения в отношении своего психического состояния (возникновения депрессивного эпизода, ухудшения общего состояния, «раскрытия» болезни окружающими, подозрения о передачи болезни по наследству детям) в индивидуально-психологических особенностях по тесту ИТО превалировали такие черты личности как сензитивность (R 0,35; p<0,05), лабильность (R 0,27; p<0,05) и склонность к преувеличению имеющихся болезненных расстройств (аггравация, R 0,26; p<0,05). Кроме того, постоянный страх возобновления депрессии при снижении дозировок или отмене лекарств испытывали больные с высоким уровнем тревожности (R 0,35; p<0,05) и низким уровнем самоконтроля (R 0,31; p<0,05), агрессивности (R 0,32; p<0,05), спонтанности (R 0,27; p<0,05).

Респонденты группы «Больные»», которые считали для себя небезопасным вождение машины, имели высокий уровень ситуативной тревоги (R 0,39; p<0,05), низкий уровень агрессивности (R 0,27; p<0,05) и спонтанности (R 0,29; p<0,05). В то же время у больных, которые считали, что могут и должны водить машину, отмечались высокая экстравертированность (R 0,32; p<0,05) и агрессивность (R 0,25; p<0,05). При этом данные утверждения больных не коррелировали с длительностью и тяжестью течения заболевания. Это позволяет сделать вывод о том, что ограничение себя в «правах» больными связано с их индивидуально-психологическими особенностями, внутренней картиной болезни и копинг-поведением.

Предложена интегративная модель психообразования групп респондентов «Больные»» и «Родственники», которая представляет собой комплексную бифокальную (по разным указанным выше параметрам), поэтапно осуществляемую систему информационных, психотерапевтических, психокоррекционных и поведенческих воздействий, которые занимают особое место в структуре лечебно-реабилитационных мероприятий депрессий.

Таким образом, использование психообразовательной программы, социальной поддержки, психотерапевтических методик работы с больными в процессе депрессивного эпизода и в ремиссии с одновременным применением профилактического и противорецидивного лечения существенно уменьшает проявления стигматизации и самостигматизации пациента и оказывает существенное положительное влияние на установление комплайенса с пациентом в терапии, повышению социального функционирования и качества жизни в болезни (в статике и в динамике) и адаптации в социуме.

Выводы

  1. Степень стигматизации больных депрессией различна и зависит от принадлежности респондента к определённой социальной группе населения, профессии, уровня образования, возраста, самого индивида и опыта его общения с больными.

2. На стигматизацию и дискриминацию больных депрессией оказывают влияние следующие факторы: возраст, уровень образования, профессия, общение с врачами и психологами, окружающие члены общества, источники информации, сам индивид и опыт его общения с больными.

3. К факторам, способствующим формированию феномена самостигматизации, относятся личностные особенности больного, тип течения, длительность заболевания, состояние комплайенса, поддерживающая и противорецидивная терапия, качество жизни пациента в болезни, нарушение социального функционирования и социальная дезадаптация.

4. Во всех исследуемых группах и, особенно, в группах непрофессионалов, выявляются архаические взгляды и заблуждения, распространяющиеся на больных депрессией, на депрессию как психическое расстройство в целом, методы её лечения, на права пациента.

5. Среди респондентов групп непрофессионалов стигматизация наименее выражена в группе «Больные». Отмечена слабая корреляционная связь между ведущим аффектом и степенью выраженности депрессивного эпизода.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»