WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Изложенные выше соображения позволили сформулировать операциональное определение понятия «мигрантский статус», под которым понимаются различия в травматическом опыте испытуемых, связанного с тем, какое решение было принято ими в трудной жизненной ситуации (переехали до начала военных действий – переехали после начала войны – никогда не покидали пределов исторической родины в статусе беженца или вынужденного переселенца).

Таким образом, выборка испытуемых (N=147) состояла из трех групп:

Первую группу (условное название «МОСКВА-НЕ ВОЙНА») составили 47 вынужденных переселенцев, покинувших г.Грозный до начала военных действий, проживающих в настоящее время на территории Московского региона: 17 мужчин и 30 женщин русской (77%) и чеченской (23%) национальности в возрасте от 25 до 60 лет (М=43.1, SD=10.9) со средним и высшим образованием (М=13.7, SD=2.1).

Вторая группа («МОСКВА-ВОЙНА») была сформирована из 47 вынужденных переселенцев из Чеченской республики, проживающих в настоящий момент в Москве и Московской области, в личной истории которых есть травматическое событие «война»: 18 мужчин и 29 женщин русской (30%) и чеченской (70%) национальности в возрасте от 24 до 60 лет (М=38.5, SD=11.2) со средним и высшим образованием (М=13.0, SD=2.3).

Третью группу («НЕМИГРАНТЫ») составили 53 жителя Чеченской республики, никогда не покидавшие ее пределы в статусе беженца или вынужденного переселенца: 15 мужчин и 38 женщин преимущественно чеченской (98%) национальности в возрасте от 25 до 56 лет (М=38.4, SD=8.9) со средним и высшим образованием (М=13.1, SD=2.2). В жизненной истории каждого из них присутствует травматическое событие «война».

Группы комплектовались на добровольной основе, уравнивались по состоянию здоровья (отсутствие боевых ранений и черепно-мозговых травм), возрасту и уровню образования. Перед проведением обследования проводилась беседа, из которой испытуемые могли получить информацию о целях и задачах исследования, получалось письменное согласие на участие.

Предварительный анализ эмпирических данных показал, что социально-демографические характеристики испытуемых не составляют артефакт исследования:

  • базисные убеждения, смысложизненные ориентации, а также личностные характеристики, измеренные опросником Big Five, на материале обследованной выборки никак не соотносятся с национальным признаком;
  • интенсивность наличного психического дистресса в ситуации вынужденного переселения, по данным опросника SCL-90-R, в целом также не зависит от национальной принадлежности, однако чеченцы, мигрировавшие в результате начала военных действий, демонстрируют более высокий уровень межличностной сензитивности, фобической тревожности и психотизма, нежели русские. В реальных условиях межэтнического взаимодействия на принимающей территории описанная симптоматика соотносится с маргинальной позицией этой субгруппы: негативные ожидания относительно любых коммуникаций с другими людьми, иррациональные, неадекватные стимулам реакции страха приводят к избегающему поведению, изолированному стилю жизни.
  • данные о влиянии временной отдаленности травматического события, возраста на момент травматизации, а также уровня образования на выраженность признаков посттравматического стресса не расходятся с полученными ранее в лаборатории психологии посттравматического стресса Института Психологии РАН для других контингентов испытуемых: уровень образования отрицательно коррелирует со всеми признаками посттравматического стресса; наиболее уязвимыми к стрессовому воздействию в ситуации вынужденного переселения оказываются лица старшего возраста.

Работа над гипотезой о взаимосвязи текущего психологического благополучия вынужденных переселенцев с их мигрантским статусом производилась в три этапа:

Во-первых, был изучен уровень выраженности признаков наличного психического дистресса (по данным методики SCL-90-R) в исследовательских подгруппах с применением однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA). Показано, что максимальную выраженность признаков дистресса демонстрируют те испытуемые, кому пришлось пережить войну, не покидая Грозный (M=0,86, SD=0,62), минимальную – мигранты, уехавшие до начала событий (M=0,57, SD=0,51), группа «МОСКВА-ВОЙНА» занимает промежуточное положение (M=0,69, SD=0,53). Тестом Крускала-Уоллиса различия фиксируются в части проявления признаков тревожности (Н=10,9, =0,004), фобической тревожности (Н=6,7, =0,04) и психотизма (Н=6,2, =0,04), субшкалы «обсессивность-компульсивность» (Н=5,3, =0,07) и «враждебность» (Н=5,6, =0,06) опросника SCL-90-R различаются на уровне тенденции – интенсивность симптомов возрастает все в том же направлении (от группы «Москва-не-война» к группе «Не-мигранты»), что проиллюстрировано на рис. 1.

Рис.1

Различия в проявлениях фобической тревожности и психотизма могут быть опосредованы, как было показано выше, национальным признаком (тяжесть симптомов нарастает в соответствии с увеличением численного состава чеченцев в подгруппах), однако применительно к прочим шкалам тревожного регистра («обсессивность-компульсивность», «тревожность», «враждебность») описанная тенденция позволяет сделать вывод, что в настоящий момент жители Грозного переживают больший наличный дистресс, нежели те, кто в разное время смог покинуть территорию Чечни.

Во-вторых, был произведен сопоставительный анализ характеристик базисных убеждений и смысложизненных ориентаций испытуемых исследовательских подгрупп. Использовался тест Крускала-Уоллиса с дальнейшим попарным сравнением (критерий Манна-Уитни). Показано, что у мигрантов, переехавших до начала вооруженного конфликта, значимо выше показатели общей осмысленности жизни, а также более позитивны базисные убеждения о справедливости окружающего мира и о ценности и значимости собственного «Я» (см.рис.2).

Рис. 2

Если сравнивать средние значения по группам с нормативными показателями, полученными в процессе апробации методики, то можно сделать вывод, что у жителей Чечни и испытуемых группы «МОСКВА-ВОЙНА» показатели субшкалы «Образ Я» методики ШБУ находятся в пределах нормы, тогда как в группе «МОСКВА-НЕ-ВОЙНА» они выше нормативных (M=25,2, SD=3,2) значений. Полученный результат соотносится, на наш взгляд, с феноменом личностного роста, когда в результате глубокой экзистенциальной переработки и успешного совладания со стрессом вынужденного переселения люди начинают воспринимать собственное «Я» как более сильное, достойное уважения, социально адаптированное. В ряде случаев, однако, можно предположить, что в рамках данного контингента испытуемых мы имеем дело со случаями неадекватно завышенной самооценки, связанными с действием нарциссических (идеализация) либо гипоманиакальных (отрицание) защитных механизмов.

Самые негативные убеждения о справедливости окружающего мира характеризуют мигрантов, в чьей жизненной истории есть травматическое событие «война», наиболее сохранна вера в то, что каждый получает то, что заслуживает и заслуживает то, что получает, у тех, кто уехал раньше. Представляется важным при этом отметить, что испытуемые группы «МОСКВА-ВОЙНА» демонстрируют более слабую веру в справедливость мира также и по сравнению с нормативными данными, полученными в ходе апробации модифицированного варианта «Шкалы базисных убеждений». Более того, корреляционный анализ по Спирмену фиксирует наличие в этой группе положительных взаимосвязей убеждения о справедливости окружающего мира с выраженностью посттравматических симптомов (R=0,34; р=0,02). Таким образом, вполне вероятным представляется, что частичная утрата веры в справедливый мир может выступать ресурсом для совладания с последствиями переживания ситуации вынужденной миграции: переселенцы, лишенные убежденности в том, что «каждый получает по заслугам», в большей степени свободны от чувства вины и открыты новому опыту.

Третий этап работы над гипотезой был посвящен дискриминантному анализу общего массива данных, характеризующих всех испытуемых исследовательской выборки с точки зрения личностных характеристик. В качестве зависимой переменной рассматривалась классификация подгрупп с точки зрения мигрантского статуса; в качестве переменных-предикторов в анализ включались личностные характеристики, измеренные опросником Big Five. По результатам анализа как наиболее существенные были выделены нейротизм, экстраверсия, открытость опыту. Привлечение описательной статистики и условно нормативных данных позволило заключить, что в условиях вынужденности первыми приняли решение о переезде лица, обладающие высокой открытостью к усвоению нового опыта, с началом войны к ним присоединились экстраверты, ограниченно открытые для нового, остались на Родине – консервативно настроенные интровертированные индивиды с высоким уровнем негативной эмоциональности. Графическая иллюстрация описанного результата приведена на рис. 3.

Рис.3

Для проверки гипотезы о комплексном характере феномена вынужденного переселения был проанализирован уровень посттравматического стресса в подгруппах мигрантов.

Сопоставление полученных данных с имеющимися в литературных источниках показало, что, с точки зрения совладания со стрессовыми переживаниями, в целом изученные группы могут быть охарактеризованы, как благополучные, хотя у части респондентов (для группы «МОСКВА-НЕ-ВОЙНА» эти данные составляют 11%, «МОСКВА-ВОЙНА» - 21%), посттравматические стрессовые реакции носят выраженный характер.

Анализ значимости различий с применением критерия Манна-Уитни показал, что наиболее ярко признаки посттравматического стресса выражены у переселенцев, уехавших в результате начала военных действий.

Проверка гипотезы о взаимосвязи базисных убеждений личности (субшкалы опросника ШБУ) и системы смысложизненных ориентаций (субшкалы методики СЖО) с интенсивностью посттравматического стресса (интегральный показатель методики ШОВТС) осуществлялась методом контрастных групп: совокупная выборка мигрантов (N=94) была разделена на подгруппы с высокой, средней и низкой степенью выраженности признаков посттравматического стресса (Сидоренко, 2003). Предполагалось, что группа с низкими показателями по методике ШОВТС будет иллюстрировать результат успешного совладания со стрессом вынужденного переселения, с высокими – описывать противоположную тенденцию.

Анализ значимости различий с использованием критерия Манна-Уитни показал, что для вынужденных переселенцев, успешно совладавших с посттравматическим стрессом, характерны более позитивные базисные убеждения о ценности и значимости собственного «Я» (U=245,5, p=0,003) и возможностях контролировать происходящие в жизни события (U=306,5, p=0,04); выраженная интернальность (субшкалы «Локус контроля-Я» (U=201,0, p=0,0002) и «Локус контроля-жизнь» (U=193,0, p=0,0001) методики СЖО), а также значительно большая общая осмысленность жизни (U=210,0, p=0,0004).

Система смысложизненных ориентаций у мигрантов (субшкалы «Цели в жизни», «Процесс жизни», «Результативность жизни» методики СЖО) также соотносится с интенсивностью признаков посттравматического стресса: удовлетворенность самореализацией в прошлом (U=205,5, p=0,0003), восприятие процесса жизни в настоящем как интересного, эмоционально насыщенного (U=263,5, p=0,006) и наличие целей в будущем, придающих жизни осмысленность, направленность и временную перспективу (U=317,5, p=0,05), являются важными ресурсными характеристиками совладания со стрессом вынужденного переселения.

В работе приведено обсуждение результатов, в котором обобщаются теоретические и эмпирические результаты проведенного диссертационного исследования. В качестве подтверждения полученных эмпирических результатов приводятся описания конкретных случаев, проиллюстрированные отрывками из интервью с испытуемыми.

В заключении подводятся итоги исследования, отдельно отмечается психологический феномен осознания себя post-factum «вынужденным мигрантом», обнаруженный при изучении экзистенциальных переживаний переселенцев и не поддавшийся, к сожалению, количественному измерению в рамках настоящего исследования, намечаются перспективы дальнейшего изучения когнитивно-личностных ресурсов совладания с трудными жизненными ситуациями.

На основании обобщения результатов проведенного исследования сформулированы следующие выводы:

  1. В исследовании произведена апробация и выполнена стандартизация модифицированного варианта методики «Шкала базисных убеждений» Р.Янофф-Бульман, измеряющей характеристики базисных убеждений личности относительно доброжелательности-враждебности окружающего мира, его справедливости, а также ценности и значимости собственного «Я». Показано, что модифицированный вариант методики валиден, надежен и может использоваться как с исследовательскими целями, так и в индивидуальной работе.
    Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»