WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Мы проанализировали значение (ресурсность) истории семьи и предков для испытуемых со слабой осведомленностью по описанным выше критериям действенности ресурса. Обращает на себя внимание не только малое количество описаний ресурсности этого знания и представлений о предках (28 выборов у 17 испытуемых), но и узкий спектр используемых эмпирических показателей ресурсности (5 из 15), в случае, если знание является таковым (позитивным, ресурсным). Наиболее часто здесь описывается потребность в эмоциональной поддержке предка (8 выборов), «сближение» с историей, понимание «родства» (9 выборов). Но подобные описания наблюдаются чаще в ситуации вынужденной разобщенности с родственниками (смерть, переезд и потеря контактов и др.).

Геносоциограммы «среднего» типа (20-100 членов семьи) зачастую неполны, отсутствуют знания о каких-либо членах семейной истории, но в описании их фиксируются примеры ярких и необычных судеб членов семьи, которые передаются как нарратив, и знание о которых имеет сильную эмоциональную окраску. В этом случае, испытуемые чаще описывают историю семьи и предков как ресурсные. Здесь мы можем наблюдать не только значительное количество ответов, соответствующих критериям действенности межпоколенного ресурса (759 описаний у 91 человека), но и широкий спектр задействованных в этом описании критериев ресурсности (14 из 15 критериев). Наиболее часто здесь описываются такой эмпирический показатель действенности межпоколенного ресурса как укрепление я- концепции и позитивного образа Я (246 ответов), который включает лучшее понимание собственных личностных характеристик и особенностей поведения, своих ролей и места в различных социальных группах (и прежде всего, в семье), более позитивную оценку себя. Незначительно реже упоминается улучшение эмоционального состояния (235 ответов), в первую очередь, ощущение силы и способности справляться, получаемые вследствие обращения к истории семьи и фигурам значимых предков, чувство легкости и улучшения настроения, а так же рефлексируемой потребности в подобного рода эмоциональной поддержке.

Такой критерий действенности межпоколенного ресурса как «лучшее понимание трудной жизненной ситуации» так же является весомым и получает большое количество выборов (206). Особенно часто испытуемыми отмечается то, что обращение к образу значимого предка дает понимание различных вариантов поведения и выхода из сложившейся ситуации, позволяет оценить их эффективность и выбрать собственный вариант, собственную модель поведения и разрешения возникшей трудности.

Другим вариантом осведомленности являются геносоциограммы с высокой осведомленностью (100 и более членов семьи). Они составляются чаще всего одним- двумя высокомотивированными членами семьи и имеют высокую осведомленность о жизни предков, подтверждаемые документально (выписки архивов, церковно- приходских книг, значительный архив фотографий и др.). В зависимости от отношения и мотивации ее построения она может выступать ресурсной в совладающем поведении. Однако, мы сталкивались со случаями, когда знание о знаменитых, выдающихся «корнях», предках, акцентирование на них внимания, постоянной публичной презентации этой информации является компенсаторным. Иными словами, может прикрывать отсутствие личных достижений в жизни, защищать человека от осознания собственной нереализованности. В этом случае, осведомленность об истории семьи будет препятствовать личностному развитию человека. Ввиду этих причин, такая история семьи и предков не будет являться ресурсной в совладающем поведении субъекта.

Сама семейная история и отношение к ней формирует родовую идентичность личности и дает представление о личном предназначении, цели, смыслах существования внутри родового клана (34%). Оценка этой истории, статуса и отношений семьи в более широкой общности дает человеку понимание собственной позиции, статуса в обществе, социуме, в котором он существует. Знание истории семьи способствует возникновению уверенности в себе, «стержня жизни», веры в будущее (17,2%), поддержки и сплоченности, «крепкой, дружной семьи», гордости за семью (16%). Отмечались испытуемыми и чувство защищенности, комфорта и поддержки.

Нельзя сказать однозначно, что знание истории семьи и опора на нее несет лишь позитив для личности. Осознание многих проблем (осуждаемые предки, наследуемые дисфункциональные паттерны поведения), идущих из глубин истории семьи, - процесс достаточно трудный. Однако мы убеждены, что, работая с семейной историей, находя новую информацию, субъект может лучше понимать историю семьи и свое поведение, открывать для себя новые ресурсы, а значит и новые возможности совладания с трудными жизненными ситуациями.

На основе процедуры контент- анализа интервью в число условий получения ресурса мы включаем предполагаемые выше и подтверждающие часть гипотезы №2: осведомленность (информированность) о жизни значимого члена семьи или истории семьи, позитивное эмоциональное отношение в нему или истории в целом. Кроме этого, мы выяснили, что обязательными и необходимыми условиями ресурсности межпоколенных отношений являются также: 1. идентификация со значимым другим (сознательная или неосознаваемая), проявляющаяся в высокой эмоциональной оценке личностных черт и качеств значимого другого, осознании общих, схожих черт и характеристик, желании быть «похожим», 2.мотивация получения такого рода поддержки.

В разделе 3.3.5. «Структура межпоколенного ресурса совладающего поведения и средства его получения» на основе полученных данных, обработанных при помощи метода контент- анализа, предлагается трехкомпонентная структура рассмотрения исследуемого ресурса, которая описывает 3 аспекта ресурсности представления о значимом человеке. Сюда включается:

  • Эмоционально-чувственный как ресурс- эмоциональная социальная поддержка, выражаемый в получение ресурсного состояния посредством позитивных эмоциональных переживаний и чувств, связанных с воспоминаниями о значимых людях, вещами и фотографиями, принадлежавшими им, непосредственного общения с ними;
  • Идентификационно- поведенческий, заключающийся в использовании образа значимого человека как объекта идентификации в поведении и личностных чертах, в процессе личного сравнения;
  • Интеллектуально-ценностный, раскрывающийся в подчеркивании интеллектуальной значимости знания о предках, истории семьи в частности и влиянии этого знания на формирование ценностной сферы личности.

Мы получили результаты, что в описании ресурсности образа предка наблюдается индивидуальное преобладание тех или иных аспектов. Так, например, у женщин (U=456, при р=0,03), а так же жителей сельской местности (U=631, при р=0,06) в описании образа предка преобладает эмоционально- чувственный компонент. Этот результат показывает более интенсивное использование ресурса как эмоциональной поддержки женщинами и сельскими жителями, а также большей значимости для них именно такого рода социальной поддержки. У мужчин на уровне тенденции более часто проявляется идентификационно- поведенческий компонент (U=879, при р=0,09), что является следствием большей потребности мужчин в информационной и инструментальной поддержке (Крюкова, 2004). У городских жителей по сравнению с сельскими в представлении преобладает интеллектуально- ценностный компонент (U=659, при р=0,08).

Выделенная нами трехкомпонентная структура ресурса, отражающая значимую эмоциональную и информационную поддержку, значение знания истории семьи и предков, идентификацию со значимым членом семьи старшего поколения является отражением и доказательством части гипотезы №3 о существовании трех уровней действия, «работы» исследуемого социального межпоколенного ресурса: когнитивного (в данном случае, интеллектуально- ценностного), эмоционального и поведенческого.

Средствами получения межпоколенного ресурса является непосредственное общение со значимыми представителями старшего поколения и получаемая от них разнообразная социальная поддержка. Однако в отсутствие возможности реального взаимодействия и получения социальной поддержки от значимого другого, межпоколенный ресурс все же «работает»: субъект может получать ресурс опосредованно.

К образу предка в воспоминаниях наиболее часты обращения в ситуациях эмоционально трудных (22,6%), потребности в информационной поддержке (совет) (19,8%), ситуации выбора (31,7% ответов), воспоминаний о детстве (23%). При этом, представление о предке анализируется как нарратив, рассказа, способствуя сознательному обращению и его вербализации.

Другими средствами доступа к межпоколенному ресурсу являются изобретенные в культуре для поддержания семейной памяти средства, активность использования которых индивидуально варьируется и связана с субкультурой семьи:

1. К семейным фотографиям испытуемые, по их описаниям обращаются в ситуациях негативных эмоциональных переживаний (грустно, тяжело, одиноко, тоскливо) (27%), потребности общения и поддержки именно этого члена семьи («когда хочется пообщаться с ними, побыть духовно вместе») (26,3%), воспоминаний о детстве («хочется вспомнить близких») (20%). Ответы, отражающие немотивированное обращение к семейному альбому («когда попадется на глаза») (2,4%) и обращение для показа другим («когда придут гости») (1,9%) встречаются значительно реже.

«В тяжелых ситуациях снова достанешь альбом, и просто взгляды родных, глядишь на их лик как-то легче, теплее становиться, и даже пытаешься иногда задуматься, спросить что-то и получить ответ, может быть, тот который сама хочешь услышать. Но от других, но иногда и другое всплывает – другие мысли, идей, как будто они подсказывают что» (Из интервью Т.Т.,жен.,53 г.).

Ресурсными могут выступать портретные и ситуационные (эпизодические) фотографии как материальные носители памяти и воспоминания о фотографиях.

2. Вещи, принадлежавшие предкам, хранятся у 97,9% испытуемых до сих пор. Лишь 2% респондентов отмечают отсутствие каких-либо семейных реликвий и вещей предков. Отношение испытуемых к хранению этих вещей так же различное и колеблется от простого хранения как старинной вещи до бережного и трепетного отношения.

«У меня икона хранится. С ее появлением у нас связана длинная и интересная история (авт.- рассказывает)…. Но когда тяжело на душе, все плохо – дает тепло, чувства спокойствия и защищенности, покоя и умиротворенности. Она нас как будто бережет» (Из интервью О.Б., жен, 41 г.).

Описываемые вещи являются источниками эмоциональной поддержки (влияют на настроение, доставляют удовольствие, дарят чувство безопасности), выполняют информативную функцию о предках (военных подвигах, способностях, умениях и др.), способствуя процессу идентификации с ними, построению Я – концепции.

3. Посещение места жительства предков. Вопрос роли места жительства значимого предка тесно пересекается с темой средовой идентичности. Испытуемые описывают желание побывать там, где жили предки, в ситуациях досуга (когда «будет свободное время», «выйду на пенсию»), эмоциональных переживаний (когда «одиноко, грустно»), далекого прошлого («когда меня еще не было», «когда они были молодыми»).

Конечно, местность уже изменилась и испытуемые отмечают: «Хотя в тех местах уже ничего не найдешь – того, что хочешь увидеть» (из интервью А.Н., муж, 52 г.). Однако в совокупности с воспоминаниями, ощущениями иного уклада жизни возникают чувства, описываемые испытуемыми как «чувство Родины» и «гармонии», «родства, принадлежности к этой земле, нужности», «эмоциональных и духовных сил».

4. Ритуальные действия (посещение могил, почитание памяти предков) по описанию людей так же выступает средством получения ресурсных знаний и чувств через обращение к образу предка посредством получения эмоциональной социальной поддержки и ритуального поведения, связанного с культурой и субкультурой семьи, фиксированного в семейном нарративе.

Ресурсность ритуальных действий связана с формированием определенной модели поведения, согласной семейному нарративу («Это долг, святая обязанность – помнить и отдавать так благодарность предкам»), а так же получением ощущения эмоциональной поддержки, связанной с ритуальным поведением.

Ритуальное поведение – одно из неоднозначных в своей оценке средств получения межпоколенного ресурса. Около 38 % испытуемых описывали негативные эмоциональные переживания от посещения могил предков. При этом, существуют различия в активности использования такого средства получения межпоколенного ресурса между городскими и сельскими жителями (*= 1,41, при р= 0,08). Сельские жители более часто описывают использование ритуального поведения как средства получения исследуемого ресурса. Мы связываем это с особенностями семейных традиций, воспитания и уклада семьи в городе и на селе.

Таким образом, средствами получения межпоколенного ресурса являются: непосредственное (получение социальной поддержки) или опосредованное общение (воспоминания, обращение к фотографиям, вещам предков, посещение места их жительства, ритуальное поведение) с представителями старших поколений, связанные с субкультурой семьи.

В Заключении подводятся основные итоги исследования межпоколенного ресурса совладающего поведения, определяются проблемные моменты работы и исследовательские перспективы в рамках данной темы.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАНИЯ

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»