WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Как видно из рисунка 2 уровень переживания террористической угрозы (показатель ОПТУ) достоверно взаимосвязан со всеми шкалами методики SCL-90-R, которая определяет выраженность психопатологической симптоматики.

Также уровень переживания террористической угрозы (показатель ОПТУ) коррелирует с показателем по MS (rs = 0.32; р = 0.045).

Полученные данные полностью подтверждают гипотезу о связи сопряженности между переживанием угрозы теракта, психопатологическими признаками и признаками ПТС.

Для проверки гипотезы о связи переживания угрозы теракта с выраженностью тревожности был проведен корреляционный анализ между соответствующими показателями. Использовался ранговый коэффициент корреляции Спирмена (rs) (рис.3).

Рисунок 3.

Корреляционная плеяда показателя ОПТУ и шкалы реактивной и личностной тревожности

Примечание. ***p<0.001.

Анализ взаимосвязей между показателями уровня реактивной (rs=0,33; р=0.000) и личностной (rs =0,38; р=0.000) тревожности с переживанием угрозы терактов показывает, что повышенный уровень тревожности сопряжен с антиципирующими мыслями об угрозе терактов и связанными с ними эмоциями страха, отчаяния, беспомощности и гнева.

Для сравнения региональных групп по интенсивности переживания угрозы террористического акта была проведена рандомизация этих групп. Из анализа исключили лиц нестуденческого возраста. Таким образом, в выделенные для исследования регионах вошли лица студенческого возраста: первая группа (Москва) 130 человек, вторая (Чеченская Республика) – 73 человека и третья (Забайкалье) – 133 человека.

Обнаружены достоверно более высокие значения по показателям MS и ОПТУ у группы респондентов ЧР по сравнению с группами испытуемых Забайкалья и Москвы. Однако, группы испытуемых Москвы и Забайкалья не отличаются по выраженности признаков ПТС, измеренных по MS. Получены данные о том, что у респондентов Москвы менее выражены значения по показателю ОПТУ, чем у группы испытуемых Забайкалья.

Жители Чеченской Республики в большей степени подвержены травматическому воздействию террористических актов, поскольку наряду с тем, что они наблюдают за происходящими терактами преимущественно по телевидению, они также живут в «этой» реальности. В этой связи они в большей степени страдают от признаков ПТС и переживают угрозу теракта, чем москвичи и жители Забайкалья. Москва – это крупный мегаполис. Стрессовые воздействия на население в мегаполисе более разнообразны, чем в небольших городах. Люди, которые живут в мегаполисе, обладают большей «жизнестойкостью», стрессоустойчивостью. Они как бы «закалились» под влиянием окружающих их стрессоров, в отличие от жителей Забайкалья, которые живут в большой удаленности от крупных мегаполисов. Несмотря на то, что в Москве чаще происходили террористические акты, это скорее сформировало у граждан Москвы определенную «жизнестойкость» по сравнению с жителями Забайкалья. О специфической психологической устойчивости населения мегаполиса к психотравмирующему воздействию терактов также пишет Wessely S., комментируя психологические последствия взрывов в июле 2005 г. в Лондоне [156]. Получены данные о большей интенсивности переживания угрозы теракта жителями Забайкалья по сравнению с москвичами. На первый взгляд, данный результат противоречит логике о том, что чем ближе проживание к местам совершения терактов, тем интенсивнее население переживает террористическую угрозу. Однако в нашей работе получены данные семантического анализа представлений о ТА респондентов каждой из трех региональных групп, которые позволяют обосновать факт относительно сравнительно низкого значения переживания террористической угрозы москвичами. Так, высокий балл переживания террористической угрозы у респондентов ЧР обусловлен тем, что они постоянно включены в эту ситуацию. Москвичи ситуативно включены в ситуацию террористической угрозы. У них срабатывают защитные реакции, компенсаторные механизмы: «Я не хочу показать, что мне страшно». Страх присутствует в имплицитных концепциях ТА у москвичей, а по опроснику переживания террористической угрозы включаются защитные механизмы и респонденты показывают, что «им не страшно». Высокие значения переживания террористической угрозы в группе Забайкалья могут быть обусловлены тем, что источником стрессовых переживаний и повышенного уровня симптоматики ПТС забайкальцев является специфика социального уклада жизни в провинции: отсутствие экзистенциальной уверенности в экономическом благополучии, низкий уровень жизни и условий существования. Несомненно, СМИ и другие средства коммуникации при сообщении информации о терактах нагнетают общую ситуацию тревожности и беспокойства, но забайкальцы удалены от мест совершения терактов, у них никогда не было реального опыта переживания данного стрессора. Полученные результаты свидетельствуют о том, что имплицитные концепции о ТА забайкальцев «размыты».

По данным опросника психопатологической симптоматики SCL-90-R у респондентов ЧР проявляется гораздо более выраженный субъективный дистресс, чем у испытуемых Москвы и Забайкалья.

Информационные сообщения о террористических актах в СМИ и других средствах коммуникации могут быть рассмотрены как психотравматический стрессор, способный привести к развитию признаков посттравматического стресса у косвенных жертв.

Для проверки этого предположения мы выделили группу респондентов («ПТС»), показатели которой по Миссисипской шкале (гражданский вариант) соответствуют клинической картине посттравматического стрессового расстройства, и группу респондентов, у которых признаки посттравматического стресса не выражены («Нет ПТС»).

В качестве критерия для выделения групп использовались низкие и высокие оценки по общему баллу MS. Нижний квартиль распределения MS включал оценки от 48 до 68 баллов (М=62,512; SD=4,575), а верхний – от 90 до 131(М=102,597; SD=10,988). Респонденты, набравшие по MS от 68 до 90 баллов вошли в группу «Частичный ПТС» (М=79,35; SD=5,838), т.е. у них наблюдаются отдельные признаки посттравматического стресса.

В соответствии с полученными результатами, выборка была разделена на 3 подгруппы: 1 подгруппа «ПТС» - 123 испытуемых (24,898 %); 2 подгруппа «Частичный ПТС» - 237 испытуемых (47,975 %); 3 подгруппа «Нет ПТС» - 134 испытуемых (27,125 %).

При сравнении результатов целого ряда исследований с использованием методики «Миссисипская шкала» на различных контингентах испытуемых (профессионалов, род деятельности которых связан с постоянным риском для здоровья и жизни, а также ветеранов войны в Афганистане, ликвидаторов последствий на ЧАЭС, беженцев) (Тарабрина Н.В. с соавт., 1992, 1994, 1996, 1997) с полученными в нашем исследовании значениями показателя MS группы «ПТС» видно, что средние значения по MS(гражданский вариант) группы «ПТС» (М=102,58) соответствуют средним значениям по MS группы беженцев с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) (М=105,14) и группы ликвидаторов с ПТСР (М=99,44).

Сравнивались средние значения показателя ОПТУ между выделенными группами «ПТС», «Частичный ПТС» и «Нет ПТС». Для сравнения применялся непараметрический критерий Манна-Уитни.

Статистически значимые различия в уровне выраженности значений общего балла ОПТУ имеет группа «ПТС» со значениями по этому показателю у групп «Нет ПТС», «Частичный ПТС». Отсюда следует, что у испытуемых группы «ПТС» интенсивность переживания угрозы теракта выше, чем у респондентов с единичными признаками ПТС или отсутствием таковых.

Статистически значимые связи между уровнем переживания террористической угрозы и признаками ПТС получены только в группах респондентов с высоким и средним уровнем выраженности признаков ПТС.

Таким образом, по данным нашего исследования можно выделить две контрастные группы, которые различаются как по уровню выраженности признаков ПТС, так и по сопряженным с ним уровнем переживания угрозы теракта.

Одна из выделенных нами групп («ПТС») может быть определена как неустойчивая к воздействию такого стрессора как информация о террористических актах, в то время как у другой («Нет ПТС»), возможно, выражена так называемая «жизнестойкость» (resilience), т.е. психика этих людей оказалась устойчивой к психотравмирующему воздействию картин терактов в СМИ.

Респонденты, имеющие высокую интенсивность симптомов ПТС, остро переживают потенциальную угрозу терактов, т.е. переживание угрозы терактов вносит вклад в развитие ПТС. Для проверки этого предположения был проведен однофакторный дисперсионный анализ ANOVA. Разделение по группам проводили по выраженности показателя ОПТУ: первая группа представлена респондентами, которые имеют значения показателя ОПТУ меньше 121 балла (М=103,22; SD=15,09); вторая - респондентами, значение показателя ОПТУ которых больше или равно 121, но меньше 153 баллам (М=137; SD=9,3); третья - респондентами, которые имеют значения показателя ОПТУ больше или равно 153 баллам (М=166,08; SD=12,08). Для разделения выборки по выраженности показателя ОПТУ использовался расчет верхнего и нижнего квартилей (Наследов А.Д., 2004). При использовании однофакторного ANOVA получены данные о том, что значения показателя MS монотонно возрастают при увеличении значений ОПТУ (график 1).

График 1.

График средних значений показателя ОПТУ и MS

Результаты подтверждают гипотезу: выраженность переживания угрозы теракта статистически достоверно связана с выраженностью признаков посттравматического стресса.

Согласно одному из ведущих критериев в диагностическом руководстве диагноза «посттравматическое стрессовое расстройство»: ПТСР возникает в результате воздействия на человека травматических событий, связанных с гибелью или серьезными ранениями людей или, с возможной угрозой такой гибели или ранений (Тарабрина Н.В., 2003). При этом человек, переживший подобные травматические события, может быть как свидетелем страданий других лиц, так и жертвой происходящего. На основании проведенного исследования можно утверждать, что переживание террористической угрозы, которое формируется в результате информационных сообщений о терактах в СМИ и других источниках информации, сопряжено с высоким уровнем признаков ПТС, что позволяет относить феномен террористической угрозы к числу травматических стрессоров.

В Заключении подводятся основные итоги проведенного исследования, формулируются выводы:

1. Наиболее часто используемое определение ТА на выборке всех респондентов «страх». Однако, существуют несовпадения составляющих представлений о теракте у жителей Москвы, ЧР и Забайкалья. Для жителей ЧР ТА – это «УБИЙСТВО», для москвичей – это «СТРАХ» и «СМЕРТЬ», не выделено единой для жителей Забайкалья ассоциации с ТА.

2. Существуют возрастные различия в представлениях о ТА респондентов Москвы. В студенческой женской группе и группе среднего возраста мужчин и женщин только определение «СТРАХ» является наиболее частым. В старшей женской и мужской, а также в студенческой мужской группе нет ассоциаций, которые объединили бы всех респондентов данного возраста.

3. Переживание угрозы теракта не зависит ни от пола, ни от возраста респондентов, т.е. как мужчины, так женщины разного возраста подвержены переживанию террористической угрозы.

4. Переживание террористической угрозы сопряжено с негативными эмоциями, высоким уровнем тревоги, повышенной бдительностью, снижением адаптационных возможностей поведения, соматическим дискомфортом, с вегетативными проявлениями и т.д. Эмоционально нестабильные, интровертированные индивиды, склонные к переживанию отрицательных эмоций, страдающие от различных проявлений психопатологической симптоматики, в большей степени подвержены интенсивному переживанию угрозы теракта. Переживание террористической угрозы, которое формируется в основном под воздействием информации о террористических актах в СМИ и других средствах коммуникации, сопряжено с высоким уровнем признаков ПТС, что позволяет относить феномен террористической угрозы к числу травматических стрессоров.

5. Возникновение интенсивных переживаний террористической угрозы сопряжено с близостью проживания к местам произошедших терактов. Жители ЧР в большей степени, чем жители Забайкалья и Москвы, переживают угрозу терактов.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Статья в научном журнале, рекомендованном ВАК РФ

1. Тарабрина Н.В., Ворона О.А., Быховец Ю.В. Представления о теракте у населения различных регионов России // Психол.журн. 2007. Т. 28. № 6. С.40-50.

Статьи в научных сборниках

2. N.V. Tarabrina, Y.V. Bykhovets The Empirical Study of the Terrorist Treat // Tangled Roots: Social and Psychological Factors in the Genesis of Terrorism. In NATO Security through Science Series. Human and Societal Dynamics / Ed. by Jeff Victorov. IOS Press: University of Southern California Keck School of Medicine, USA. Oxford, 2006. Vol.11. P.242 – 258.

3. Тарабрина Н.В., Ворона О.А., Быховец Ю.В. Инвариантные составляющие образа теракта у респондентов различных регионов России // Гражданское общество: история и современность. Сб.статей в 2-х ч. / Забайкал.гос.гум.-пед.ун-т. Чита, 2007. Ч. 2. C.144-149.

4. Тарабрина Н.В., Быховец Ю.В. Террористическая угроза и её последствия // Психология посттравматического стресса. Практическое руководcтво. Часть 1. Теория и методы / Под ред. Н.В. Тарабриной. М.: Изд-во «Когито-Центр», 2007.С.54-60.

Тезисы докладов

5. Тарабрина Н.В., Быховец Ю.В. Террористическая угроза: постановка проблемы // Ежегодник Российского психологического общества. Специальный выпуск. М., 2005. Т.2. C.220.

6. Быховец Ю.В., Тарабрина Н.В. Психотравмирующее воздействие террористической угрозы // Материалы XIV съезда Российского общество психиатров. М., 2005. С.158.

7. Тарабрина Н.В., Быховец Ю.В. Эмпирическое исследование представлений о террористических актах // Тезисы юбилейной научной конференции 31 января-1 февраля 2007 г. «Тенденции развития современной психологической науки». М., 2007. С.376-378.

8. Тарабрина Н.В., Быховец Ю.В. Переживание террористической угрозы жителями Москвы: эмпирическое исследование // Материалы первой международной научно-практической конференции «Психологические проблемы семьи и личности в мегаполисе», 13-14 ноября 2007 г. Москва. С. 119-122.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»