WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Другой пласт – монархически-консервативный. Здесь Тихомиров также один из вождей. Он – разработчик теории монархической государственности, эксперт по рабочему вопросу, глубокий церковный публицист, который одним из первых поднял в печати вопрос о восстановлении Патриаршества. Тихомиров выступает идеологом реформ П.А.Столыпина, поддерживающий реформатора в периоды падений и не боящийся критиковать в периоды взлетов. Однако, Тихомиров так, по настоящему, и не примкнул ни к одной черносотенной партии и не нашел себя в политической действительности начала ХХ века. Идеалом для него осталось правление Александра III. Тихомировские предложения Верховной Власти не встретили ожидаемого им приема, и на страницах своих дневников Тихомиров с годами стал все более нелестно отзываться о периоде правления Николая II, а в своей газете «Московские ведомости», по сути, открыл информационную кампанию против Г.Е.Распутина, с которой связывал и последовавшую в 1913 г. свою опалу. В конце-концов Тихомиров также не удерживается на этой монархической волне и соглашается с Временным правительством, то есть, вновь, как интеллигент, становится теперь уже двойным ренегатом.

Соответственно двум пластам русской культуры, нашедшим отражение в идейной эволюции Л.А.Тихомирова, мы имеем две традиции преемственности его наследия.

С одной стороны, русская революционная традиция идет через Тихомирова-народника к Ленину через преодоление народничества как особой формы революционности. Тихомиров преодолевает народничество, уходя из революции, Ленин преодолевает народническую форму, находя иную форму революционности.

Опираясь на предложенную реконструкцию культуры как механизма освоения ценностей, существующего в виде пластов, можно даже сделать предположение о личном характере преемственности харизмы вождя «Народной воли» основателем советского государства В.И.Ульяновым (Лениным), который поднял упавшее революционное знамя. И, может быть, не случайно, что часть псевдонимов и партийных кличек Тихомирова «Тигрыч», «Старик» мы находим и у Ленина. Как писал Н.Валентинов: «Ленина называли не только "Ильичом". Я не мог сразу понять, о ком идет речь, впервые услышав от Гусева: "Идем к Старику"».

Забегая вперед к материалу 4-й главы, следует сказать, что в рамках русской революционной традиции Л.А.Тихомиров занимает особое место, отчасти сопоставимое с местом Ж.-Ж.Руссо в истории Великой Французской революции. Речь о последовательном разворачивании единого революционного сюжета, в контексте которого Ленин сопоставим с Робеспьером, а Сталин с Наполеоном.

С другой стороны, критика идейных предпосылок, которые привели Тихомирова (и не его одного) к признанию Февральской революции, была, с позиций филаретовского, византийского православия дана П.А.Флоренским в брошюре «Около Хомякова (критические заметки)», вышедшей в свет накануне Февраля – осенью 1916 г. Именно Флоренский поднял упавшее в 1917 г. знамя тихомировского монархизма, найдя для него новую, а на самом деле более свойственную ему – традиционную, богословскую форму. Эта преемственность имела место в последний, религиозно-философский период творчества Тихомирова. В относящихся к этому периоду воспоминаниях «Тени прошлого» он оставил благожелательные оценки товарищей своей молодости, черты которых узнаются в героях написанной незадолго до кончины эсхатологической фантазии «В последние дни» - последних христианах, борющихся с антихристом.

Третья глава «Образ Тихомирова на фоне идейных исканий отечественной интеллигенции XIX – XX вв.» содержит два параграфа, соответственно отражающих две стороны известного латинского выражения «definitia est genus proximus et differentia specifica» (определение – это род ближайший и видовое отличие). Задача – определить место Л.А.Тихомирова в отечественной истории.

В первом параграфе «Понятие ренегатства в этике русской интеллигенции и сравнительно-исторический анализ ренегатства Л.А.Тихомирова» вводится рабочее определение культуры как механизма освоения ценностей. Особенности русской культуры показываются на примере русской интеллигенции, ярким примером которой в свою очередь является Л.А.Тихомиров.

«Род ближайший» для того, чтобы охарактеризовать тихомировскую идейную эволюцию выявляется посредством сравнения с другими типичными явлениями той же эпохи: а) с явлением так называемых «отошедших», «уставших»; б) с провокаторством, т.е. предательством; в) с богоискательством.

(а) Характерное для эпохи Александра III явление «отошедших» (от политики) было политически бессознательным, не аргументированным идейно, внешне обусловленным, что для социального слоя, происходящего от корня «интеллект», конечно же не могло не сказаться уродливыми последствиями, описанными, например, в «Рассказе неизвестного человека» А.П.Чехова. Этот внешний характер лояльности вскрылся в царствование Николая II, когда вновь ослабилась сила внешнего принуждения. Примером «уставшего» иногда называют, например, сына купца-миллионера Н.И.Утина (1841-1883 гг.), после своего «отхода» от революции, занимавшегося предпринимательством.

(б) Но если покаяние Тихомирова (ренегатство) было предтечей следующей эпохи, возникает резонный вопрос – а чем же оно отличалось от другого явления, расцветшего при Николае II – провокаторства, которое, собственно, и есть иудино предательство Покаяние Тихомирова носило открытый, гласный характер. Перебежчик (из греч. политического обихода –, т.е. перебежчик из партии в партию) покидает воюющий стан. Предатель же приводит в него врагов. Когда Тихомиров разорвал с революционным прошлым, то, будучи ренегатом идейным, он, никого не выдавая и не опускаясь до подлости, тем самым не отказывался от рыцарской этики интеллигенции, но лишь корректировал, пересматривал ее, опираясь на другую, интеллигентскую же ценность – свободу личного выбора. Употребление понятия «ренегат» свидетельствует о западных, в частности, католических корнях русской революционной традиции. Однако элементы рыцарской этики, содержащиеся в данном понятии, имеют и православные истоки, восходящие, в частности, к учителю Западной, но тогда еще нераздельной, церкви IV в. – священномученику Киприану Карфагенскому, и по этой причине православным сознанием не могут быть отвергнуты.

(в) Таким образом, напрашивается вывод, что Тихомиров был предтечей другого, культурного явления эпохи правления Николая II.

Речь идет о веховцах, в той или иной степени испытавших искушение марксизмом, таких как Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, П.Б.Струве, С.Л.Франк. Как заметил Г.П.Федотов, именно марксизм повлиял на поворот исканий русской интеллигенции в сторону православия.

По этой причине с обвинениями Тихомирова в том, что он «выпал в быт», дело обстоит несколько сложнее, чем с «усталостью». Несомненно, что Лев Александрович участвовал в главном идейном выборе поколения – отказе от морализма и беспочвенности, свойственной народничеству. Марксизм же, по прекрасному выражению протоиерея Георгия Флоровского, был практическим возвращением к онтологии, к действительности, к бытию. В этом тихомировская идейная эволюция схожа с эволюцией Г.В.Плеханова, с одним отличием, что Тихомиров пошел дальше.

В результате анализа истории употребления понятия ренегат можно сделать вывод о том, что употребление его в революционной среде по отношению к отступникам надо рассматривать в контексте этики интеллигенции.

Искания, соблазны и прозрения русской интеллигенции как особого явления, характерного именно для русской истории, отразились в судьбе Л.А.Тихомирова, быть может, наиболее радикально и выразительно. Тихомирову свойственны все черты этой социальной группы в русской культуре: и сильные, и слабые. Постоянное самообразование, стремление изменить окружающую жизнь к лучшему, способность на поступок сочетаются в его характере с нерешительностью и безвольностью.

Интеллигенция – социальный слой, оформившийся в России ко II пол. XIX в. и явившийся одним из плодов модернизации, начатой еще Великим Петром. Более того, можно сказать, что к этому периоду интеллигенция начала замещать дворянство, как главного осуществителя этой модернизации. Каждый интеллектуал, чтобы быть участником модернизации, должен был пройти в своем развитии отрицательный по отношению к традиционным ценностям период, не являющийся, однако, целью модернизации. Обычно понятие «интеллигенция» («орден интеллигенции») употребляется именно в этом смысле, и, соответственно, именно нигилистическая этика, характерная для «отрицательного» периода модернизации, подразумевается, когда идет речь о кодексе чести этого ордена.

Возникшее в данной среде понятие «ренегат» означает человека, перешедшего от второго к третьему периоду и тем самым нарушившего этот неписаный кодекс. Если на протяжении XVIII-XIX вв. представителями этого поворота к традиционным ценностям были лишь гениальные пророки-одиночки, такие как А.С.Пушкин, Н.В.Гоголь, Ф.М.Достоевский, то в начале века ХХ-го можно говорить уже о целом поколении интеллигенции, потянувшемся к Церкви и Богу.

И поскольку представители третьего этапа это тоже интеллигенция, то пересмотр ее кодекса чести, предпринятый начиная с М.Н.Каткова и С.Н.Булгакова, и кончая И.Р.Шафаревичем, был неизбежен. При таком подходе канонизация отрицательной этики оказывается всего лишь «кастовым» эгоизмом интеллигенции, нежеланием соответствовать решению задач, стоящих перед народом в целом, а вовсе не подлинным кодексом интеллигентской чести.

В свете сказанного «ренегатство» 1888 г. может быть названо вступлением на указанный «третий путь», а поступок 8 марта 1917 г. попыткой вновь сойти с него – откатным движением, хотя, возможно, и неизбежным при столь крутом первом повороте. Таким образом, об идейном ренегатстве можно говорить как в 1888 г., так и, оценивая поступок 8 марта 1917 г., поскольку здесь также имели место идейные причины. И в том и в другом случае, ренегатство преодолевалось в рамках традиции. Чтобы понять, какой смысл носила оценка Тихомирова в качестве «ренегата», необходимо проанализировать – каков русский смысл этого слова В прямом смысле оно означает человека, перешедшего на сторону господствующей идеологии, ради материальных выгод – предателя. Именно в этом смысле желает охарактеризовать Тихомирова Русанов, называя его ренегатом и противопоставляя ренегатам с прилагательным «идейный» – таким как В.Г.Белинский.

Как, было выяснено выше, Тихомиров был ренегатом идейным. На «русский язык» понятие «идейный ренегат» должно переводиться как «покаявшийся», или по отношению к Тихомирову – предтеча «богоискателей».

Во втором параграфе «Образ Тихомирова в русской культуре» показывается «видовое отличие» тихомировского «богоискательства» исходя из конкретных оценок его идейно-политической эволюции, имеющихся в литературе.

а) В советской историографии можно выделить, по крайней мере, два противоположных образа Тихомирова, причем первый образ необходимо специально отыскивать, отслаивая позднейшие напластования образа Тихомирова-ренегата. О первоначальном восприятии Тихомирова, существовавшем в «Народной воле» свидетельствуют тогдашние его прозвища, такие как «Затворник Шамбори», «Генерал», «Тигрыч», «Старик». Как писал в своих воспоминаниях «Встречи с Лениным» Н.Валентинов: «В "Братьях Карамазовых" монах Зосима мудр не потому, что стар, а "старец" потому, что мудр. Старец не возрастное определение, а духовно-качественное. Именно в этом смысле Чернышевский называл Р.Оуэна "святым старцем"». Это прозвище позволяет утверждать, что в революционной субкультуре оценка личности Тихомирова носила яркие религиозные черты харизматического лидера. Сравнительный анализ с харизмой В.И.Ульянова(Ленина) позволил диссертанту сделать вывод о том, что Тихомиров был прежде всего лидер-идеолог.

б) В право-монархической историографии образ Тихомирова-ренегата не сразу поменялся в знаке и стал означать покаявшегося, то есть обратившегося из «Савла в Павла». Первоначально имела место подозрительность по отношению к покаявшемуся революционеру, которого многие монархисты вслед за революционерами обвиняли в корыстных мотивах, двуличии, «валленродстве». Итак, с одной стороны, имела место трагедия неприятия его покаяния единомышленниками – монархистами. Сам Тихомиров осмыслял свой путь в образе евангельской притчи о возвращении блудного сына. Впоследствии, уже в 1990-е гг. в результате возрождения этого трагического образа Тихомирова появилось новое искушение – «канонизировать» Тихомирова. Наиболее ярко подобные попытки видны в традиции издания трудов Тихомирова М.Б.Смолиным. Однако, другие исследователи, такие как С.М.Сергеев и С.В.Фомин, считают, что не стоит делать из Тихомирова нового Маркса, тем более, что излишне идеализированный образ Тихомирова-монархиста способен обернуться прямой противоположностью, если неведающий всей полноты картины почитатель Тихомирова узнает о его поступке 8 марта 1917 г.

в) Воссоздание целостного образа Тихомирова в русской культуре невозможно без учета самовосприятия мыслителя. Поставив эпиграфом «эсхатологической фантазии» слова летописца Пимена, Лев Александрович выразил осознание своего истинного призвания, созревшего к концу жизни. По видимому, Тихомиров отталкивался от малоизвестного рисунка «Пимена-летописца», сделанного его единомышленником и другом художником В.М.Васнецовым. Подтверждением того, что эта самооценка не расходилась с действительностью, являются воспоминания его младших современников – народника Н.С.Русанова и, особенно, поэта-символиста А.Белого, в которых выявлен тот же сюжет. На наш взгляд, факт этого взаимоподтверждения является наивысшей из существующих в отечественной культуре оценок личности и творчества Тихомирова.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»