WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||
Совершенно очевидно, что Пушкин в течение своей жизни двигался «вправо», но очевидно также, что та политическая теория, которая прочитывается в его высказываниях, не имеет реального приложения к политической реальности его времени. Это всего лишь утопия, созданная поэтом. В связи с этим мы полагаем, что Ходасевич был прав как создатель нового подхода к изучению политических взглядов Пушкина, хотя и не был услышан своевременно. Именно на этом пути, то есть рассматривая политическую мысль Пушкина только как факт его духовной биографии, а не как факт политической истории России, можно приблизиться к истине.

Подведем итоги. Проанализировав большое количество специальных работ, созданных в России, в СССР и в эмиграции, мы выяснили, что проблема создания политической биографии Пушкина была одной из наиболее востребованных и важных на протяжении всего времени существования пушкинистики. Мы, как нам кажется, убедительно доказали тот факт, что система общественно-политических взглядов поэта была не только идеологически ангажированным и в силу этого популярным объектом изучения, но и являлась сюжетной канвой для наиболее значительных биографий поэта, т.е. для книг Бродского, Гроссмана, Чулкова в СССР и книг Гофмана, Милюкова, Святополк-Мирского, Тырковой-Вильямс в эмиграции. Проведенный анализ со всей очевидностью обнаружил и подтвердил тот факт, что исследователи и в XIX в., и в еще большей степени в XX в. решали эту проблему исходя из существующей политической конъюнктуры. С одной стороны, они создавали модель пушкинского политического мировоззрения по образу и подобию собственных общественно-политических взглядов, а с другой стороны, привлекали Пушкина на свою сторону как политического союзника. Именно с этим обстоятельством был связан разнобой в оценке характера политической платформы великого поэта, который сразу же после смерти в 1837 г. стал рассматриваться либо как революционер, либо как консерватор. Парадоксально, между тем, что уже кн. Вяземскому и Анненкову в работах 7080-х гг. удалось предложить столь удачную схему эволюции политического мировоззрения великого поэта, что, по сути, она используется до сих пор. Анненков развернул и наполнил реальным содержанием формулу Вяземского, определившего политическое мировоззрение Пушкина как «либеральный консерватизм». Он первым убедительно показал, что политическое мировоззрение поэта эволюционировало «вправо», но при этом базировалось на высоких идеалах свободы, личностного достоинства и просвещения. Заслугой Анненкова было также доказательство того, что в политическом развитии поэта не было резкого перелома и его консерватизм обрел почву под собой примерно за полтора года до восстания декабристов. Томашевский и Франк продолжили дело Анненкова, опираясь на те факты, которые стали достоянием науки уже после смерти первого пушкиниста. Эти ученые реанимировали и канонизировали анненковскую концепцию политического развития Пушкина. В результате наиболее значительные пушкинские биографии, созданные в XX в., базировались на анненковской концепции. Этот факт нужно признать, правда, с той оговоркой, что в СССР в силу специфических идейно-политических и социокультурных условий эта концепция подверглась искажениям. Подчеркивая заслуги Томашевского и Франка в деле актуализации и канонизации анненковской концепции, нужно признать, что Франк оказался более последовательным учеником первого пушкиниста, хотя использовал и идеи Томашевского. Дело в том, что Франк и его единомышленник по данному вопросу Ходасевич, идя вслед за Анненковым и Гершензоном, поставили вопрос о создании духовной биографии великого поэта, которая была бы шире и глубже его внешнего жизнеописания. Политической биографии поэта Франк и Ходасевич первыми после Анненкова придали статус важнейшей составляющей такой духовной биографии. Однако Ходасевич пошел дальше Франка и предложил новаторскую методологию изучения политического мировоззрения Пушкина. Ходасевич отказался разделять Пушкина на различные ипостаси: бытовой человек, поэт, политический мыслитель. По мнению Ходасевича, Пушкин это поэт, и таков он не только в сфере художественного творчества, но и в быту и в его политических размышлениях и пристрастиях. Это не означает, что политическая биография Пушкина имеет исключительно историко-литературное и художественное значение, но очевидно и то, что рассматривать поэта в ряду великих политических мыслителей XIX в., как это предлагал делать Франк, непродуктивно. На наш взгляд, этот традиционный подход и был причиной неразрешимых споров, имеющих уже почти двухсотлетнюю историю. Подход же, предложенный Ходасевичем, представляется нам очень перспективным, тем более что в русле его в последнее время созданы ценные работы, рассматривающие отдельные вопросы политической биографии поэта как составные части его духовной биографии. Мы имеем в виду книги и статьи М.Альтшуллера, В.Вацуро, В.Коровина, И.Немировского, В.Непомнящего, Н.Эйдельмана и др. пушкинистов. Возникает вопрос: имеют ли сейчас какое-либо значение советские пушкиноведческие работы 2030-х гг., посвященные изучению политической биографии поэта Из этих работ, как видно из вышесказанного, мы выделили статью Томашевского и книгу Чулкова. Однако это не означает, что мы считаем огромный пласт советской идеологизированной пушкинистики тех лет научным мусором. Напротив, мы достаточно внимательно исследовали этот материал и считаем, что он представляет большой научный интерес. Наиболее талантливые работы советских социологистов, прежде всего Благого, будучи идеологически и методологически ошибочными, были вместе с тем очень глубокими и ценными исследованиями частных или специальных вопросов пушкинской политической биографии. Достаточно сказать, что книга Благого о классовом самосознании Пушкина была не только прекрасным фактографическим источником, полным тонких и до сих пор не утративших ценности наблюдений, но стала, например, импульсом для создания оригинальной методологии Ходасевича. Не случайно и то, что пушкинисты Зарубежья, имевшие в отличие от своих коллег в СССР возможность знакомиться с работами идеологических оппонентов, широко и нередко сочувственно опирались на достижения советского литературоведения. В связи с этим нам хотелось бы подчеркнуть, что русская пушкинистика XX в., несмотря на идеологические разногласия исследователей, представляла собой известное единство в плане постановки целей и выработки методологии. Полагаем, что можно говорить об исследовании политической биографии Пушкина в рассматриваемый нами период как о едином процессе. Обе ветви русского пушкиноведения, к сожалению, не имевшие возможности участвовать в полноценном диалоге, тем не менее конструктивно и плодотворно дополняли друг друга.

В заключении подведены общие итоги исследования, намечены его перспективы.

Проведенное в данной работе исследование ряда важных вопросов, связанных с проблемой создания биографии Пушкина в литературоведении СССР и русского зарубежья в 2030-е гг., позволяет сделать следующие общие выводы. Прежде всего, нужно отметить то неочевидное, на первый взгляд, обстоятельство, что пушкиноведение Советского Союза и Зарубежья в 2030-е гг. представляет собой единый текст, обладающий некоторыми общими структурными и типологическими признаками. Основной признак, указывающий на известное единство двух ветвей русского пушкиноведения в изучаемый период,  это их связь с дореволюционной пушкинистикой, порождением которой они являются. Мы имеем в виду не только использование богатого фактического и фактографического материала, накопленного дореволюционным пушкиноведением, не только применение ряда уже разработанных в дооктябрьский период методологических подходов к изучению биографии и творчества Пушкина, но и обращение к широкому кругу проблем, об актуальности которых заявили уже первые пушкинисты. Следование научным принципам дореволюционного пушкиноведения и установка на решение ряда поставленных им проблем превращает совокупность рассмотренных нами литературоведческих работ в единый текст, определяемый общим целеполаганием и общими методологическими исканиями. Что же касается существовавшего между пушкинистиками СССР и эмиграции идеологического размежевания, то наличие его не препятствует восприятию этих ветвей науки о Пушкине как единого текста. Во-первых, потому, что данное идеологическое размежевание внятно обозначилось далеко не сразу, а только к середине 30-х гг. Связано это было, прежде всего, с тем, что долгое время в пушкиноведении Советского Союза и эмиграции работали исследователи, начавшие научную деятельность еще до революции. Это обеспечивало науке о Пушкине необходимую и полезную преемственность. Во-вторых, отсутствие в СССР до середины 30-х гг. потребности в идеологическом освоении творческого наследия Пушкина также способствовало обеспечению единства в оценке жизни и творчества великого поэта как на родине, так и в Зарубежье. Например, одинаковая трактовка Пушкина как монархиста и консерватора советскими и эмигрантскими литературоведами и критиками при сходстве формулировок интонировалась по-разному с осуждением в первом случае и с одобрением во втором. В-третьих, даже после возникновения в период подготовки и проведения столетнего юбилея поэта идеологической пропасти между советской и эмигрантской пушкинистиками, они могут рассматриваться как типологически и структурно однородные явления, поскольку указанное размежевание осуществлялось по принципу зеркальной композиции. Иначе говоря, с идеологической точки зрения Пушкин оценивался в СССР и в Зарубежье в русле строго поляризованных суждений в Стране Советов как революционер и атеист, а в странах русского рассеяния как консерватор и приверженец православия. Итак, все рассмотренные нами в диссертации проблемы, связанные с созданием пушкинской биографии, были общими и для советской, и для эмигрантской пушкинистики, что позволило провести сопоставительный анализ того, как решались эти проблемы литературоведами СССР и Зарубежья в 2030-е гг. Завершив исследование, мы выразили надежду на то, что оно может представлять интерес не только как определенный вклад в историю пушкиноведения, но и является фактографическим обоснованием верности того направления в современной пушкинской биографике, которое поставило своей задачей создание синтетического научного жизнеописания великого русского поэта, должного явиться реконструкцией его духовного бытия.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

1. Черниговский Д.Н. Проблема создания биографии А. С. Пушкина в советском литературоведении 2030-х годов // Филологические науки. 2002. №5. С. 3441 (0,5 п.л.).

2. Черниговский Д.Н. В.Ф. Ходасевич о политическом мировоззрении Пушкина // Преподаватель XXI век. 2008. № 1. С. 99102. (0,5 п.л.).

3. Черниговский Д.Н. Политическая биография А.С. Пушкина в изучении русских эмигрантов в 1920-е гг. // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Научный журнал. Киров, 2008. № 1 (1). С. 7278. (1 п.л.).

4. Черниговский Д.Н. Политическая биография А.С. Пушкина в трудах советских социологистов 19201930-х гг. // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Научный журнал. Киров, 2008. № 2 (1). С. 7882. (0,6 п.л.).

5. Черниговский Д.Н. Вклад Г.И. Чулкова в изучение политической биографии Пушкина // Преподаватель XXI век. 2008. № 2. С. 8891. (0,5 п.л.).

6. Черниговский Д.Н. А.В. Тыркова-Вильямс об общественно-политических взглядах Пушкина // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Научный журнал. Киров, 2008. № 3 (2). С. 170173 (0,6 п.л.).

7. Черниговский Д.Н. Первая биография Пушкина в русском зарубежье (о книге Д.П. Святополк-Мирского) // Филологические науки. 2008. № 6. С. 99105 (0,5 п.л.).

8. Черниговский Д.Н. Проблема создания биографии А.С. Пушкина в СССР и русском Зарубежье в 20–30-е годы. – М., 2002. – 172 с. (10,75 п.л.).

9. Черниговский Д.Н. История изучения политической биографии А.С. Пушкина в литературоведении СССР и русского зарубежья в 1920–30-е годы. – Киров, 2008. – 165 с. (10,3 п.л.).

10. Черниговский Д.Н. Общественно-политические взгляды // А.С. Пушкин: Школьный энциклопедический словарь. – М., 1999. – С. 334–336 (0,3 п.л.).

11. Черниговский Д.Н. Пушкинские юбилеи 1937 и 1949 годов // Пушкиниана: Вятские страницы. – Киров, 1999. С. 232–242 (0,5 п.л.).

12. Черниговский Д.Н. Из истории изучения психологии творчества А.С. Пушкина (В.В. Вересаев и Д.Н. Овсянико-Куликовский) // XII Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сборник статей и материалов. – М., 2000. С. 179–180 (0,1 п.л.).

13. Черниговский Д.Н. Проблема создания биографии А.С. Пушкина в СССР в 1920–30-е годы // XIII Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сборник статей и материалов. – М., 2001. – С. 298–299 (0,1 п.л.).

14. Черниговский Д.Н. К истории изучения проблемы пушкинской двойственности // Анализ литературного произведения: Сборник научных трудов. Вып. 3. – Киров, 2001. – С. 153–162 (0,7 п.л.).

15. Черниговский Д.Н. Из истории изучения биографии Пушкина в русском зарубежье // XIV Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сборник статей и материалов. – М., 2002. С. 416–417 (0,1 п.л.).

16. Черниговский Д.Н. Из истории психоанализа литературы в СССР (об опыте изучения психологии личности А.С. Пушкина с точки зрения фрейдизма) // Страницы истории русской литературы: Сборник статей: К семидесятилетию проф. В.И. Коровина. – М., 2002. С. 192–197 (0,4 п.л.).

17. Черниговский Д.Н. Видный пушкинист русского зарубежья – вятский уроженец (о Г.Я. Трошине) // Костровский сборник: Провинциальная литература в контексте русской культуры. Вып. 1. – Киров, 2002. – С. 52–53 (0,1 п.л.).

18. Черниговский Д.Н. Изучение психологии личности А.С. Пушкина в дореволюционной России // XV Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сборник статей и материалов. М., 2003. С. 303–304 (0,1 п.л.).

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»