WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

. Однако критик вовсе не осуждает за это биографа. Напротив, Сергиевский удовлетворен тем, что рецензируемая книга репродуцирует идеологически правильное понимание Пушкина. Действительно, можно сказать прямо, что Гроссман, развивая концепцию идеологического формирования Пушкина, в основном следует за Бродским. Некоторые отличия в трактовке политических взглядов зрелого поэта, которые можно найти в книге Гроссмана, объясняются, по-видимому, тем, что в 1939 г. взгляд на Пушкина как на революционера настолько упрочился, что отступления от него были нежелательны. В целом можно сказать, что книга Гроссмана носит в еще большей степени житийный и лакировочный характер, чем труд Бродского. Книга Гроссмана оставалась последней солидной биографией поэта в СССР до самого конца советской эпохи, когда вышли в свет работы В.Кулешова и Ю.Лотмана. Я.Левкович связывает этот факт с тем, что начавшаяся в 30-е гг. работа по созданию полного собрания сочинений Пушкина выдвинула требование частных исследований в области биографии поэта. Таким образом, пушкиноведение 40-х и 50-х гг. было просто не в состоянии решить задачу по созданию синтетической пушкинской биографии. Это справедливое, но не исчерпывающее объяснение. Мы полагаем, что указанный период был неплодотворным в деле создания пушкинской биографии из-за сложных условий военного времени. А в послевоенный период помехой оказалась кампания по борьбе с космополитизмом, в условиях которой адекватно писать о жизни и творчестве Пушкина, особенно об иностранном влиянии на него, было невозможно.

Итак, к 1937 г. процесс канонизации Пушкина советской идеологией завершился. Однако надо иметь в виду, что советские пушкинисты в условиях жесточайшего идеологического террора были вынуждены выработать две схемы пушкинской политической эволюции. Одна предназначалась для широких читательских масс, и, согласно ей, Пушкин объявлялся революционером и атеистом. Другая схема, гораздо менее радикальная и прямолинейная, была адресована академическому сообществу. Наличие в общественном сознании обеих этих схем, возможно, также явилось препятствием в деле создания базирующейся на строгих научных принципах пушкинской биографии.

В Зарубежье проблема создания политической биографии поэта стояла не менее остро, чем в СССР. Книга В.Мякотина «Пушкин и декабристы» вышла уже в 1923 г. Однако это всего лишь переиздание его статьи, опубликованной в 1899 г. и уже рассмотренной нами. Книга Мякотина не имела успеха. И это притом, что он писал о переходе Пушкина в конце жизни на консервативные позиции. Данная точка зрения была близка многим эмигрантам, бежавшим от революции. В связи с этим объяснить неуспех книги можно двумя причинами. Во-первых, исследование уже было знакомо специалистам, а во-вторых, Мякотин, известный левый политик, консерватизм поэта оценивал негативно.

В 1924 г. в Праге вышла статья Г.Вернадского «Пушкин историк», где был сделан анализ политических взглядов зрелого Пушкина. Вернадский убежден, что в течение всей жизни Пушкин был монархистом и противником политического радикализма. Вернадский полагает, что разработка поэтом в 30-е гг. концепции политического аристократизма побудила его пересмотреть взгляды на монархию с точки зрения представителя униженного родовитого дворянства. Согласно ученому, Пушкин, оставаясь сторонником мощной императорской власти, ищет пути ее улучшения. Заслуживает внимания мысль Вернадского о том, что зрелый Пушкин примирился с взглядами Карамзина и выработал поведенческую стратегию, ориентируясь на его жизненный и творческий опыт.

В 1926 г. в Лондоне вышла в свет первая в Зарубежье пушкинская биография, написанная на английском языке кн. Д.Святополк-Мирским. Разрабатывая в этой книге вопрос о политическом мировоззрении Пушкина, Мирский в качестве концептуального источника опирался на советский академический очерк жизни и творчества поэта, выпущенный в 1924 г. Однако некоторые наблюдения Мирского заслуживают внимания. Перейдя в конце 20-х гг. на позиции марксизма и вернувшись на родину, Мирский уточнит и конкретизирует ряд положений, высказанных в его книге. В результате появится статья «Проблема Пушкина» (1934), в которой будет развиваться высказанная еще в Англии мысль о том, что Пушкин, став консерватором, тяготился изменой прежним вольнолюбивым убеждениям. Однако исследователь, ставший видным социологистом, будет развивать эти мысли в крайне вульгарной форме.

В 1929 г. вышла в свет статья В.Францева, посвященная отношению Пушкина к польскому восстанию 1830–1831 гг., автор которой признался, что, характеризуя политические взгляды Пушкина, согласился с выводами книги Сакулина «Пушкин и Радищев». Однако в этой книге нет материала о польском восстании, и правильнее полагать, что Францев не повторяет мысли Сакулина, а дополняет их. Новаторство Францева состоит в том, что он доказал влияние на Пушкина М.Погодина. При этом ученый подчеркивал, что позиция поэта самостоятельна и является следствием хорошего знания славянского вопроса.

В 1931 г. вышла в свет написанная М. Гофманом биография Пушкина на французском языке. Оценивая в целом характер разработки ученым проблемы пушкинского политического мировоззрения, можно сказать следующее. По мнению Гофмана, поэт, будучи внутренне свободным человеком, после восстания декабристов (но еще до встречи с царем), перешел на консервативные позиции и оставался на них до конца жизни. Очевидно, что Гофман в эмиграции трактовал вопрос о содержании политических взглядов поэта более упрощенно, чем в советской монографии 1918 г.

Следующая группа работ о политическом мировоззрении Пушкина была вызвана к жизни юбилеем великого поэта 1937 г. Начать их анализ нам хотелось бы с книги П.Милюкова «Живой Пушкин». Милюков – вождь кадетской партии, понимая Пушкина как представителя русского либерализма, создал такое его жизнеописание, которое в строгом смысле нельзя отнести к жанру политической биографии. Это обстоятельство предопределило успех книги у эмигрантской публики, так как она легче всего могла ожидать от Милюкова тенденциозного изображения Пушкина как политического деятеля или, во всяком случае, как крайне политизированной личности. Этого не произошло, и не только потому, что автор не злоупотреблял политической терминологией, но и потому, что он вообще не видел в поэте политика – ни практика, ни теоретика. Итак, концепция книги Милюкова о Пушкине заключается в изображении жизненного пути поэта как пути обретения личной независимости, духовной свободы вне политических партий, группировок и идеологий.

Однако в юбилейной пушкинской литературе мы находим и совершенно иное решение проблемы пушкинской мировоззренческой эволюции. Если у Милюкова великий русский поэт вышел либералом, лояльным по отношению к власти, то в большинстве юбилейных публикаций поэт трактуется как мыслитель и художник, в достаточной мере адекватный установленному в стране политическому режиму. Считать Пушкина монархистом в эмигрантских кругах стали во многом поневоле. Не только потому, что ненавидели изгнавшую их из Отечества революцию, но и потому, что в предъюбилейный период Пушкина в СССР объявили великим поэтом за его будто бы революционные убеждения. И поэтому перед эмигрантами встала задача написать о Пушкине как политическом консерваторе и монархисте. Симптоматично, что сложную эту задачу, требующую тонкого и вместе с тем системного мышления, взялись выполнить не политики и литераторы, а представители религиозно-философской мысли. К анализу политического мировоззрения Пушкина в указанном ключе обратились И.Ильин, Г.Федотов и С.Франк. Объединяет этих мыслителей то, что они одновременно, но независимо друг от друга подошли к решению поставленной задачи с одних и тех же позиций. Все они внимательно отнеслись к размышлениям кн. П.Вяземского о политическом мировоззрении великого поэта и позаимствовали у него формулу для обозначения этого мировоззрения – «либеральный консерватор», вкладывая в нее примерно одно и то же содержание.

Статья Франка «Пушкин как политический мыслитель» выглядит гораздо обстоятельнее работ Ильина и Федотова. Эта обстоятельность была связана с тем, что Франк в эмиграции разработал собственное политическое учение «либеральный консерватизм», явившееся составной частью его философской системы. Франк определяет характер зрелого пушкинского политического мировоззрения как «кoнcepвaтизм, сочетающийся однако с напряженным требованием свободного культурного развития, обеспеченного правопорядка и независимости личности, т. е. в этом смысле проникнутый либеральными началами»28. Данная формулировка родилась в результате знакомства Франка с лучшими исследованиями в области изучения политического мировоззрения Пушкина, прежде всего с работами Б.Томашевского. Однако заслуга Франка заключается не только в том, что он, подобно советскому ученому, предложил научно точный очерк мировоззренческой эволюции Пушкина, но и в том, что он рассмотрел политические взгляды поэта как факт его духовной биографии.

Далее мы рассматриваем двухтомное жизнеописание Пушкина, созданное А.Тырковой-Вильямс в период с 1929 по 1939 гг. Концепцию политической биографии Пушкина автор позаимствовала у П.Анненкова, на труды которого она, судя по сноскам и библиографическому списку, опиралась очень широко. Пушкин Тырковой-Вильямс это либеральный консерватор, вся творческая деятельность которого определяется идеей российской великодержавности. Здесь, однако, в системе рассуждений автора мы видим некоторое противоречие. Заключается оно в том, что Тыркова-Вильямс анализирует политическое мировоззрение поэта с явным акцентом на пушкинском консерватизме, игнорируя характер и качество пушкинского либерализма. Итак, в плане разработки концепции эволюции пушкинского политического мировоззрения книга оказалась вторичной и даже архаичной, так как в ней не было учтено большое количество работ по данному вопросу, написанных после Анненкова.

Иначе, чем другие представители эмигрантского пушкиноведения, занимавшиеся исследованием политической биографии великого поэта, мыслил В. Ходасевич. В последние годы жизни он работал над пушкинским жизнеописанием, предполагая опубликовать его к юбилею 1937 г. Однако закончить работу к предполагаемому сроку он не смог, написав только первые главы задуманной книги. Как будет видно ниже, Ходасевич предложил чрезвычайно оригинальный подход к решению проблемы политического мировоззрения Пушкина, и, как мы полагаем, этот подход должен был отразиться в данном биографическом труде. Итак, рассмотрим, в чем же заключалась оригинальность предложенного Ходасевичем подхода. Сразу отметим, что сама идея этого подхода не принадлежала исключительно Ходасевичу, а могла быть позаимствована у А.Веселовского. О специфике пушкинского мировидения ученый писал: «Прирожденной формой его мышления, была поэзия… Сам он принадлежал к тем немногим, которые, призванные к жертве Аполлону, умеют отвлечь от действительности ее жизненное содержание и явить его в формах красоты... И в оценке общественных и исторических явлений ему случалось увлекаться мечтами поэта, идеализуя то, что осудил проклятый “правды свет”, суд истории»29. Вот эта-то глубокая мысль об исключительно поэтическом видении мира Пушкиным, характерная для многих исследований Ходасевича, могла быть им позаимствована у Веселовского. Закономерен вопрос: знал ли Ходасевич статью Веселовского Мы полагаем, что знал, и приводим ряд аргументов, доказывающих справедливость этого предположения. Но даже если Ходасевич и самостоятельно выработал свой взгляд на Пушкина, мы все-таки не могли не указать на приоритет Веселовского. Итак, в чем же состояла суть подхода Ходасевича к анализу политических взглядов Пушкина Одним из первых его высказываний по поводу общественных взглядов поэта была заметка, посвященная выходу в свет первого тома собрания сочинений великого поэта под редакцией В.Брюсова в 1920 г. Ходасевич отрицательно оценил этот эдиционный опыт, потому что был не согласен с попыткой редактора революционизировать Пушкина. По мнению Ходасевича, необходимо было «признать несомненное “поправение” Пушкина во вторую половину его жизни»30. В 1927 г. вышла книга Д.Благого «Классовое самосознание Пушкина». Ходасевич, будучи уже в эмиграции, написал подробный критический отзыв на эту книгу, в котором отдавал дань эрудиции и проницательности исследователя, но категорически осуждал избранную им научную методологию. С точки зрения Ходасевича, марксистский социологизм завел Благого в тупик, заставив его противоречить самому себе. Однако не только против вульгарного социологизма здесь выступал Ходасевич, но и против всякой попытки писать о великом поэте, рассматривая его через призму собственных политических пристрастий, а также всякой попытки выстраивать стройные схемы эволюции его мировоззрения. Ходасевич предложил иной способ изучать Пушкина в указанном аспекте, который поразительно напоминает вышепроцитированную мысль Веселовского. Ходасевич писал: «Пушкин никогда не был ни политическим деятелем, ни даже политическим мыслителем, как не был он человеком какого-нибудь общественного класса. В сущности своей не был он ни правым, ни левым, ни дворянином, ни мещанином. Сам Бог его деклассировал и вывел за границы политики еще в материнской утробе. Пушкин был и ощущал себя прежде всего и всегда поэтом. Это и было его единственное, подлинное, вошедшее в плоть и кровь, в основе руководящее им всю жизнь “классовое” и “сословное” самоопределение... Наилучшим политическим и социальным строем почитал он тот, при котором его, поэта и просветителя, наиболее слушали бы и при котором он занимал бы наиболее достойное положение, при котором он имел бы самое просторное поле действий, самую широкую и восприимчивую аудиторию...»31. Данное развернутое высказывание Ходасевича, имеющее методологическое значение, как будто лишает надежды на успех всякую попытку изучения политических взглядов Пушкина, поскольку заявляет о принципиальной бессмысленности исследований такого рода. Между тем в 1934 г. Ходасевич вновь обращается к рассмотрению данной проблемы в статье «Пушкин и демократия». Осудив традицию причислять Пушкина к лагерю революционеров, Ходасевич предлагает свое видение эволюции политического мировоззрения великого поэта. Между тем Ходасевич, словно бы вопреки собственной методологии, представил сжатый очерк политической эволюции Пушкина, который вполне коррелирует с общим стремлением эмигрантов изображать великого поэта консерватором и монархистом. Как же нужно понимать данный факт: как отказ исследователя от прежде разработанной методологии или, наоборот, как пример применения этой методологии на практике На наш взгляд, правильнее последнее. Ходасевич предлагает не четкую схему мировоззренческой эволюции, а указывает вектор движения политической мысли поэта.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»