WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Анализ градаций философско-культурологического подхода предопределил необходимость отнесения так называемого «интегративного подхода», представленного в трудах многих авторов, в том числе В.Л. Соскина. М.Е. Главацкого, И.В. Сибирякова и др. Мы выяснили, что его следует относить к философско-культурологическому (неформальному) подходу, поскольку используемый в нем критерии сохраняют черты неформального подхода – субъективизм и слабую научную верифицируемость, что снижает результативность научных исследований, примеры чему мы приводим.

В ходе исследования тенденций в изменении историографической ситуации в подходах к определению понятию интеллигенция, в том числе, в рамках неформального подхода, нами было установлено постепенное сокращение сферы использования «нравственно-романтической» градации. На наш взгляд, причины данной тенденции являются своеобразным социальным индикатором интеллигентской рефлексии и объясняются стабилизацией общественных отношений в России, переходом к социальной структуре в рамках рыночных отношений, в которой интеллигенция в основном позиционируется как группы профессионалов (интеллектуалы) или идеологи, претендующие на влияние на общественное мнение и сознание (собственно интеллигенция). Отход от эмоциональной «нравственно-романтической» градации актуализирует поиск альтернативных концепций определения феномена интеллигенция: рассмотрения интеллигенции как интеллектуалов (Г.А. Бордюгов, В.С. Волков), как маргинальной группы (Д.А. Ольшанский, Л.И. Мосиенко), как политической группы (А.С. Ахиезер), как самоорганизующегося органа общественного развития (А.В. Квакин и др.) и т.п.

Анализ высказываний исследователей интеллигенции о базовом понятии в рамках формального подхода показал, что он преобладает в ситуации, когда автор избирает для изучения конкретно-историческую, можно сказать предметную область, так как является более четким, способным принести научно значимые плоды. Кроме того, с началом XXI в. наблюдается постепенный рост числа критических статей (здесь показательными выступают статьи М.И. Кондрашевой, Г.А. Будник, О.Ф. Русаковой, А.В. Квакина, Л.А. Фадеевой, А.В. Байлова, А.В. Токарева и др.), что, как нам кажется, является очередным доказательством изменения общей историографической ситуации в отношении изучения интеллигенции в сторону разнообразия исследовательских подходов и отказа от простой инверсии традиционных подходов.

Изучение доминирующих концепций генезиса интеллигенции, как они представлены в материалах авторов сборников конференций Исследовательского центра «ХХ век в судьбах интеллигенции России», показало следующие особенности. В рамках «мелких публикаций» 1990-х гг. – начала XXI в. господствуют модернизационные концепции, слабо представленные в «крупных» монографических исследованиях, и это, прежде всего, статьи Д.А. Метелкина, Е.Г. Дьяковой, А.Д. Трахтенберг, В.В. Возилова, В.В. Ворзопова, Н.Н. Попова, В.С. Мартьянов и др. Причиной тому является слабая разработанность данного направления, поскольку оно требует масштабных исторических исследований. Современные авторы же только обозначают проблемные зоны, формируют концептуальную базу, общий исследовательский и категориальный аппарат, который предстоит перенести на российскую реальность, наполнить и откорректировать фактическим материалом. Поэтому, как мы полагаем, данное направление будет еще развиваться, причем в связи с изучением генезиса интеллигенции не только в российском, но и в мировом масштабе, так как модернизацию переживала не одна Россия, и выявление общих закономерностей позволит оценить специфику отечественного варианта данного процесса.

Другим актуальным направлением, близким к модернизационным концепциям, является теория генезиса интеллигенции как результата культурной деформации. Данная позиция активно разрабатывается в историографии, в частности, А.С. Ахиезером и М.С. Каганом, поскольку исторически периоды зарождения интеллигенции и у той и у другой концепции совпадают – это эпоха Петра I, вызвавшая глубинные изменения в российском обществе. В научных трудах других авторов также продолжают озвучиваться традиционные концепции генезиса интеллигенции: советская, «нравственно-культурологическая», – однако они в меньшей степени подвергаются концептуальному анализу и разработке, развитию, поскольку в целом уже устоялись, и редко рассматриваются авторами как поле для самостоятельной творческой переработки.

В отношении определения функций интеллигенции исследователи придерживаются различных точек зрения. Мы сгруппировали данные позиции, соответственно, в следующие функциональные блоки: посреднические, интеллектуальные, нравственно-романтические, которые находятся в примерно равном соотношении. Говоря об изменении тенденций в историографической ситуации, следует заметить, что в определении функций интеллигенции прорисовывается тенденция, сходная с общим процессом отхода от апологетики интеллигенции как нравственно-этической группы, стремление к более взвешенному подходу, нацеленному на изучение специфических свойств интеллигенции в социальной организации, ее повышенной роли в интеллектуальных формах труда.

Проблема социальных интересов интеллигенции хотя и поднимается в сборниках конференций, но, как правило, авторы не выходят за границы традиционного представления об интеллигенции как группе, способной представлять интересы как отдельных групп населения, так и общества или человечества в целом (статьи К.В. Киселева, М.Е. Главацкого). Если же речь заходит о специфических социальных интересах интеллигенции, авторы рассматривают их с точки зрения социально-психологических или морально-этических представлений и ценностей, исключением можно назвать авторскую позицию Н.Г. Привалова, который единственный рассматривает социально-экономические интересы интеллигенции. Это говорит о необходимости дальнейшего анализа социальных интересов интеллигенции.

В третьей главе «Изучение теоретических вопросов истории интеллигенции исследователями Урало-Сибирского региона в 1990-е начале XXI в.» дается анализ позиций наиболее значимых исследователей интеллигенции Урало-Сибирского региона с целью определения их вклада в разработку проблем теории интеллигенции.

В первом параграфе «Изучение интеллигенции в Урало-Сибирском регионе в 1990-х - начале XXI в.» мы рассмотрели основные центры изучения интеллигенции в Урало-Сибирском регионе, а также авторов, занимающихся проблемами интеллигенции, остановившись на тех проблемных направлениях, в которых они работают. На Урале центрами изучения интеллигенции являются г. Екатеринбург и г. Челябинск, где работают такие исследователи как М.Е. Главацкий, М.И. Кондрашева, А.О. Никитина, С.Б. Орлов, А.Д. Трахтенберг, Т.А. Андреева, М.А. Ахлюстина, В.С. Балакин, С.С. Загребин, И.В. Сибиряков, П.Б. Уваров и др. В Сибири к числу центров изучения интеллигенции можно отнести г. Новосибирск и г. Омск, где работают В.Л. Соскин, С.А. Красильников, В.Г. Рыженко, Т.А. Сабурова, С.Г. Сизов и другие авторы. Безусловно, данный список далеко не полный, однако нами были изучены работы тех авторов, которые получили наибольший резонанс в научной среде. Несомненной для Урало-Сибирского региона представляется мощная историографическая компонента в изучении проблем теории интеллигенции, представленная в исследованиях М.Е. Главацкого и В.Л. Соскина. Кроме того, многие из перечисленных авторов внесли существенный вклад в разработку теоретических вопросов истории интеллигенции, оригинальные концепции представлены в работах В.Г. Рыженко, И.В. Сибирякова, С.Б. Орлова, А.Д. Трахтенберг, П.Б. Уварова, В.С. Пузанева (работающего в Оренбурге).

Во втором параграфе «Исследователи Урало-Сибирского региона о теоретических вопросах истории интеллигенции (1990-е гг. ХХ в. – начало XXI в.)» мы подробно остановились на анализе наработок авторов в решении проблем теории интеллигенции. Можно отметить, что в отношении проблемы понятия «интеллигенция» исследователи Урало-Сибирского региона в целом придерживаются «интегративного» подхода, предполагающего комплексное использование критериев разных подходов. Методологическое обоснование для данного подхода дает И.В. Сибиряков, который полагает, что интеллигенцию необходимо изучать, опираясь на «принцип дополнительности», сформулированный Н. Бором. В целом, смешение критериев ведет к непоследовательности в выводах. Выходом в данной ситуации ряд авторов считают приложение нравственно-этических критериев не к социальной группе, а к отдельным представителям интеллигенции, хотя и здесь возникает проблема субъективизма и оценочности, на что указывают В.С. Пузанев и В.Л. Соскин. Решение было предложено М.Е. Главацким. Он указывает, что достаточно, чтобы нравственными были произведения интеллигентов, поскольку именно они воздействуют на социум, являются своего рода обликом интеллигента в социальной коммуникации, т.е. человек может быть лично безнравственным, но написание нравственных текстов делает его нравственным для общества, и, при наличии образованности, делает его интеллигентом. В числе екатеринбургских авторов также следует указать С.Б. Орлова, который разрабатывает концепцию изучения интеллигенции как мифологической группы, возникновение которой было связано с борьбой бюрократии и контрбюрократии в XIX в. и поиском группами, претендующими на власть, новых властных ресурсов в нравственной сфере. Так же, в рамках разработки теории интеллигенции большое значение имеет монография В.Г. Рыженко, в которой последняя обозначает необходимость междисциплинарного характера изучения интеллигенции, обуславливая это кризисом проблемной историографии. Монография В.Г. Рыженко тем более значима, что является одной из немногих крупных работ, посвященных именно теоретическим, а не фактологическим аспектам изучения интеллигенции. Актуальны для теории интеллигенции высказывания по проблемам генезиса, функций и социальных интересов интеллигенции мы встречаем в работах И.В. Сибирякова, М.А. Ахлюстиной, В.С. Пузанева и П.Б. Уварова, А.В. Ермолюка, в которых присутствует обращение к интеллектуальному наследию В.О. Ключевского и Г.П. Федотова, а также раскрытие природы феномена «интеллигенции» через представление о ней как информационном посреднике в социальной коммуникации.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования, излагаются основные теоретические выводы. На основе проделанной работы мы можем сделать следующие выводы. Новационные идеи интерпретации феномена интеллигенции нашли отражение преимущественно не в монографических исследованиях, а так называемых «мелких публикациях» – тезисах и материалах научных конференций, что обусловлено незавершенностью исследовательского процесса по данной проблеме. Преобладающее количество исследователей в своих работах не предлагают новые методологические модели изучения интеллигенции, а используют инверсию традиционных подходов и оценок, что приводит к девальвации советской исследовательской парадигмы и затрудняет создание новационных гипотез и теорий. Большинство исследователей осознает исчерпанность традиционных моделей исследования интеллигенции, попытки выйти из подобного ресурсного кризиса проявились в создании и деятельности научных центров исследования интеллигенции и появлении новой научной дисциплины – «интеллигетоведения». К числу актуальных на сегодняшний день направлений изучения интеллигенции можно назвать теории, рассматривающие интеллигенцию в качестве маргинальной группы. Указанные тенденции в полной мере проявились в исследовании интеллигенции в Урало-Сибирском регионе, но имеют место и особенности, к которым относятся успешная практика организации научного обсуждения вокруг теоретических вопросов истории интеллигенции, представленная в деятельности М.Е. Главацкого (и, соответственно, работе Исследовательского центра «ХХ век в судьбах интеллигенции России»), С.С. Загребина, В.Г. Рыженко, и др., но в особенности развитая историографическая и теоретико-методологическая компонента в изучении интеллигенции, представленная, наряду с указанными авторами, в трудах В.Л. Соскина, И.В. Сибирякова, С.Б. Орлова, П.Б. Уварова и других исследователей. В трудах перечисленных исследователей сформировались и продолжают формироваться концептуальные модели, содержащие новые положения теории интеллигенции, заключающиеся в междисциплинарном понимании предмета изучения, в изучении интеллигенции как «мифологического» феномена, связанного с борьбой за власть, а также исследовании интеллигенции в категориях информационного посредничества как содержательного элемента социальной коммуникации. В числе специфических черт развития интеллигентоведения в Урало-Сибирском регионе необходимо отметить также формирование научных школ изучения интеллигенции, которые находятся на разных этапах институализации. Научные школы имеют более оформленный характер в г. Екатеринбурге и г. Новосибирске и связаны с деятельностью М.Е. Главацкого и В.Л. Соскина, и постепенно создаются в г. Омске и г. Челябинске. Что же касается ярко выраженной историографической компоненты в изучении интеллигенции, то она в рамках Урало-Сибирского региона специфична в том отношении, что переход к ней произошел у исследователей (и здесь имеются в виду в первую очередь М.Е. Главацкий и В.Л. Соскин) через накопление богатого фактологического материала, был вызван именно необходимостью осмысления накопленных конкретно-исторических данных. Кроме того, обращение к историографии интеллигенции обернулось рефлексией по поводу базовых теоретических вопросов изучения данной социальной группы, что также можно отнести к числу специфических черт изучения теории интеллигенции в Урало-Сибирском регионе.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1.1. Статьи в ведущих научных рецензируемых журналах, рекомендуемых ВАК:

  1. Чарыков, Д.В. Конференции Исследовательского центра «ХХ век в судьбах интеллигенции России» как объект историографического анализа [Текст] // Вестник Челябинского государственного университета. История. – Вып. 33. – 2009. – № 23. – С. 166–171 (0,4 п.л.).

1.2. Статьи, опубликованные в других изданиях:

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»