WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Рассмотренным выше моделям противопоставляются лексемы со стержневыми компонентами, выраженными глагольными формами – личными и причастными: а) имя в неопределенном винительном падеже + глагол в личной форме: бёрюкес//бёрютут//бёрюбас «волкодав»; б) имя в неопределенном винительном падеже + причастие будущего времени в отрицательной форме: сууичмез «овца шести-семи лет»; в) имя в дательно-направительном падеже + причастие будущего времени в отрицательной форме: къойгъайланмаз «старый баран-производитель», баугъакирмез «овца семи лет»; г) имя в неопределенном винительном падеже + причастие будущего времени на -р: бёрютутар «волкодав», къушжетер «быстрый (скакун)».

Сложные зоонимы образуются также сложением компонентов с сочинительным отношением. По сравнению с другими ЛСГ слов зоонимов, выраженных парными существительными, немного: къурт-къумурсха «насекомые», къой-къозу «овцы и всякий молодняк», къой-эчки «мелкий рогатый скот», мал-тууар «крупный рогатый скот», тауукъ-къаз «домашние птицы» и некоторые другие. В основном они обозначают домашних животных и характеризуются значением собирательности.

Их следует отличать от парно-повторных слов, образующихся путем повтора (редупликации) одной и той же лексической единицы: къой-мой собир.-ирон. «овцы и что-то в этом роде», ат-мат «лошади и что-то в этом роде» и т.д. Путем словосложения образовалось большинство зоонимов карачаево-балкарского языка. По-видимому, такие номинации появлялись в языке позднее, по мере расширения человеческих знаний об окружающей его природе. Многие сложные наименования животных к тому же появились буквально в последние десятилетия.

В третьей главе «Роль зоонимов в создании языковой картины мира» выявляется роль зоонимов в создании языковой картины мира. Картина мира представляет собой особый компонент научного знания. Ядро каждой картины мира образует ее важнейшую в гносеологическом смысле когнитивную структуру и составляет определенную «совокупность тематических категорий и допущений, которые носят характер бессознательно принятых, непроверяемых, квазиаксиоматических положений, утвердившихся в практике мышления в качестве руководящих и опорных средств» (Степин 2000: 192).

Относительно рассматриваемой проблемы лингвистами выделяются следующие, наиболее важные проблемы: 1) изучение той деятельности человека, которая осуществляется при создании языка; 2) исследование роли человека в процессе коммуникации; 3) разграничение концептуальной и языковой картин мира; 4) исследование таких основополагающих функций языковой картины мира, как означивание основных элементов и экспликация языковыми средствами концептуальной картины мира (Серебренников 1988: 3).

Данную проблему невозможно рассматривать вне фразеологии, поскольку она представляет собой ценнейшее лингвистическое наследие. Фразеологические единицы карачаево-балкарского языка способствуют возникновению и функционированию неповторимой в сравнении с другими языками в своем национально-культурном колорите языковую картину мира. Наиболее релевантна в этом отношении «доминантная» функция фразеологизма, интерпретирующаяся как способ и источник сохранения, передача информации и опыта, аккумулированного в сознании многих поколений людей на протяжении не одного столетия в процессе познания окружающей действительности и законсервированного в национальной культуре и традициях. Карачаево-балкарские зоонимы входят в состав фразеологизмов и выступают в качестве мотивирующего конституента их семантики. Данный пласт лексики способствует образованию определенных кодов языковой модели мира, которые, с одной стороны, могут выступать универсалиями в силу единства объективной действительности и близости человеческого мышления, с другой – идиоэтничны, так как конкретные природные условия налагают некоторые ограничения на ареал распространения того или иного животного. В результате человек соприкасается с определенным животным миром, в окружении которого и формируется языковая картина мира. Это подмечено человеческим сознанием уже давно и вобрано в философию социума, о чем свидетельствует следующая паремия: Жерине кёре жиляны «По земле и змея».

Животные, как элементы окружения человека, наравне с ним являются членами локативно-темпоральной таксономической системы, в которой они характеризуются теми или иными пространственно-временными атрибутами: ареал распространения и проживания, использование в хозяйственной деятельности и др. Априори инвекторный набор фаунистического кода «Модели мира» (ММ) может базироваться на животных и их свойствах данного региона, которые предопределяют использование животных в тех или иных целях. В зависимости от этого каждое животное получает свое место в ММ, т.е. приобретает определенную ему степень мифологизации (семантизации) (Цивьян 1990: 44). Несмотря на то, что животный мир характеризуется многообразием, в каждой ММ имеется ограниченное количество животных, концентрирующих в себе доминирующие функции и атрибуты, базовые сюжеты и мотивы, благодаря которым формируется так называемая идиоэтническая языковая картина мира.

Фактологический материал карачаево-балкарского языка позволил нам выбрать около 300 фразеологических единиц, имеющих в своем составе лексику животного мира в качестве мотиватора семантики фразеологической единицы. Компонентный метод анализа семантики фразеологических единиц дал возможность выявить набор ядерных лексем-компонентов фразеологизмов, выступающих мотиваторами этой семантики. В карачаево-балкарском языке это: ажир «жеребец», айыу «медведь», аслан «лев», ат «лошадь», бёрю «волк» и др. В качестве ядерных конституентов, мотивирующих семантику фразеологизмов, в карачаево-балкарском языке выступают около пятидесяти названий животных.

Языковая картина мира отмечена интерпретирующим характером. Объективация интерпретирующей деятельности человеческого сознания происходит благодаря тому, что языком фиксируются коллективные (присущие тому или иному социуму) стереотипные представления. В этом значительная роль отводится и лексике, отражающей фауну.

Для карачаево-балкарского языка присуща следующая структура концептуализации внешнего и внутреннего мира человека с помощью фразеологизмов, содержащих в своем составе зоонимы:

1. Внешний вид человека: ач юйню киштигича (киштиги кибик) «словно кошка голодающего дома (об очень худом человеке)», буз ургъан тауукъча (тауукълай) «словно курица, побитая градом» и др.

2. Физическое состояние человека: агъач жаргъан айыу «человек богатырской силы (медведь, раскалывающий дерево)», агъач атха мин «умирать (сесть на деревянную лошадь)» и т.п.

3. Психологическое состояние человека: башына ат урду «он сошел с ума (его по голове лягнула лошадь)», бёрю тон киерге «сильно сердиться (одеть волчью шубу)» и др.

4. Социальное состояние человека: аллында сокъур токълусу болмагъан «бедный (не имеющий слепого ягненка)», бусхул теке «голодранец» и т.п.

5. Черты характера человека: аслан жюрекли «мужественный, отважный, бесстрашный (с сердцем или душой льва)», къаплан кёллю «очень гордый (с душой тигра)», тауукъгъа «юш» демеген «спокойный (не обгоняющий даже курицу)» и др.

6. Умственные способности человека: айыу акъыллы «хитрый (с умом медведя)», къарт тюлкю «хитрый (старая лиса)».

7. Характеристика умений, навыков и сноровки человека: аллы бла чыпчыкъ ётмеген «метко стреляющий (впереди не проходила птица ийнени ийнек этген «в состоянии делать что, смекалистый (превращающий иглу в корову)» и т.п.

8. Поведение, образ жизни человека: ит биченнге жатханлай «собака на сене», буу къулагъына аяз къакъгъан кибик «не обращать ни на что внимания (словно обдувает ухо оленя)».

9. Репрезентация оценки, выражение отношения: акъ атха миндир «расхваливать при всех (посадить на белую лошадь)», къарт теке «старый хрен (досл.:старый козел)» и др.

10. Репрезентация отношений между кем-либо: ит бла киштикча «как кошка с собакой», ит бла бёрю кибик «как волк с собакой» и др.

11. Выражение временного значения: буу силегей учхан заман (чакъ, кезиу) «бабье лето (когда летает слюна оленя)», токълутоймаз тогъуз кюнле «девять самых короких дней в году, когда шестимесячный (годовалый) ягненок не успевает насытиться».

12. Выражение квантитативности: бёрю ауузуна бёрек атханлай (атханча, атхан кибик) «капля в море (словно бросить в пасть волку пирожок)», зукку чибин «крошка (маленький кусочек чего-либо) и др.

13. Репрезентация предметов и действий, сопряженных с обычаями и верованиями, – жилян минчакъ «голубая с крапинками бусинка, размером с воробьиное яйцо», бёрю (жанлы) ауузу байла «произнести заговор (молитву) якобы для того, чтобы волк (другой хищник) не зарезал оставшихся на ночь где-то животных» и др.

Появление фразеологизмов типа агъач атха мин «умирать (сесть на деревянную лошадь)» связано с верой в то, что в мир иной человека переносит лошадь. В отдаленном прошлом человека хоронили вместе с конем, считая, что он пригодится и в другой жизни. Указанное свидетельствует о том, что посредством фразеологических единиц концептуализируется языковая картина мира, связанная с так называемой мифологической картиной мира, которая в значительной степени характеризуется идиоэтническим началом.

Метафора есть один из способов создания языковой картины мира, которая представляет собой интерпретацию, зависящую от призмы, через которую и совершается мировосприятие. Роль такой призмы отводится метафоре, способной обеспечить рассмотрение вновь познаваемого посредством уже познанного (Роль человеческого фактора в языке 1988: 179).

Изучение потенциала метафоры в создании языковой картины мира дает возможность выявить универсальные закономерности концептуализации действительности. С другой стороны, выявляются также и специфичные для того или иного языка когнитивные механизмы, которые обусловливаются его строем или же национально-культурным сознанием его носителей. Метафора к тому же способствует «национально-культурному окрашиванию» концептуальной системы отражения мира.

В метафорический процесс вовлекаются различного рода денотаты, связанные с рядом семантических сфер: а) семантическая сфера предмет, б) семантическая сфера животное; в) семантическая сфера человек, г) семантическая сфера физический мир, д) семантическая сфера психологический мир, е) семантическая сфера абстракция (Скляревская 1993: 67). В концептуализации указанных сфер в той или иной степени участвуют фразеологизмы с анималистическим компонентом и зоонимы.

Здесь также небезынтересно то, что носителями языка возраст человека соотносится с каким-либо животным, т.е. лицо (мужчина) в определенном возрасте ассоциируется с определенным животным, обычно в плане физических возможностей, ср.: Онбеш улакъ, отуз арслан, къыркъкъаплан, алтмыш айыу, тохсан тели «(В) пятнадцать – козленок, тридцать – лев, сорок – тигр, шестьдесят – медведь, девяносто - дурак». В зависимости от возраста таким образом дается характеристика мужчины: в пятнадцать он легок (и беззаботен), в тридцать – бесстрашен, в сорок – осторожен, в шестьдесят – тяжел, в девяносто же его физические возможности иссякают.

Концептуальное использование в номинациях человека наименований объектов мира животных способствует характеризации человека с различных точек зрения. С одной стороны, это его внешняя характеристика, с другой – характеристика мира внутреннего. С характеристикой внешности, его физических параметров связаны в карачаево-балкарском языке зоонимы айыу «тяжело переваливающийся, чрезмерно упитанный, медлительный человек», агъаз «ловкий, проворный человек» и др. Ёгюз «вол» и бугъа «бык» ассоциируются с физически крепким, мощным человеком. Илячин «сокол», къыргъый «коршун» характеризуют человека по стройности и т.п.

Метафорический перенос животное-человек имеет непосредственное отношение и к внутреннему миру лица. При помощи зоонимов дается человеку характеристика по различным основаниям. Ср. лексемы типа тауукъбаш «легкомысленный, безмозглый (курица + голова)», тууар «скотина (о недалеком человеке)», хайыуан «домашнее животное (о глупом, недогадливом человеке)» и т.п. Они ориентрованы на репрезентацию ума

Человек характеризуется и по другим признакам, свойствам: а) по поведению в обществе и образу жизни, б) по чертам характера, в) по темпераменту, г) чувствам, д) по отношению к труду и т.п.: эмилик «необъезженный (злой человек)», танатыймаз «ни на что не способный (тот, кто не может совладать с телком)», малкёз «алчный, жадный (скотина + глаз)» и др.

Благодаря образности, аналогии, оценочности и другим характеристикам метафора способствует осмыслению и отражению окружающей действительности, воссоздает образ мира, делает его более наглядным и ощутимым. Саму же ее можно интерпретировать как облигаторный элемент языковой картины мира.

В заключении подведены итоги исследования, сделаны обобщения. Зоонимы карачаево-балкарского языка рассмотрены в русле теории семантического поля, исходя из чего они объединены в ЛСГ. В ее составе функционируют парадигмы, связанные с такими явлениями, как синонимия, омонимия, полисемия, неология и др.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»